Эпизод двадцать третий. «Однажды в Маранелло» (Льюис Хэмилтон/Летиция Кин)

      — Меня зовут Лэйни Эдвардс, и вы смотрите или слушаете подкаст «Talk that talk». Сегодня у меня в студии Летиция Кин — британская певица, за плечами у которой два альбома и номинация BRIT Awards «Песня года» за «Nothing in this world», — представляет её Лэйни. — У неё пять миллионов подписчиков, которые с удовольствием следят за её активной жизнью, полной музыки, путешествий и выступлений, и тем, как она мастерски меняет образы в фотосессиях.       Сидящая напротив неё в шёлковом бежевом платье на тонких бретелях и тщательно уложенными волосами Летиция смеётся.       — Спасибо, что пригласила меня. Давно слушаю этот подкаст, но никак не думала, что однажды окажусь здесь.       — Спасибо, что нашла время в своём расписании и пришла ко мне. У тебя есть любимый выпуск «Talk that talk»?       — С Оливией Куксон, — признаётся Летиция. — У меня мама любит сериал, в котором она снимается. Я увидела выпуск с ней, а затем стала следить за подкастом.       Лэйни поудобнее устраивается в кресле и с улыбкой смотрит на свою гостью.       — Расскажи мне о себе. С самого начала, чтобы все понимали, откуда Летиция Кин.       — Я родилась в Лондоне в самой обычной семье. Мама — медсестра, папа — психолог. Будучи ребёнком, я часто посещала хор, где пела моя мама. Она научила играть меня на гитаре и барабанах, а папа — на пианино. Мы жили небогато, но счастливо. Они всегда поддерживали мои идеи, и когда я в восемь заявила, что хотела бы стать певицей, тоже поддержали. Я до сих пор могу показать родителям тексты своих песен и получить советы.       — А в данный момент ты над чем-то работаешь?       — Да, — кивает Летиция, — над своим третьим альбомом. В этот раз у меня больше творческой свободы, и мы с моим менеджером Тедди, — она посылает за пределы камеры воздушный поцелуй, и сидящий на диване Тедди закатывает глаза, но улыбается, — этим наслаждаемся. Я сама продумываю концепцию, занимаюсь реализацией и выбираю, какие песни будут в альбоме.       — Если можно небольшой спойлер — о чём будет альбом?       — О любви, — с готовностью отвечает Летиция. — О разных видах любви. О той любви, от которой ты поднимаешься на небеса. И о той любви, от которой тебя выворачивает наизнанку, потому что очень больно. Да и вообще, — она постукивает ногтями по столу, — о разной любви, как я сказала. Ещё хотела бы пару совместных песен записать, и я очень надеюсь, что те, кому я это предложила, откликнутся.       — Это ведь будут твои первые совместные песни за три альбома.       — Да, от того и волнительно.       — Значит, от образа романтичной девушки, которой у тебя был во втором альбоме, мы уходим в сторону размышлений о любви? — подытоживает Лэйни. — Я бы даже сказала, в сторону какой-то фаталистической любви. Всё или ничего.       — Хочется, чтобы во мне видели человека, способного на освещение не самых простых тем. Романтичная девушка в кружевах останется на втором альбоме, — хмыкает Летиция.       — Что тебя вдохновляет на написание песен?       — Окружающий меня мир. Прочитанная книга, просмотренный сериал, время с близкими и друзьями. Путешествия, люблю Италию, — загибает пальцы Кин, перечисляя. — Люблю проводить время с друзьями и обсуждать с ними всё на свете.       — Я не могу не задать этот вопрос, мне не простят подписчики, но твоё сердце свободно?       Летиция смотрит в камеру и говорит, ни секунду не колеблясь, звуча правдиво:       — Я ни с кем не встречаюсь.       Льюис выключает подкаст.       Летиция поудобнее устраивается в ванной и прикрывает глаза, вдыхая пропитанный лавандовым эфирным маслом воздух. Она мычит от удовольствия, вызывая смех у сидящего напротив и любующегося ею Льюиса.       — Я мечтала о ванне с пышной пеной всю неделю, — поясняет она с закрытыми глазами. — Господи, какое это блаженство. Так бы тут и осталась.       — То есть, ты хотела не увидеть меня, а принять ванную? — усмехается он. — А я-то думал…       — Лью-Лью, — смеётся Летиция, открывая глаза. — Тебя я тоже хотела. И не только увидеть.       — Правда, что ли? — подначивает Хэмилтон. Летиция тянется к нему, вода начинает закручиваться в волны, а она — нависает сверху, упираясь ладонями в мраморный бортик большой ванной, и тянется, чтобы поцеловать его.       Ни с кем не встречается.       А то, что у них тогда, как это называется?       — Может, уже хватит? — спрашивает Изабо. — Вы с Николь встречались тысячу лет назад. Тогда ты был не готов делать предложение и заводить семью. Но это было тогда. Ты боишься привязаться к Летиции? Но ты уже привязан — вы пять лет вместе.       — У тебя диплом ещё и в области психологии? — пытается отшутиться Льюис.       — Благодаря тебе и Нико у меня диплом по психологии, — вздыхает она, — но не соскакивай с темы. Бояться — это нормально. Плохо, когда не пытаешься с этим что-то сделать. Ты боишься близости, Льюис, поэтому себя так и ведёшь, поэтому прикрываешься «свободными отношениями». Потому что так проще.       — Потому что я не хочу, чтобы всё, чего она достигла, всё то, что она имеет, приписали ко мне. Я не хочу видеть заголовки и слышать комментарии из разряда «У неё есть это, то и то потому, что она — девушка Льюиса Хэмилтона». Это разобьёт ей сердце, потому что я знаю, какая Летти трудолюбивая, и как она всего добивалась сама.       Изабо подпирает щеку рукой и смотрит на него. Пальцами второй руки пододвигает к нему чашку с чаем.       — Ты права, Изабо, — вздыхает он. — Всё проще, когда ты не углубляешься в детали. Когда мы только начинали отношения, вариант с «ничего серьёзного» казался мне идеальным. Проводить время с тем, кто тебе нравится, и не думать о каких-то обязательствах, о чём-то серьёзном. И это нам подходило — с нашим-то образом жизни, когда ты постоянно в разъездах, — Льюис делает глоток чая. — Но… Порой мне хочется взять её при всех за руку. Хочется обнять и поцеловать. Я завидую, как другие гонщики могут это делать. Я… Я и тебе завидую с Нико.       — Нам? — удивляется Изабо.       — Вы нашли друг друга раз и навсегда. Столько лет в браке, у вас две потрясающие дочки. И вам всегда было плевать на то, что про вас говорят окружающие.       Вейл (ныне Росберг) дотягивается до его руку и сжимает пальцы.       — У нас были свои трудности, но в одном ты прав — у нас потрясающие дочки, — улыбается она. — Льюис, постарайся оставить прошлое в прошлом. Если с этим что-то не сделать, ты можешь потерять Летицию. Потому что она за эти годы тоже могла захотеть другого. Ты говорил с ней об этом?       — Нет. Нам и так комфортно.       Изабо одаривает его страдальческим взглядом.       — Так поговори с ней сначала, чтобы делать такие выводы, Льюис.       — Ты точно психолог, Изабо. Ты не дизайнер, ты — психолог.       Она закатывает глаза.       Льюис одновременно и понимает, почему Летиция так сказала, и не понимает. Он делает глубокий вдох и откидывается на спинку дивана, прикрывая глаза.       А что она могла ещё сказать? Что с кем-то встречается? Тогда её бы не оставили в покое и начали «копать», кто этот загадочный партнёр. И он мог бы попасть в поле расследования — все знают, что Летиция Кин и Льюис Хэмилтон давние друзья. Многие в дружбу между мужчиной и женщиной не верят, могли бы начать искать и… Льюис надеется, что они были достаточно осторожны, чтобы ничего лишнего не просочилось. Разные номера в отелях, разные рейсы, разные машины. Всегда тысяча и одна перестраховка, чтобы никто никогда не подумал, что они — пара.       Нелегко быть с ним.       Он до сих пор помнил, что сказала ему Николь, когда уходила.       — Я старалась, Льюис. Где-то старалась даже больше тебя, — в её больших тёмно-карих глазах стоят слёзы. — Я правда хотела, чтобы у нас всё получилось. Мы сходились и расходились, а я хотела. Хотела с тобой семьи и детей, даже если тебе это было не нужно. Надеюсь, что когда-нибудь ты поймёшь, что гонки — это не самое важное на свете. Есть и другие вещи.       Хэмилтон дотягивается до лежащего на диване телефона и хочет набрать Летиции, но вспоминает, что она целый день проводит на студии, а там Кин не особо отвечает на него, стараясь максимально сосредочиться на работе с альбом.

***

      — Ты выглядишь потрясающе для человека, который проснулся в шесть утра, — подшучивает над ней Льюис. Летиция хмыкает, вскидывая подбородок.       — На мне ещё шлем не будет сидеть глупо.       — Он на всех сидит глупо.       — На мне он таким не будет, — не сдаётся она. — Где, кстати, мой шлем? Он будет блестящий? Обожаю блестящие вещи.       Льюис берёт её за руку и тянет за собой, посмеиваясь.       Летиция оказывается в Маранелло поздно ночью, но не отказывается, чтобы ранним утром прокатиться с ним по трассе Фьорано. Хэмилтону нравится, как она смеётся, когда он надавливает на педаль сильнее. Ему нравится, что она разделяет его интересы, что он не должен выбирать, проводить время с ней или в штаб-квартире «Феррари» — всё это можно совместить.       Она проводит с ним несколько часов, прежде чем собраться и уехать в Милан — сегодня вечером там был какой-то модный показ, на который она оказалась приглашена.       — Вернусь поздно, но вернусь, — обещает Летиция, на прощание целуя его. — Не скучай. Хотя, наверное, со стратегами «Феррари» не соскучишься.       Льюис смеётся и целует её.       — Тебе обязательно туда ехать? — спрашивает он. — Модный показ и я тебе могу устроить.       — К сожалению, да, Тедди очень старался, чтобы я получила туда приглашение. А ещё я не видела Милан. Но я после показа сразу сюда, — Летиция прижимается к нему и целует ещё раз.              Сегодня день в штаб-квартире тратится на то, чтобы разобрать данные и выбрать, какой стратегии они будут придерживаться в ближайшем гран-при. Шарль присоединяется к нему в комнате для брифингов, и Хэмилтон не может не отметить, каким задумчивым он выглядит. И это вряд ли из-за работы — Льюис чувствует, что мыслями Леклер не здесь.       — Приезжай ко мне сегодня, Си Эль, — предлагает Льюис. — Я приготовлю ужин. Откроем вино или пиво, кому что нравится.       — Спасибо, Эл Эйч, — губы Шарля трогает слабая улыбка. — Я подумаю и напишу тебе.       На ужин он всё-таки заглядывает.       Они сидят на кухне, открыв бутылку красного вина и наматывая спагетти на вилку — Леклер признаётся, что готовит Хэмилтон лучше него.       — Выше нос, Шарль, — пытается приободрить его Хэмилтон. — Может, в гонках сложный период, но у тебя вне трека всё хорошо. Семья, друзья, любимая девушка. Стабильные отношения. Глядишь, скоро в Монако будет звон свадебных колоколов, — шутит он.       Шарль наматывает спагетти на вилку, и вид у него становится ещё несчастнее, чем днём. Льюис понимает, что невольно надавил на мозоль.       — Все ждут, что я сделаю Алекс предложение, — говорит Шарль, полуооборачиваясь на стуле к Льюису.       — Кто все?       — Семья. Друзья. Фанаты. Сама Алекс.       — А ты? Ты этого хочешь?       — Следующий шаг в отношениях, — отзывается Шарль. — Логично.       — Не думаю, что я имею право давать тебе советы, — начинает Льюис, помолчав, — да и сам я тот ещё… Но я старше тебя на двенадцать лет. Чего-то в жизни видел. Если ты не готов сейчас на такой шаг, не будешь готов и потом. Я встречался с Николь восемь лет. Мы то сходились, то расставались. Она хотела семьи и детей, а я — карьеру. Моя семья настойчиво говорила мне сделать ей предложение, остепениться, а я всё тянул. Она даже первая предложила расстаться, я никак не решался.       — Может, я захочу через пару лет?       Теперь Хэмилтон разворачивается корпусом и смотрит на Леклера.       — Шарль, если ты не представляешь свою женщину в качестве жены на любом этапе ваших отношений, это не та женщина. И ещё — в любви нет логики. Знаю я одного такого, у которого всё было чётко выверено, пока он не встретил кое-кого на Ибице.       — И как закончилась их история?       — Свадьбой и двумя детьми.       — В начале наших отношений с Алекс я думал, что она — та самая, — медленно произносит Шарль. — Она идеально меня понимала и дополняла.       — Что изменилось?       — Я не понял, в какой момент мы с ней превратились в какой-то бренд, а не в пару. Всё отлажено. Для публики — отличная романтическая история. Арт-координатор и гонщик, — Леклер дотягивается до бокала и делает глоток вина. — Алекс появилась в тот момент, когда мои прошлые отношения изжили себя, и показалась мне глотком воздуха. А сейчас, по прошествию времени, я не чувствую того, что было, когда мы встретились. Мне кажется, что мы превратились в красивую картинку, за которой ничего нет. Просто сожители. У неё своя жизнь, у меня — своя. Но мы продолжаем играть роль счастливой и очаровательной пары.       Хэмилтон пододвигается ближе и склоняет голову, смотря Шарлю в лицо.       — Была в твоей жизни девушка, которую ты сильно любил?       — Да. Шарлотта Мартен.       Льюис вспоминает вечер, на котором видел эту девушку, которая помогла Летиции и провела с ней вечер — сделала то, что должен был сделать он.       — Так вы… — начинает Хэмилтон, и Шарль кивает.       — Когда мы были подростками, мы некоторое время встречались. Проводили время вместе, строили планы на будущее. А потом я узнал, что у неё уже есть дата вылета из Монако, что её ждёт академия в Италии. Всё у неё было решено. И меня в её будущем не было. Ни в какой роли. Она бросила меня, как пальцами щёлкнула. Никаких объяснений.       — Ты думал, что то, что было между вами, повлияет на её выбор?       — Я думал, что с тем, кого ты пускаешь в свою постель, ты будешь чуть более откровенен, — Шарль вздыхает. — Мы оба уехали, прошли годы, а потом Шарлотта вернулась в Монако. Я думал, что всё осталось в прошлом, что это было что-то подростковое, но когда увидел её лицо, то… Я вспоминаю всё, что было между нами, и думаю, что в семнадцать эмоции и чувства были намного ярче, чем сейчас. Я… Я ведь был готов попробовать отношения на расстоянии. Я бы всё стерпел: и звонки, и сообщения, и редкие часы вместе, если бы в конце дня Шарлотта была бы моей.       Шарль вновь делает глоток, а Льюис, смотря на него, думает, что Леклер не сделает Александре предложение. Наверное, у него было такое же выражение лица, когда на него самого наседали родные.       — Я думаю, если ты чувствуешь, что у вас с Алекс что-то не так, стоит поговорить, — произносит Льюис. — Ты узнаешь, что думает она, а она — твои мысли. И вы к чему-то придёте. Но одно я знаю точно — не нужно замалчивать или делать вид, что всё хорошо, когда это не так.       «А если он до сих пор любит Шарлотту? — возникает в голове вопрос, который Хэмилтон не решается задать Леклеру. — Тогда это упрощает ситуацию — Шарль знает, кто ему нужен, но и усложняет, потому что есть Александра. Кажется, у него и в личной жизни не всё стабильно. Бедный Шарль».       — Прости.       — За что?       — Я не должен был вываливать на тебя всё это. Ты не мой психолог, Льюис.       — Но я твой напарник. Друг, — не соглашается с ним Льюис. — Мы с тобой в одной лодке и должны поддерживать друг друга. Если ты выговорился и тебе стало легче, я рад, что смог помочь.       Шарль смотрит на него с благодарностью.       — Если я чем-то могу тебе помочь…       — Я тоже не могу понять, чего хочу от жизни, — вздыхает Льюис, болтая вино в бокале. — Есть одна девушка, и я… Я боюсь всё испортить. Мне хорошо с ней, но я боюсь. Да уж, — невесело усмехается он, протягивая бокал, чтобы чокнуться, — не везёт нам в любовных делах, да?       Шарль кивает, и его бокал соприкасается с бокалом Хэмилтона.

***

      Летиция должна вернуться поздно ночью, и Льюис не ложится спать — хочет её встретить. Он тихо спускается в холл и ожидает её у входной двери.       — Я думала, ты спишь, — шепчет она, обвивая руками его шею и находя губы для поцелуя. У поцелуя вкус клубники и шампанского.       — Я же сказал, что подожду тебя.       — Как мило, — улыбается Летиция, прижимаясь к нему всем телом и вновь целуя. Льюис отвечает на поцелуй, кладя ладони ей на талию. Внутренний голос напоминает, что дома они не одни, и им было бы лучше об этом вспомнить, но оторваться от Кин сейчас — это выше его сил. Лишь когда Летиция убирает руки с его шеи и толкает его к стене, Льюис приходит в себя.       — Летти, подожди… Мы…       — Чего? — удивляется она. — Я не хочу ждать. Я хочу тебя. По-моему, я честна, — Летиция целует его, и Льюис сдаётся. Увлечённые друг другом, они не замечают, что в коридоре появляется ещё одна фигура.       Стакан с водой выскальзывает из руки удивлённого Шарля, падает на пол и разбивается с оглушительным грохотом.       Летиция и Льюис отстраняются друг от друга и синхронно поворачивают головы в сторону Леклера. Кин, кажется, трезвеет в ту же секунду, когда сталкивается со взглядом Шарля. Льюис делает шаг назад, но ладонь с талии Кин не убирает.       Несколько секунд никто не двигается.       Вода касается босых ног Шарля, и это приводит его в чувство.       Вот оно.       Вот кто «та самая девушка, с которой Льюис боится всё испортить».       Шарль понимает.       Как и то, что становится первым, кто узнаёт об их отношениях.       — Ну… — хрипло произносит он, нервно улыбаясь. — Такое я не ожидал увидеть ночью.       Летиция бросает взгляд вниз и смотрит на осколки возле ног Шарля. Она дотягивается до выключателя на стене, и коридор озаряет свет.       — Не двигайся, — говорит она, — а то наступишь на стекло. Сейчас я всё уберу.       Но Шарль смотрит на Льюиса.       «Я буду молчать», — читается в его взгляде на Хэмилтона.       «Я тоже», — вторит ему Льюис.