Эпизод шестой. «Цельтесь в женщину» (Джордж Расселл/Кармен «Карми» Конте)

      Карми любит, когда в жизни выстроена чёткая система. Бабушка и папа прививают ей эту привычку, которую она с собой забирает и во взрослую жизнь. Особенно система пригодилась во время учёбы в Имперском колледже в Лондоне.       Вот и сейчас у неё всё отлажено и рассчитано по времени: подъём, завтрак, переодевание, макияж и поездка из Лондона до Брэкли.       — Ну ты и контроль-фрик, — смеётся Триш как-то за обедом, узнав, как выстроено утро у Карми. — Я таких людей не встречала. Хотя, нет, вру. Джордж тоже любит, когда у него всё по полочкам разложено. Кстати, о Джордже…       Триш вертит головой, смотря по сторонам, а затем склоняется к Карми. Та приподнимает брови, не донеся вилку с креветкой до рта.       — Ну?       — По долгу службы читаю все сплетни про парней, чтоб держать руку на пульсе, ну ты знаешь. Так вот, Кармен и вся её деятельность с финансами какая-то… — Триш жестикулирует рукой, пытаясь подобрать нужное слово. — В одной статье называет один возраст, в другой — иные цифры. Постоянно работает, ни минуты отдыха, хотя многие пишут, что это не так, мол, она уволилась и создаёт видимость работы. Почему бы просто не признать, что тебя обеспечивает твой богатый бойфренд? Я бы не отказалась, чтобы за меня и Лотти кто-нибудь платил.       — Я не хочу это обсуждать, Триш. Папа учил меня не лезть в чужой кошелек. Пусть хоть за всю её семью платит, какое нам дело?       — Такое, Карми. Если она ввяжется в какую-нибудь сомнительную историю покрупнее неправильно указанного возраста, то тень может упасть и на Джорджа.       — Взрослый мальчик — сам разберётся. И можно, пожалуйста, мы хотя бы полчаса не будем говорить о Расселле? Я вижу его чаще, чем собственную семью.       Триш кивает, поднимая руки в примирительном жесте. Карми цепляет на вилку несколько листьев салата и креветку.       — Ладно, закроем тему, но ответь мне на один вопрос, — Морган не останавливается под красноречивым взглядом Конте. — Почему вы не можете поладить? Почему что-то у вас каждый раз возникает, из-за чего вам надо спорить? Я понимаю, в споре рождается истина, но тоже мне, философы. Джордж — не самый плохой парень. Он ценит чужой труд и с уважением относится к женщинам. К тебе тоже, — бросает она, — пусть ты вовремя замолчать не можешь.       — И что, раз он с уважением относился к женщинам, я должна, что, быть ему благодарна? — приподнимает брови Карми. — Спасибо, что не пинает? Поклониться?       — Ты невозможна, — качает головой Триш.       — Возможна. Мои комментарии по делу, я не перехожу на личности. И если Джордж не может их принять, это его проблемы. Я не единственный аэродинамист в Брэкли, он может послушать кого-нибудь ещё.       Красная W177 приветливо мигает фарами, когда Карми нажимает на кнопку. Она выезжает на дорогу, когда звонит Джемма.       — Что-то ты рано, — замечает Карми, включая громкую связь. — Я думала, спишь.       — Общалась с твоей бабушкой, записывала рецепт лимонного пирога. Хотела испечь сегодня к ужину. Ты же придёшь на ужин? — спрашивает с надеждой Джемма. — Мальчики будут, Майкл обещал вырваться пораньше.       Конте бросает взгляд на дату. Пятничный ужин. Давняя традиция и способ Джеммы хотя бы раз в неделю собираться всей семьёй. Перед глазами всплывает грустное лицо мачехи, когда она слышит, что у кого-то из близких приехать не получается.       Нет, так обижать женщину, которая воспитывала её с малых лет, она не может.       — Я ничего не обещаю, — мягче произносит она, — но постараюсь.       Но Джемме этого достаточно. Карми не видит её лица, но чувствует, как та улыбается.       — Отлично! Ты прелесть, Карми! Тогда до встречи!       Карми включает любимую радиостанцию, крутящую поп-композиции, и встраивается в поток автомобилей, направляясь в сторону выезда из Лондона. Теперь предстояло два часа дороги до Брэкли. Она поудобнее откидывается на сиденье и мягко поворачивает руль.       Если кто-то спросит, жалеет ли Кармен Конте о том, что она когда-то выбрала изучать механическую инженерию, она ответит отрицательно. Карми не жалеет о своём выборе, выборе учебного заведения и пути, который проделала, чтобы оказаться в «Мерседесе».       Соседний стол напротив неё не пустует — Люк уже на работе и торопливо жуёт бутерброд, стараясь успеть съесть его до начала собрания. Ему до Брэкли из Оксфорда добираться ближе — он как-то говорил, что около тридцати минут на машине.       — Всем привет, — здоровается Карми, снимая куртку.       — Привет, — эхом отзываются остальные. Конте берёт ежедневник, ручку и планшет — сегодня она приезжает за десять минут до начала брифинга.       В зале, где они проводят брифинги, понемногу собираются сотрудники. Карми видит Фреда Вести, резервного пилота, видит Маркуса Дадли, гоночного инженера Джорджа (Питер Боннигтон, гоночный инженер Кими, сегодняшний брифинг пропускает), руководителей отделов, главных инженеров по шасси, двигателю и аэродинамике, инженеров по данным и парочку механиков. Карми садится на свободный стул и понимает, что напротив неё сидит Джордж. Сегодня из пилотов он один — Кими отлучается по семейным делам в Болонью на несколько дней. Рядом с ней на стул падает Люк.       — Мы проанализировали собранные данные с вчерашних тестов и пришли к выводу, что у нас остались вопросы к шасси, — голос у Маркуса спокойный, невозмутимый. Совсем не похож на своего пилота, и Карми, наблюдая за ними, удивляется, как Дадли и Расселл уживаются вместе, потому что кажутся совершенно разными.       — Наш отдел сделал свою работу безупречно, — не соглашается с ним Генри, и Карми вздыхает. Генри из отдела механики был старше, намного старше, и к его опыту стоило прислушиваться, но он всегда ворчал и терпеть не мог женщин в коллективе, считая, что им не место в такой сложной сфере. Где-нибудь на кухне или подле мужа в гостиной — пожалуйста.       — Не совсем, — не соглашается с ним Люк. — Это не взято с воздуха. Наш пилот интересовался, что там с шасси.       Сидящий напротив Кармен Джордж кивает, подтверждая сказанное.       — С тех пор всё поменялось, — отмахивается Генри. — Повторюсь, наш отдел…       — Именно поэтому, что «всё поменялось», Расселл вчера на тестах жаловался, что ощущал вибрацию и слышал шумы? — не выдерживает Карми. — Вы и гонщику верить не будете?       Генри смотрит на неё с недовольством и отвращением.       — Понабирают всяких девок, думающих, что они тут самые умные. Вернись в постель, в которую легла, чтобы получить здесь место, и молчи!       Слова ощущаются пощёчиной, но Карми молчит. Кто-то из присутствующих охает, а кто-то, как Маркус, не терпит.       — Генри! — восклицает Дадли. — Это неприемлемо!       За неё заступаются и другие коллеги.       — Какая муха тебя укусила?       — Не смей так выражаться!       — Совсем, что ли?!       — Немедленно извинитесь перед Кармен, — раздаётся голос Джорджа. Он раздражён — брови сведены к переносице, и он не сводит голубых глаз с мужчины. — Вопиющая грубость и неуважение к работе своей коллеги.       — Я не собираюсь…       — Я доведу это до руководства, — обещает Расселл ледяным тоном.       Карми смотрит на раскрытый ежедневник и думает, что так их брифинги ещё не проходили.

***

      — Ты как?       — Нормально, — отмахивается Карми, щёлкая мышью и вращая 3D-модель болида на компьютере. Люк после брифинга не сводит с неё глаз, смотря с сочувствием и желанием обсудить некрасивую сцену. Да и не он один — слухи по базе о случившемся расползаются быстро, и Конте чувствует на себе чужие взгляды.       — Генри — полный придурок. Старый придурок.       — Мне всё равно.       На обед она остаётся за своим рабочим местом, решив, что не хочет ловить на себе взгляды ещё и в столовой. В пустом отделе её и находит Питер. Боно опускается на соседний свободный стул.       — Сколько? — спрашивает она, прожевав кусок. — Сколько мне ещё понадобится лет, чтобы на меня смотрели, как на равную?       — Карми…       — Ты же знаешь? Не можешь не знать.       — Знаю, — вздыхает Питер. — Не принимай на свой счёт. Прости, что допустили такую ситуацию. Я знаю тебя с юности, и ты здесь точно не за красивые глаза. Ты получила своё место благодаря упорной работе. С Генри мы разберёмся.       — Ему ничего не будет. Он же мужчина, подобное сойдёт ему с рук.       — Будет. Джордж полон решимости уволить его сегодня же, — говорит Боннигтон, и Карми поворачивает голову, не донеся бутерброд до рта. — Что? У человека обострённое чувство справедливости. Карми.       — Что?       Боно смотрит на неё и видит перед собой студентку, проходящую у них в отделе аэродинамике практику. Въедливую, жадную до знаний и не боящуюся трудностей. Питер познакомился с ней, когда Эрик Бландин обратился к нему и попросил дать Карми пару уроков по обработке данных. А потом они подружились, и Конте приходила к нему за советом или новыми данными, которые хотела разобрать.       — Статистика неутешительна, и женщин в нашей профессии не так уж и много, — произносит Боно, подбирая слова. — Я считаю, что для инженерии одинаково хорошо подходят как мужчины, так и женщины. Главное — интерес и желание развиваться, работать на благо команды и гонщика. Пол не является чем-то важным или главным.       — Спасибо, Боно, — искренне произносит Карми.       Он поднимается со стула.       — Не голодна? — кивает на её бутерброд. — Им наешься?       — Мне хватит.       Карми провожает гоночного инженера взглядом, а после, надев наушники, кладёт руки на стол и ложится на них щекой. Конте поворачивает голову в сторону, прикрывая глаза и слушая «Suffering» от Satchel. «Настроение как раз под стать песне», — мелькает мрачная мысль.       — Если это то, чего ты хочешь, я поддержу тебя, — говорит Майкл, смотря на старшую дочь, которая теперь кажется ему очень взрослой. — Я, бабушка, дедушка, Джемма.       — Хочу, — уверенно отвечает Карми. — Я осознаю, сколько работы придётся проделать. Но и по маминой дороге я не хочу идти, пап.       Майкл вздыхает, сцепляя пальцы в замок. Смотрит на неё и улыбается, поднимаясь с дивана на ноги.       — Что ж, механическая инженерия так механическая инженерия, Карми. Инженер Кармен Айвори. Кармен Конте. Звучит потрясающе, как по мне.       Карми крепко обнимает Майкла.       Наслаждаться музыкой мешает прикосновение к плечу. Карми поворачивает голову и видит на пустом стуле, где ещё пару минут назад сидел Боно, Джорджа. Конте ставит песню на паузу и снимает наушники.       — Ты из-за случившегося утром не хочешь идти в столовую? — прямо спрашивает он.       — Просто не хочу, — пожимает она плечами. — Знаешь, Генри не первый, кто напоминает мне, каким образом я тут оказалась. Ничего нового он мне не открыл.       — С понедельника он здесь больше не работает.       — Не стоило, — не сразу находился с ответом Карми.       — Стоило. Такого в коллективе быть не должно.       Карми замечает, что в руках Джордж держит стаканчик с кофе. Она бы и сама от него не отказалась, но идти в столовую… Конте бросает взгляд на свой недоеденный бутерброд. Наверное, только он ей сегодня и достанется.              Джордж ставит стаканчик на стол и пододвигает его к Карми.       — Я взял раф. Ты училась в Имперском колледже Лондона, изучала механическую инженерию. Стажировалась в Брэкли…       Карми приподнимает брови.       — Ты мне мою биографию решил пересказать?       — Нет. Просто хочу, чтобы ты помнила, чего ты достигла. Сколько сил и труда вложила. Иногда нужно, чтобы об этом напомнили, когда человеку непросто.       — Спасибо, — она вкладывает в ответ всю благодарность, на которую способна в данный момент. — Я могу пить раф, который ты мне купил? Ничего туда не подсыпал?       — Даже если бы и подсыпал, твой яд бы это нейтрализовал, — хмыкает Расселл, откидываясь на спинку стула и растягивая губы в голливудской улыбке. Карми берёт стакан и делает глоток — раф на вкус потрясающий, думая, что сегодняшний день — второй раз, когда они с Джорджем не ругаются.       «Я просто не в состоянии зацепиться и поругаться, — убеждает она себя, доедая бутерброд и допивая кофе, — но завтра… Завтра всё начнётся заново. Завтра мы опять сцепимся из-за данных и будем ходить по кругу».       Сложно не думать о случившемся, поэтому даже когда Карми вечером входит в родительский дом, она прокручивает утреннюю ситуацию.       — Карми! — на неё налетают два вихря — два младших брата, сжимая в объятиях. Не устояв, они втроём заваливаются на пол под смех. Карми вытягивает руки и взъерошивает Уиллу и Эдди волосы.       — Мальчики! — доносится до них голос Джеммы. — Аккуратнее! А если бы вы что-нибудь Карми сломали?       — Мы её неделю не видели, — заявляет Уилл, отпуская сестру. Он первым поднимается на ноги и протягивает руки, за которые Карми хватается. Эдди поднимается следом, и она оказывается между своими братьями-близнецами, такими разными и по внешности, и по характеру.       — Да, — подхватывает Эдди, вскакивая и отряхивая брюки. — Ты могла бы гордиться, что твои дети от разных папиных отношений такие дружные, мама.       — Уильям и Эдвард… — делает шаг по направлению к ним Джемма.       — Классное платье, Джемма, — вмешивается Карми, видя, что мачеха начинает заводиться. — Мне нравится оранжевый цвет на тебе.       Джемма переводит взгляд на Карми и улыбается.       — Перебирала вещи в шкафу и нашла его, примерила и оказалось, что ещё в него влезаю. Садитесь за стол, — обращается она к Уиллу и Эдди, — ваш папа будет минут через десять.       — Я переоденусь и присоединюсь к вам, — Карми направляется к лестнице.       Ей каждый раз странно оказываться в своей бывшей комнате, в которой Джемма регулярно прибирается, поддерживая чистоту. Вроде бы уже взрослая, давно живёт отдельно, но, каждый раз оказываясь дома, она чувствует себя ребёнком. Всё в комнате напоминает о разных этапах в жизни, и не все эти этапы были приятными. Карми вытаскивает из шкафа домашние штаны и футболку, подносит вещи к лицу и вдыхает свежий запах кондиционера.       Она переодевается и с наслаждением распускает волосы, позволяя им тёмной волной упасть на спину и грудь. Волосы были её гордостью: густые, блестящие и доходящие до талии — Карми подстригала только кончики, оставляя длину нетронутой.       — Должно же было достаться от матери хоть что-то хорошее, — бормочет она, расчёсывая пряди.       Закончив, Карми напоследок смотрится в зеркало и берёт в руки телефон, открывая сообщения.       Она думает, написать Джорджу или нет, весь оставшийся день и всю дорогу до дома. Палец замирает над иконкой с его профилем. Карми смотрит, решаясь, и открывает их диалог. Не особо наполненный словами, не особо регулярный.       Набрав сообщение, она оставляет телефон на кровати и спускается вниз, к столу, где в сборе оказывается вся семья, а главным блюдом — лимонный пирог.       — Привет, Карми, — тепло улыбается Майкл, и Карми не может не улыбнуться в ответ.       — Привет, пап.       Она подходит к сидящему на стуле папе и обнимает его спины, целуя в щеку.       Как же дома, рядом с близкими, было хорошо.

***

      — Как мне найти общий язык с Карми? — спрашивает Джордж, когда он и Льюис останавливаются на углу. Хэмилтон припадает на одно колено, чтобы завязать шнурок на кроссовке покрепче.       — Будь собой.       — А более конкретный ответ?       Льюис улыбается, выпрямляясь.       — Что ты хочешь услышать?       — Не общую фразу.       Льюис отвечает не сразу. Они пробегают ещё какой-то кусок по улицам в Монако, прежде чем Хэмилтон говорит.       — Будь честен. Прямолинеен. Она не любит, когда льстят. Можете сходить куда-нибудь после работы и поболтать. И ещё, женщины любят, когда их слушают. И слышат. Сделай что-нибудь, чтобы она и по поступку увидела, что на тебя можно рассчитывать.       — Карми — не женщина, — мотает головой Джордж. — Она инженер.       Льюис смеётся.       — Она женщина-инженер, Джордж. Хороший инженер. Внимательный, любопытный, который не боится рисковать. И который прислушивается к пилоту, — на этих словах Расселл морщится. — Прислушивается. Боно хорошо её воспитал. Да и не только Боно. Если честно, не понимаю, почему у вас проблемы: вы одного возраста, у вас есть общие интересы.       Перед лицом щёлкают пальцами. Джордж моргает, выныривая из воспоминаний, и видит перед собой Ландо. Тот смеётся, выпрямляясь.       — Земля вызывает Джорджа! Где витаешь? Ужин сто лет как готов!       — Ландо, я просила позвать Джорджа, а не доставать его! — кричит с кухни Лэйни.       — Одно и тоже, любовь моя! — отзывается Норрис.       — Ландо!       Джордж взъерошивает волосы и поднимается с кресла, идя на кухню, где Лэйни Эдвардс применяет весь свой кулинарный талант, чтобы приготовить ужин. Лэйни снимает фартук и гордо показывает на стол.       — Сегодня у нас итальянская кухня, — объявляет Лэйни, и перед мысленным взором Джорджа оказывается одиноко сидящая Карми в своём отделе в обед. — Паста с томатным соусом, брускетты с помидорами, капрезе и меланзане алла пармиджана.       — Что последнее? — переспрашивает Ландо.       — Баклажаны, я же показываю. Я нарезала баклажаны кружочками и выложила их слоями с томатным соусом и сыром, сыр тут — пармезан и моцарелла. Запекла.       — Выглядит очень аппетитно, — Ландо притягивает её к себе за талию и целует в щеку.       — Надеюсь, на вкус тоже будет неплохо. Вилки, ложки, ножи. Есть вино и сок.       — Сок. Завтра с утра ехать в Уокинг, — говорит Норрис, садясь за стол. — Джорджу тоже за руль — в Брэкли. Если ты хочешь вина, Лэйни, я открою бутылку.       — Нет-нет, я буду с вами сок.       — Точно? А то я могу…       Телефон, лежащий справа от руки Джорджа, вибрирует, оповещая о новом входящем сообщении. Расселл склоняется к экрану и думает, что ему померещилось. Но нет, «Кармен Конте» никуда не исчезает.       Кармен Конте:       Спасибо. За то, что сделал. И за кофе.       — Джо-о-о-рдж, — тянет Ландо, — ты с нами?       — Да отстань ты от него, — шипит Лэйни. — У него могут быть дела, не касающиеся нас.       Джордж Расселл:       Пожалуйста.              Он откладывает телефон в сторону.       Каким насыщенным выдаётся день.