Часть 29. Письма.

*От лица Гарри* Конец года. Скоро я снова останусь без нее. Она уедет к этим Уизлям. Мы Были в кабинете Дамблдора с Элли. Обьясняли все что произошло. В кабинете Дамблдора было непривычно тихо. Не та тишина, что успокаивает — та, что давит на грудь и не даёт вдохнуть до конца. Серебряные приборы мерно постукивали, будто отсчитывали секунды. Фоукс сидел неподвижно, наблюдая за нами тёмными, понимающими глазами. Элли стояла рядом со мной. Слишком близко, чтобы я мог не замечать. Слишком далеко, чтобы осмелиться дотронуться. Я чувствовал, как она напряжена. Плечи выпрямлены, подбородок чуть приподнят — она делала вид, что всё под контролем. Но я знал. Я видел это раньше: когда она боится, она становится особенно спокойной. Люциус Малфой стоял напротив. Его взгляд скользнул по мне — и тут же задержался на Элли. Слишком долго. Мне это не понравилось. — Я могу идти? — холодно спросил он. — Боюсь, нет, — мягко ответил Дамблдор. Я понял, что момент настал, ещё до того, как сделал шаг вперёд. Дневник лежал у меня в руках. Пустой. Бессильный. И всё равно тяжёлый, будто в нём ещё оставалась тень того, что он сделал. Я незаметно вытащил носок — свой, старый, заштопанный. Почему именно он — не знал. Наверное, потому что в этот год слишком многое решалось случайно. Я завернул дневник и протянул Малфою. — Это ваше, — сказал я. Элли приподняла бровь так мило что я ухмыльнулся Малфой поморщился, будто я предложил ему что-то грязное, и вырвал свёрток, не глядя. Развернул — и с раздражением швырнул его в сторону. Добби поймал. Он замер. Я увидел, как его пальцы задрожали, когда он коснулся ткани. Он медленно поднял взгляд — сначала на носок, потом на меня. — Гарри Поттер… — прошептал он. А потом исчез. На секунду — пустота. И сразу же — громкий хлоп, и Добби появился снова. Он смотрел на свои руки. На свои ноги. На меня. — Добби… свободен… — голос у него сорвался. Он всхлипнул, и я вдруг почувствовал, как что-то внутри отпускает. Не радость — облегчение. Такое, от которого хочется сесть и просто дышать. — Добби свободен! — закричал он. Люциус Малфой резко шагнул вперёд. — Ты! — он выхватил палочку. Я даже не успел подумать. Элли сделала шаг вперёд раньше меня. — Не смей, — сказала она тихо. Не крикнула. Не повысила голос. Просто сказала — и этого оказалось достаточно. Малфой замер. Его взгляд метнулся к Дамблдору. — Я думаю, на сегодня достаточно, — спокойно произнёс директор. Малфой стиснул челюсть, резко развернулся и вышел, хлопнув дверью. Тишина снова накрыла кабинет. Добби подошёл ближе. Он посмотрел на Элли — внимательно, почти серьёзно. Не как смотрят на учеников. Как смотрят на тех, кто видел. — Добби помнит, — сказал он тихо. Элли моргнула. — Помнит что? — Как мисс Элли не кричала, когда было страшно. Как мисс Элли говорила с Добби… как с равным. Я почувствовал, как у меня сжалось горло. Я и сам это помнил. Как она стояла рядом, даже когда могла уйти. Как не спрашивала, не обвиняла, просто была. Добби повернулся ко мне и наклонился ближе, почти касаясь моего уха. — Поэтому Добби думает, — прошептал он, — что Гарри Поттеру очень повезло. Он исчез с тихим хлоп. Я остался стоять, не двигаясь. Я посмотрел на Элли. Она слегка нахмурилась, будто не до конца понимая, что только что произошло, и вдруг смутилась — едва заметно, но достаточно, чтобы сердце у меня пропустило удар. Она не знает. Она даже не догадывается. — Ты… в порядке? — спросил я. Глупо. Слишком просто. Она кивнула. — А ты? Я хотел сказать: я боялся тебя потерять я всё время врал я переживал сильнее, чем имел право Но вместо этого просто пожал плечами. — Наверное. Она чуть улыбнулась. И этой улыбки оказалось достаточно, чтобы я понял: я бы снова прошёл через всё это — лишь бы она стояла рядом. *** Конец года. Самая идиотская часть года. Я стоял на платформе и делал вид, что мне вообще всё равно. Что её чемодан, её смех, её дурацкий шарф — не имеют ко мне никакого отношения. Она уезжает к этим Уизлам. Конечно. Куда же ещё. — Ты так смотришь, будто я тебе что-то должна, — сказала Элли, поймав мой взгляд. — Я? — фыркнул я. — С чего бы. Просто проверяю, не забыла ли ты опять половину вещей. Ты это умеешь. — О, спасибо за заботу, Поттер, — она закатила глаза. — Без тебя я бы точно не справилась. — Я так и знал. — Лето, — сказала она вдруг. — Целых два месяца без меня. Справишься? — С трудом, — тут же ответил я. — Школа наконец-то станет тише. Она усмехнулась, но взгляд у неё дрогнул. Совсем чуть-чуть. Я сделал вид, что не заметил. Свисток. — Ну всё, — сказала она и взяла чемодан. — Постарайся не влезть ни в какие неприятности. — Это ты постарайся, — огрызнулся я. — Без меня ты явно опаснее. Она уже поднялась в машину, но обернулась: — Признайся, ты будешь скучать. — Даже не надейся. — Жалко, — пожала она плечами. — Я — да. И прежде чем я успел ответить, она исчезла в вагоне. Машина тронулась. Я стоял, сунув руки в карманы, и злился. На неё. На себя. На то, что внутри стало слишком тихо. Ненавижу, подумал я. И почему-то это слово совсем не помогло. Сука. Целых два нахрен Месяца. Как мне выжить без нее..? *** Я продержался ровно три дня. Три. Дня. На четвёртый я сидел на кровати в комнате Дурслей, смотрел в стену и злился так, будто она была в этом виновата. Не пиши ей. Она первая не написала. Вы вообще-то терпеть друг друга не можете. Я взял перо. И сразу же отложил. Потом снова взял. И написал: "Элли. Надеюсь, ты не устроила за лето ни одного пожара. Удивлюсь, если у тебя получилось. Поттер." Я перечитал. Слишком коротко. Слишком… будто мне не всё равно. Смял. Выбросил. Письмо второе: "Элли, Рон говорит, что ты у них. Если ты опять ешь только сладкое — не жалуйся потом, что у тебя болит живот. И да, я не переживаю. Гарри." Я не переживаю. Гениально. Отправил. И сразу пожалел. Ответ прилетел через два дня. Я притворился, что мне всё равно. Притворство длилось ровно до совы. Она мне написала: "Поттер, Во-первых, я ем нормально. Во-вторых, ты мне не мама. И если ты не переживаешь, то зачем вообще писал? P.S. У Рона отвратительный почерк. Скажи ему об этом. Элли." Я уставился на письмо. Глупо улыбнулся. Сразу перестал. Она меня бесит. Я написал ответ тут же: "Потому что могу. И вообще, ты сама могла не отвечать. Как лето? Надеюсь, скучное. Поттер." Письмо прилетело на след день: "Ужасно скучное. Особенно без одного самовлюблённого героя, который вечно лезет вперёд и делает вид, что ему всё равно. Кстати, ты всё ещё ходишь с этим выражением лица «я всех спасу»? Элли." Я сжал письмо. Она ничего не знает. Что я спасал не всех,а ее. И не должна. Я ей ответил: "Кто бы говорил. Ты сама лезешь туда, куда не просят. И если ты думаешь, что без тебя тут хуже — ты ошибаешься. Гарри" Ответ пришёл ночью: "Конечно, ошибаюсь. Ты ведь всегда прав. Даже когда нет. Спокойной ночи, Поттер. Элли." Я долго смотрел на последнее слово. Спокойной ночи. Не «прощай». Не «пока». Я не ответил. Впервые. И это было хуже всего. ***. Дни тянулись. Я ловил себя на том, что думаю: она бы сейчас это прокомментировала. Она бы усмехнулась. Она бы сказала, что я веду себя как идиот. Через неделю я не выдержал: "Ты всё ещё злишься? Если да — то зря. Гарри." Ответ пришел через пару часов: "А ты всё ещё делаешь вид, что тебе всё равно? Тогда мы квиты. Элли." Я закрыл глаза. Мы не квиты. Мы никогда не были квиты. Последнее письмо лета я не собирался писать. Честно. Но написал: "Возвращайся в Хогвартс целой. И не влипай в неприятности. Это не просьба. Поттер." Ответа не было. До самого конца июля. Но потом оно пришло: Постараюсь. Ты тоже. И не думай, что я рада тебя видеть. И кстати.. С днем рождения" Я улыбнулся. Совсем чуть-чуть.