Эпизод восемнадцатый. «Порез» (Андреа «Кими» Антонелли/Альба Беллини)

      Альба бросает взгляд на обложку книги, которую держит открытой на коленях. «Ромео и Джульетта». Не самое её любимое произведение, но кто она такая, чтобы не читать классику?       Беллини переводит взгляд на сидящего за письменном столом Кими. Несколько минут назад он что-то писал в тетради, а теперь бездумно щёлкает ручкой и смотрит в стену перед собой, на постер с Льюисом Хэмилтоном.       В последнее время она то и дело помогает ему с домашним заданием по литературе. Кими в ответ покупает ей книги, и Альбе уже неудобно брать их с него, пока однажды Антонелли не приносит ей книгу про античную архитектуру. Беллини замирает — она не думала, что он и в самом деле купит её. Написала в сообщении, когда он спросил, какая нужна. Это же Андреа — он часто забывает, что нужно сделать.       А тут не забыл.       — Я не могу её принять, — мотает она головой. — Она дорогая.       — Как и твоё время, которое ты на меня тратишь. Бери, Альба, тебе же нравится разбираться в архитектуре.       Альба неожиданно захлопывает книгу так, что Кими подпрыгивает.       — Слушай, я знаю, что «Ромео и Джульетта» не особо тебе нравится, но я тут сижу и распинаюсь…       — Прости, Альба, — Кими запускает пятерню в волосы и взъерошивает их. — Я просто… Неважно. Я буду слушать внимательнее. Что ты говорила о Ромео?       Альба думает, что чёрт с этим Ромео. Есть кое-что поважнее — состояние Кими. Она догадывается, почему он такой, и решается задать вопрос:       — Ты такой из-за расставания с Эли? — в лоб спрашивает она. — Мы видели пост. Мне… Мне жаль, что так получилось.       — Мне тоже.       Альба откладывает книгу в сторону и удобнее устраивается на кровати Антонелли. Стучит ногтями по обложке.       Надо что-то сказать.       Надо утешить.       — Андреа…       — Я не мог больше с ней быть, понимаешь? — Кими разворачивается на стуле к ней. — Мы хотели разных вещей. Я пытался. Пытался подстраиваться, пытался делать вид, что мне нравятся съемки, это постоянное создание контента. Но порой так хочется побыть без всего этого. Как мы с тобой сейчас, — произносит он, и брови Альбы приподнимаются. — В смысле, что мы не в телефонах, бездумно пролистываем ленту, а сидим с книгой и пытаемся понять, что хотел сказать Шекспир.       — Пытаюсь, — поправляет его Альба. — Это я распинаюсь и пытаюсь.       — Хорошо, пытаешься.       — Я понимаю, что ты чувствуешь. Я проходила через нечто похожее, когда встречалась с Маттео. Если можно так сказать. Мы хотели разного, — Альба замолкает, подбирая слова. Кими смотрит на неё внимательно, ожидая продолжения, а она думает, как сказать. — Мне, чтобы подпустить к себе человека, нужно, чтобы прошло время. Чтобы я доверяла. Он хотел ускорить события. Я оказалась к этому не готова.       Она никому до этого дня не рассказывала, почему они с Маттео расстались. Они оба говорили, что не сошлись характерами, друзьями им было лучше. Маттео хватило благородства не выставлять её виноватой, и Альба была ему за это благодарна.       — Погоди, Маттео, — медленно произносит Кими.       — Мы с тобой знаем одного Маттео.       — Я думал, тебе не разрешают встречаться с парнями.       — Почему?       — Твоя мама… Она кажется требовательной женщиной, — находит, что сказать, Антонелли, надеясь, что слова не звучат резко. — Мне кажется, у неё целый список требований даже к помидорам в магазине.       — Она просто хочет, чтобы у меня всё было хорошо, — защищает Альба маму, но согласна с Кими — порой мама в своей заботе и опеке перегибала палку. Поэтому с папой было проще — Альфред не давил и давал ей свободу, но разумную свободу, доверяя. — Она с самого начала говорила, что Маттео — не тот парень, но я не хотела слушать. Набила шишки сама, — невесело усмехается Беллини и бросает взгляд на часы на запястье. — Что-то я такого в «Ромео и Джульетте» не припомню.       Кими вздыхает, возвращаясь к открытой тетради. Через полтора часа, совместными усилиями, сочинение готово, и им они оба довольны. Альба обувается и шагает к окну, створку которого Кими для неё поднимает.       — Спасибо ещё раз за помощь, — говорит он, когда она перекидывает одну ногу через подоконник. — Честно, если бы не ты…       — Стараюсь.       Альба отворачивается, намереваясь перекинуть и другую ногу, как пальцы Кими обхватывают её запястье. Мягко, но в то же время уверенно. Беллини оборачивается, приподнимая брови.       — Ты чего?       — И за разговор тоже спасибо. Мне это было нужно.       — Не за что.       — Тебя проводить? — спрашивает он, отпуская её запястье.       — Не стоит. Тут недалеко. Хватает того, что ты тратишься на мои книги.       — Это разве траты? Вот если бы я тебе коллекционные…       — Андреа.       — Не буду, — Кими улыбается, смотря на неё. — Мы же не будем учиться вместе в университете.       — Ещё бы я тебе там с домашкой помогала. Сам бы как-то справлялся.       — Меня бы отчислили после первой сессии.       Альба хмыкает.       — Спокойной ночи, Андреа. Не забудь, завтра в школу.       Кими облокачивается о подоконник, смотря, как осторожно и аккуратно Альба подбирается к краю крышу и спускается, используя приставленную лестницу — деревом, как он, она не пользуется. Он провожает её фигуру в джинсах и фиолетовой кофте взглядом, пока она не скрывается в саду.

***

      Завтрак проходит как обычно: мама готовит кашу, папа читает газету. Альба с удовольствием цепляет ложкой запеченные яблоки, посыпанные корицей, когда сидящая напротив мама спрашивает:       — Ты где-то была вчера вечером? Я заглядывала к тебе в комнату и не увидела.       — Да, у Андреа. Помогала ему с заданием по литературе.       — У Андреа?       — Что тебя удивляет? — спрашивает Альба. — Я не в первый раз ему помогаю. И не только ему. И не только я. Наш класс друг друга не бросает.       — Кими — хороший парень, но… Ох, Альба, как бы сказать помягче.       — Но? — спрашивает Альба. Пресловутое «но». — Почему я не могу общаться с ним?       — При всём моём уважении к нему и его семье, я не считаю гонки серьёзным занятием. У Кими ветер в голове, Альба. У него только машины и гонки на уме. Он увлекается чем-то другим? Чего хочет от жизни? Ты — другое дело. Тебя ждёт Болонский университет и отличная карьера.       — Красиво ты преподнесла то, что Кими — не моего круга, — криво усмехается Альба, размазывая кашу ложкой по стенке тарелки.       — Я не так выразилась.       «Нет, мама, ты выразилась так, как хотела», — думает Альба.       — Хватит, Аллегра. Что же ты вцепилась в бедного мальчишку? — спрашивает Альфред, сворачивая газету и откладывая её в сторону. — Не пьёт, не курит, занимается спортом. Или лучше, чтобы как у синьоры Герры было? Трое сыновей, ни одного толкового.       Альба смотрит на папу с благодарностью. Он всегда знает, что сказать, и эта черта в нём Альбу восхищает.       Аллегра поджимает губы.       — С Маттео меня моя интуиция не подвела, — напоминает она.       Но и мама не промах.       — С Маттео интуиция никого не подвела, там всё на его лице читалось, — отмахивается Альфред. — Прекращай, Аллегра. Наша дочь — юная, но умная девушка. Она сама сделает нужные выводы. И сама выберет, с кем ей общаться. Она не ребёнок.       Альба смотрит на тарелку с кашей. Аппетит отбит. Она встаёт из-за стола и несёт тарелку к раковине.       — Ты уже просматривала программы? — меняет тему Аллегра. — График вступительных экзаменов видела?       — Нет. Его пока нет.       — Ты посматривай.       — Хорошо, — механически отзывается она, выбрасывая кашу и споласкивая тарелку.       — Что-то и у меня аппетита нет, — говорит Альфред, вставая из-за стола. — Подожди меня, Альба, вместе пойдём.       На улице он приобнимает дочь за плечо, и они вместе идут по дороге.       — Не обращай внимание. Мама заботится о тебе таким образом. Она тебя любит.       — Знаю.       — Лично я не против твоего общения с Кими. Мне кажется, мало людей в столь юном возрасте знают, чем они хотели бы заниматься, а он знает. И смотри, чего уже добился.       — Спасибо, пап. Я всегда знала, что на тебя можно положиться.       — И на маму тоже, — добавляет Альфред. — Удачи в школе.       — Удачи на работе.

***

      Когда Алессия, одна из одноклассниц, приглашает её к себе в субботу на вечеринку, Альба соглашается. Родители относительно спокойно её отпускают (мама возмущается недолго), и Беллини, переодевшись в футболку и красный короткий комбинезон, идёт в дом к Алессии. Она просит помочь Альбу порезать салат, и та не отказывается.       Но что-то идёт не так. Нож соскальзывает и оставляет порез на указательном пальце левой руки. Не сказать, чтобы особо глубокий, но кровь не останавливается даже тогда, когда она подставляет палец под холодную воду.       Так Альба оказывается в ванной комнате.       Альба сидит на краю ванны, кровь полностью пропитывает полотенце полотенце и сбегает по руке. Несколько капель крови падают на светлый кафель.       Дверь открывается, и она, подняв голову, видит Антонелли.       — Что случилось? — спрашивает Кими, глядя на бледное лицо одноклассницы.       — Порезалась, готовя салат. Порез не сильно глубокий, но…       — Я поищу бинты и антисептик, — заявляет Кими, открывая шкафчики под и над раковиной. — Где-то же они должны быть. Ты пока прижимай полотенце к руке.       Бинты и антисептик находятся. Альба молча протягивает ему руку и позволяет разобраться с порезом. Кими аккуратно забинтовывает ей палец и с тревогой всматривается в лицо, обрамлённое чёрными кудрями.       — Что?       — Ты как? — спрашивает он. — До сих пор бледная.       — Нормально.       Альба встаёт с бортика ванной и чувствует, как её ведёт в сторону, и если бы не Кими, схвативший её за другую руку, она бы врезалась в раковину. Антонелли вновь сажает её на бортик.       — У меня такое впервые, — честно признаётся она.       — Кажется, вечеринка для тебя закончена. Как придёшь в себя, отведу домой.       — Нет, только не домой. Мама увидит это и…       Альбе не нужно заканчивать предложение, чтобы Кими понял, что будет. Мама увидит палец, начнётся серия нотаций, вечеринки откажутся плохими…       — Понял, — говорит он и не лезет за подробностями. — К кому тебя проводить? Беатриче?       — Она уехала с родителями.       — Может, ко мне? — предлагает Кими, помолчав. — Мои с Мэгги уехали. Вернутся утром в понедельник. Переночуешь у меня, ты ведь недалеко от меня живёшь — в конце улицы.       — Андреа…       — Или куда скажешь, туда и отведу. Вдруг у тебя есть чей-то дом на примете.       — Нет у меня ничего, — вздыхает она. — Твой вариант — самый оптимальный.       Если не хочешь скандала, хочет добавить Беллини, но сдерживается.

***

      До сегодняшнего вечера Альба не знала, что Андреа Кими Антонелли такой джентльмен. Нет, он всегда был учтив и вежлив, придерживал двери, пропускал в очереди в столовой, но чтобы вот так…       Кими предоставляет ей свою комнату, застилает кровать чистым комплектом постельного белья и протягивает чистые футболку и шорты. Он выходит из комнаты, чтобы она могла спокойно переодеться, и Альба думает, что таким его никто не знает. Для всех он — Кими Антонелли, будущее «Мерседеса», постоянно что-то забывающий и любящий розыгрыши парень.       Оказывается, он может быть заботливым и внимательным.       — А где будешь спать ты? — спрашивает Альба, забираясь под одеяло.       — На полу, — отзывается Кими, уходя из комнаты и возвращаясь с несколькими одеялами. — У Мэгги кровать маленькая, а родительская спальня — это родительская спальня. Мог бы на диване в гостиной, но там ещё хуже, чем на полу — пружины впиваются в поясницу. Мама всё ворчит, чтобы папа поменял диван, а папа забывает. Наверное, в один день папа вернётся домой, а мама сама этот диван на помойку вынесла и купила новый.       — Твоя спина…       — Всё нормально, — отмахивается он, устраиваясь на полу. Перед этим Кими выключает свет, оставляя работать только настольную лампу. Альба кивает, а после думает о маме. Должно быть, её лицо мрачнеет, потому что Кими спрашивает: — Что случилось, Альба? У тебя такое выражение лица, будто ты мне палец порезала.       Беллини смотрит на забинтованный палец, потом набирается смелости и переводит взгляд на Антонелли, ждущего её ответа.       — Моя мама считает, что нам не стоит общаться. Что в голове у тебя только гонки, и ничему хорошему ты меня не научишь.       — А что думаешь ты?       Кими её не бросил. Помог. Сделал всё так, чтобы ей было удобно. И как у этого человека в голове могут быть только гонки?       — Думаю, что она неправа, иначе я не была бы сейчас в твоей комнате, — признаётся Альба.       Несколько секунд, когда они смотрят друг на друга, кажутся Беллини вечностью.       — Не режь в следующий раз салат, — хрипло произносит Кими, а затем отводит взгляд от лица Альбы. — Я могу не оказаться рядом, чтобы помочь.       — Не буду, — обещает она со вздохом. — Готовить у меня не особо получается, как видишь.       — Ничего, зато ты талантлива в других вещах, — пытается утешить её Антонелли. — Разбираешься в архитектуре, литературе. Отличный заместитель Беатриче. Неплохо лазаешь по лестницам и ходишь по крышам.       — Буду указывать это в своём резюме.       Альба поправляет подушку и укладывается на неё.       — Спасибо, Андреа.       — Не за что.       — Спокойной ночи.       — Спокойной, — отзывается он, поворачиваясь к ней спиной.       Полоска солнечного света бьёт по глазам (Кими забывает задёрнуть шторы), и он, морщась, медленно открывает глаза, утыкаясь взглядом в левую руку Альбы, свисающую с кровати. Указательный палец в несколько раз больше других — забинтовал он его вчера от души. Кими смотрит на её пальцы и отмечает, что у неё изящная ладонь с тонким серебряным браслетом на запястье.       Запястье тоже изящное.       Антонелли приподнимается на локте и смотрит на лицо Альбы, во сне выглядящее спокойным: никаких сведённых к переносице бровей или поджатых губ. Беллини всегда серьёзная, всегда знает, что сказать и везде успевает, в отличие от него. Если бы не Триш, которая умудряется вести дела не только Джорджа, но ещё и за ним присматривать, Кими думает, что половину мероприятий точно бы пропускал.       Он старается встать с пола как можно тише и, подойдя к окну, задёргивает занавески, пока лучи солнца не разбудили и Альбу.       Пусть поспит ещё немного.