Глава 36: Наставление отца

80 г. П.В. — Середина июля Утренняя роса все еще цеплялась за траву, когда Жон нашел отца в мастерской за домом Арков. Маркус стоял у точильного круга, тщательно затачивая один из бытовых инструментов; его движения были отработанными и точными. Знакомый звук металла о камень смолк, когда приблизились шаги Жона. — Доброе утро, сын, — поздоровался Маркус, не оборачиваясь; его слух оставался острым, несмотря на годы после сражений. — Ты рано встал. — Доброе утро, пап, — ответил Жон, нервно перебирая пальцами. — Я надеялся застать тебя до завтрака. Маркус отложил инструмент и повернулся, вытирая руки о тряпку. Его наблюдательный взгляд немедленно отметил напряжение в позе сына. — Что-то на уме? Жон сделал глубокий вдох, расправив плечи с новообретенной решимостью. — Я хочу попросить твоей помощи. С тренировками. Брови Маркуса слегка приподнялись — единственный признак его удивления. — Тренировками? — Боевыми тренировками, — уточнил Жон, бессознательно выпрямляясь. — Я знаю, прошло много времени с тех пор, как мы... как мы пробовали это. Но мне нужно стать лучше. Ради моей команды, ради Бикона и... — он ненадолго замялся, — ради моей семьи. Понимание озарило лицо Маркуса, когда он осознал вес, который сын вложил в последнее слово. Это был не тот мальчик, который когда-то неуклюже проходил через тренировочные сессии, больше заинтересованный в героических мечтах, чем в дисциплинированной работе. Молодой человек, стоящий перед ним сейчас, имел цель. — Что к этому привело? — спросил Маркус, хотя его тон предполагал, что он уже догадывался. Взгляд Жона скользнул к главному дому, где Блейк и Синтия, вероятно, еще спали. — Теперь все по-другому. У меня есть ответственность — перед моей командой в Биконе, перед Блейк и Синтией. Мне нужно быть сильнее, лучше готовым ко всему, что встретится на нашем пути. Маркус долго изучал сына; гордость и что-то похожее на уважение отразились на его лице. — Понимаю, — просто сказал он. — Что ж, тогда нам следует начать. Жон моргнул, ожидая большего сопротивления или хотя бы вопросов. — Вот так просто? Редкая улыбка появилась на лице Маркуса. — Вот так просто. Когда мужчина просит помощи в защите своей семьи, единственный правильный ответ — да, — он потянулся к стоящему рядом сундуку и отпер его, открывая коллекцию тренировочного оружия. — Начнем с оценки того, где ты сейчас. Хочу посмотреть, чему тебя научила эта модная академия. Облегчение и решимость захлестнули Жона. — Сейчас? До завтрака? — Нет времени лучше настоящего, — ответил Маркус, выбирая два деревянных тренировочных меча. — А тренировка на пустой желудок закаляет характер. Жон узнал дразнящий тон отца, так редко слышимый в детстве. — Ты просто не хочешь, чтобы мама узнала и начала волноваться. — И это тоже, — признал Маркус, подмигнув и бросив один из тренировочных мечей Жону, который ловко поймал его. — На тренировочном поле через двадцать минут. Надень то, что не жалко испачкать. К середине утра слух о тренировке распространился по всему дому Арков. Семейное тренировочное поле — плоский участок утоптанной земли за садом — постепенно обрастало зрителями по мере того, как утро переходило в день. Жон и Маркус кружили друг вокруг друга; оба демонстрировали признаки нескольких часов интенсивной практики. Футболка Жона насквозь промокла от пота, его светлые волосы потемнели от напряжения. Маркус выглядел значительно свежее, хотя периодические глубокие вдохи выдавали, что сын обеспечивал больший вызов, чем, возможно, ожидалось. На одеяле, расстеленном под ближайшим деревом, сидела Блейк с Синтией на коленях, обеспечивая ребенку затененный вид на происходящее. Она прибыла примерно через час после начала тренировки, молча заняв место в стороне после того, как Вайолет сообщила ей, куда так рано исчез Жон. Помимо Блейк, Джейд и Эмбер сидели, скрестив ноги, комментируя техники отца и ответы Жона. Чуть дальше близнецы наблюдали с нехарактерной сосредоточенностью, в то время как Лили чередовала наблюдение за матчем и игру с крошечными ручками Синтии. — Папа сдерживается, — критически заметила Джейд, когда Маркус намеренно обозначил удар. — Но меньше, чем раньше. — Жон стал лучше, — согласилась Эмбер; искреннее удивление звучало в её голосе. — Его работа ног на самом деле весьма приличная. — Пирра Никос тренировала его, — тихо вставила Блейк, поправляя панамку Синтии. — Почти каждую ночь в Биконе. Обе сестры с интересом повернулись к ней. — Та самая Пирра Никос? — спросила Джейд, явно впечатленная. — Четырехкратная чемпионка Мистраля? Блейк кивнула, и легкая улыбка коснулась ее губ. — Она его партнер по команде JNPR. Очень предана тому, чтобы помочь ему стать лучше. — Это многое объясняет, — пробормотала Эмбер, возвращая внимание к поединку. — Он использует некоторые из её фирменных защитных стоек. В тренировочном круге Маркус надавил серией быстрых ударов, заставив Жона отступить. На мгновение показалось, что младший Арк будет подавлен, но затем Жон неожиданно развернулся, перенаправляя инерцию отца движением, которое отчетливо напоминало боевой стиль Пирры. — Хорошо! — выкрикнул Маркус; одобрение было очевидным в его голосе. — Использование силы противника против него самого. Это умный ход, Жон. Несмотря на похвалу, Жону не дали и момента насладиться ею. Маркус немедленно последовал с широкой низкой атакой, через которую Жон едва перепрыгнул, приземлившись слегка потеряв равновесие. Прежде чем он смог восстановиться, деревянный меч Маркуса оказался у его горла. — Но никогда не отвлекайся на успех, — добавил Маркус с виноватой улыбкой. — Так ты окажешься мертвым. Жон кивнул, не обескураженный, но решительный. — Ещё раз? Маркус опустил оружие, оценивая состояние сына. — Сначала перерыв на воду. Гидратация так же важна, как и техника. Когда они направились к кувшинам с водой, установленным на краю поля, Жон впервые заметил Блейк и сестер. Жар, не имеющий ничего общего с физической нагрузкой, пополз по его шее. — Как давно вы смотрите? — спросил он, принимая полотенце от Джейд. — Достаточно долго, чтобы быть впечатленной, — честно ответила Блейк. — Ты никогда раньше не показывал этот разворот на занятиях. — Все ещё работаю над ним, — признался Жон, делая долгий глоток воды. — Пирра вдалбливала его в меня неделями, но я никак не мог выполнить его правильно. — У тебя нарушено распределение веса, — прокомментировал Маркус, присоединяясь к ним. — Ты все ещё слишком сильно наклоняешься вперед при восстановлении стойки. Но начальное движение хорошее — чистое, решительное. Блейк поправила Синтию на руках, так как малышка начала слегка капризничать. — Она, вероятно, проголодалась, — объяснила она, начиная вставать. — Я могу взять её, — предложила Вайолет, появившись словно из ниоткуда с готовой бутылочкой. — Ты оставайся и смотри. Нечасто папа дает мастер-класс. Блейк колебалась; её естественная опека боролась с желанием наблюдать за тренировкой. Жон ободряюще кивнул ей. — Ви отлично с ней ладит, — заверил он Блейк. — И она останется прямо там, под деревом, где мы сможем их видеть. После еще одного момента раздумий Блейк осторожно передала Синтию в ожидающие руки Вайолет, вместе с подробными инструкциями о поддержке головы и правильной технике срыгивания. Вайолет приняла и ребенка, и лекцию с добродушным терпением. — Я вырастила трех младших сестер, Блейк, — мягко напомнила она. — Синтия в надежных руках. Наслаждайся шоу — папа нечасто демонстрирует свои навыки. Когда Вайолет устроилась под деревом с Синтией, Маркус осушил свою чашку с водой и повернулся к Жону. — Готов продолжать? Мы поработаем над тем восстановлением после разворота. — Вообще-то, — сказал Жон, и новая решимость вошла в его голос, — я надеялся, мы могли бы попробовать что-то другое, — он взглянул на Кроцеа Морс, прислоненный к ближайшему столбу забора. — Настоящее оружие, может быть? Не полный контакт, но... мне нужно знать, чего я стою, когда это имеет значение. Маркус проследил за взглядом сына на родовой меч; его выражение стало задумчивым. — Это не та просьба, которую стоит исполнять легкомысленно, Жон. Живая сталь значительно меняет ставки. — Я знаю, — признал Жон. — Но в Биконе, в поле... это всегда живая сталь. Гримм не используют тренировочное оружие. Что-то изменилось в поведении Маркуса — признание зрелости за просьбой. — Хорошо, — согласился он с кивком. — Но мы устанавливаем четкие границы. Это все ещё тренировка, а не бой. Пока Жон брал Кроцеа Морс, Маркус подошел к стойке с оружием у края поля и выбрал простой полуторный меч. В отличие от семейной реликвии, которую носил Жон, это было практичное, без украшений оружие — такое, какое профессиональный Охотник мог бы использовать для повседневных миссий, а не для легендарных битв. Наблюдая за их приготовлениями, Блейк почувствовала трепет тревоги. — Это безопасно? — тихо спросила она Джейд. — Безопаснее, чем ты можешь подумать, — ответила Джейд, хотя её собственное внимание обострилось. — Контроль папы невероятен. Он не навредит Жону, как бы это ни выглядело. — Кроме того, — добавила Эмбер с другой стороны от Блейк, — это что-то вроде обряда посвящения в нашей семье. Первый матч на настоящей стали с папой — это большое дело. Бант Блейк слегка дернулся, пока она переваривала эту информацию. — Жон не делал этого раньше? Сестры обменялись взглядами. — Не успешно, — признала Джейд. — Последняя попытка была... не очень. — Это мягко сказано, — пробормотала Эмбер. — Папа забрал Кроцеа Морс на шесть месяцев после той катастрофы. Прежде чем Блейк успела расспросить дальше, Маркус и Жон заняли позиции в центре тренировочного поля. Атмосфера ощутимо изменилась — небрежное обучение утренней сессии уступило место чему-то более формальному, более значительному. — Правила боя, — объявил Маркус; его голос долетел до зрителей. — Только контактные точки — никаких ударов в полную силу. Первый до трех чистых попаданий побеждает. Аура активна, но проявления ограничены, — он устремил на Жона серьезный взгляд. — Мы поняли друг друга? — Кристально, — подтвердил Жон, раскрывая ножны Кроцеа Морс в форму щита отработанным движением, которое говорило о бесчисленных повторениях. Маркус кивнул один раз, затем принял боевую стойку. На мгновение ничто не двигалось — отец и сын застыли в утреннем солнечном свете, оценивая друг друга через короткое расстояние между ними. Затем Маркус атаковал. Изменение в скорости и интенсивности было немедленным и драматичным. Там, где утренняя тренировка была размеренной и учебной, это был плавный бой — всё ещё контролируемый, но с точностью и силой, которые раскрывали Маркуса Арка как опытного Охотника, которым он и был. Жон встретил первый шквал ударов щитом; металлические удары звенели над тренировочным полем. Его защитная стойка была солидной — ноги расставлены правильно, щит под углом, чтобы отклонять, а не просто блокировать, глаза постоянно отслеживают движения противника. — Хорошие основы, — заметила Джейд рядом с Блейк. — Снова влияние Пирры. — Его защита плотнее, чем раньше, — согласилась Эмбер. — Меньше брешей. Блейк наблюдала с растущим уважением, как Жон выдерживал начальный натиск отца, не уступая значительно позиций. Когда наконец появилась брешь, Жон контратаковал выпадом, который Маркус едва парировал; глаза старого Охотника слегка расширились от удивления скоростью ответа. — Ты вырос гораздо больше, чем я предполагал, — прокомментировал Маркус, даже не запыхавшись, несмотря на интенсивность обмена ударами. — Академия тебе на пользу, сын. — У меня были хорошие учителя, — ответил Жон, сохраняя защиту и ища новую возможность. — И там, и здесь. Что-то похожее на гордость мелькнуло на лице Маркуса, прежде чем он возобновил атаку, на этот раз с более сложной последовательностью, заставившей Жона отступить. Блейк узнала стратегию — Маркус проверял пределы защитных возможностей Жона, прощупывая слабости и одновременно оценивая его выносливость. Жон встречал каждый удар с растущей уверенностью; его движения становились более плавными по ходу матча. Когда Маркус слегка открылся при боковом ударе, Жон немедленно воспользовался этим, поймав клинок на щит и одновременно шагнув внутрь защиты отца. Острие Кроцеа Морс легко коснулось нагрудника Маркуса. — Очко, — признал Маркус, отступая с одобрением в глазах. — Хорошо исполнено. Небольшой возглас вырвался у наблюдающих сестер; даже обычно сдержанная Джейд одобрительно захлопала. Блейк поймала себя на улыбке; теплое чувство гордости расцвело в её груди за достижение Жона. Обмен явно зарядил Жона энергией; на его лице читалась смесь удивления и растущей уверенности. Он восстановил стойку, готовый к следующему раунду с новой решимостью. На этот раз Маркус атаковал с заметно возросшей интенсивностью; его клинок стал почти размытым пятном, когда он давил на Жона с разных углов. Там, где раньше он тестировал, теперь он по-настоящему бросал вызов, заставляя Жона использовать все, чему тот научился. Несколько напряженных моментов Жон держался, его защита адаптировалась к возросшему давлению с замечательной гибкостью. Но в конце концов Маркус нашел брешь — небольшую заминку в работе ног Жона во время сложного уклонения. Плоская сторона его клинка коснулась плеча Жона. — Мое очко, — ровно сказал Маркус. — Ты не смотришь когда переносишь вес. Глаза вверх, а не вниз. Жон кивнул, принимая критику без уныния. Третий обмен начался немедленно; оба бойца теперь были полностью вовлечены. Блейк поймала себя на том, что бессознательно подалась вперед, захваченная интенсивностью матча. Этот раунд длился дольше, с Жоном, проявляющим большую атакующую инициативу. Его удары были всё ещё более прямолинейными, чем сложные техники отца, но они наносились с целью и точностью. Когда Маркус попытался использовать ту же брешь, что и раньше, Жон был готов, ответив ударом щита, который на мгновение вывел старого Охотника из равновесия. Последующий удар должен был попасть чисто, но Маркус восстановился со сверхъестественной скоростью, уклонившись от Кроцеа Морс с минимальным отрывом. Его контратака пришла с неожиданного угла, найдя щель между щитом Жона и рукой с мечом. — Очко, — объявил Маркус, отступая. — Два-один. Жон сделал глубокий вдох, заметно собираясь для решающего четвертого обмена. Счет был не в его пользу, но он не выказывал признаков уныния — только сфокусированную решимость. — Заметила, как он адаптируется? — пробормотала Джейд Блейк. — Каждый раунд он включает то, чему научился в предыдущем. Блейк кивнула, видя именно то, что имела в виду Джейд. Стойка Жона едва уловимо изменилась, защита скорректировалась, чтобы закрыть брешь, которую использовал Маркус. Что более важно, в его глазах появился расчетливый взгляд, которого не было раньше — он больше не просто реагировал, он планировал. Четвертый обмен начался с того, что Маркус снова перешел в наступление, но ответ Жона был более взвешенным теперь, более стратегическим. Вместо того чтобы встречать силу силой, он перенаправлял и отклонял, экономя энергию и высматривая возможности. Дважды он почти попал, но Маркус уходил благодаря превосходящему опыту и скорости. По мере того как обмен затягивался, Блейк видела, что выносливость Жона подвергается испытанию. Пот лил по его лицу, дыхание становилось тяжелее, в то время как Маркус всё ещё выглядел относительно свежим. Но даже когда его тело уставало, фокус Жона, казалось, обострялся, его движения становились более экономными. Затем, в последовательности, которая, казалось, удивила всех — включая самого Жона — он выполнил идеальный финт, втянув Маркуса в решительную контратаку, за которой последовал тот самый разворот, который они отрабатывали ранее. На этот раз его распределение веса было безупречным, позволив ему проскользнуть мимо защиты отца и легко прижать Кроцеа Морс к боку Маркуса. — Очко, — признал Маркус с неподдельным удовольствием в голосе. — Молодец, Жон. Равный счет придал новую энергию обоим бойцам. Пятый обмен был, безусловно, самым интенсивным, Маркус больше не сдерживал так много своего мастерства. Жон был вынужден полностью уйти в оборону; его щит и меч двигались в постоянном ответе на безжалостный натиск отца. Блейк поймала себя на том, что задерживает дыхание, пока Жон выдерживал удар за ударом, каждый из которых был все ближе к прорыву его защиты. Всем наблюдающим было ясно, что Маркус значительно поднял уровень сложности, подталкивая Жона к его абсолютным пределам. Именно тогда, когда казалось, что Жон должен наверняка дрогнуть, он сделал нечто неожиданное — перестал отступать. Вместо этого он шагнул прямо в атаку отца, используя щит не для блока, а чтобы направить входящий клинок мимо себя, одновременно нанося собственный удар. На бездыханное мгновение показалось, что оба попали одновременно. Затем Маркус отступил, и широкая улыбка озарила его обычно суровые черты. — Твое очко, — объявил он, опуская оружие. — Три-два. Матч за Жоном. Последовал момент ошеломленной тишины от зрителей, за которым последовал взрыв аплодисментов и возгласов. Сестры Арк казались искренне шокированными исходом; их выражения варьировались от недоверия до яростной гордости. Сам Жон выглядел на мгновение сбитым с толку, словно не в силах осознать свою победу. Затем медленная, недоверчивая улыбка расплылась по его лицу. — Правда? Я победил? — Честно и справедливо, — подтвердил Маркус, похлопав сына по плечу. — То последнее движение — где ты ему научился? — Нигде, — признался Жон, всё ещё тяжело дыша. — В смысле, не формально. Я видел, как Блейк использует что-то похожее с Гэмбол Шрауд. Я просто... адаптировал это пол себя. Оба мужчины повернулись, чтобы посмотреть на Блейк, которая почувствовала внезапный жар на щеках от неожиданного внимания. — Импровизация, основанная на наблюдаемой технике, — одобрительно кивнул Маркус. — Это признак настоящего Охотника, Жон. Не просто учить то, чему тебя учат, но создавать собственные решения в моменте. Гордость в его голосе была безошибочной, заставив Жона выпрямиться чуть ровнее, несмотря на усталость. — Спасибо за матч, пап. И за тренировку. — Это только начало, — ответил Маркус; его тон давал понять, что речь шла не только о сегодняшней сессии. — Если ты серьезно настроен стать лучше, у нас много работы впереди, прежде чем ты вернешься в Бикон. — Я серьезно, — подтвердил Жон; решимость была очевидна в каждой линии его тела. — Ради них, — его взгляд переместился туда, где сидела Блейк рядом с его сестрами, затем на Синтию на руках Вайолет под деревом. — Ради всех них. Маркус проследил за взглядом сына; понимание смягчило его обветренные черты. — Тогда продолжим завтра. В то же время. Когда отец и сын собрали снаряжение и направились к дому, сестры тоже начали расходиться, обсуждая матч с оживленным возбуждением. Блейк осталась сидеть ещё на мгновение, наблюдая за удаляющейся фигурой Жона со смесью гордости и чего-то более глубокого, чего-то, что неуклонно росло в ней за эти недели вместе. — Он действительно изменился, правда? — спросила Вайолет, присоединяясь к Блейк с Синтией, все еще довольно устроившейся у нее на руках. — Да, — тихо согласилась Блейк. — Хотя я думаю, потенциал всегда был там. Ему просто нужна была правильная мотивация. Вайолет изучала Блейк задумчивым взглядом. — И теперь она у него есть, — это был не вопрос, а констатация наблюдаемого факта. Блейк приняла Синтию обратно от Вайолет; теплый вес ребенка был знаком и утешителен у ее груди. — У нас всех есть, — просто ответила она. Когда они шли обратно к дому вместе, Блейк поймала себя на размышлениях о событиях утра. Наблюдение за тренировкой Жона было не просто наблюдением за его прогрессом как бойца. Это было наблюдение за тем, как он все полнее становится человеком, которым становился — тем, кто встречал вызовы лицом к лицу, кто просил о помощи, когда это было нужно, кто сражался с целью, а не за абстрактные идеалы. Кем-то, кто строил будущее, шаг за осторожным шагом, которое включало её и Синтию в своем центре. Осознание должно было напугать её — должно было вызвать старый инстинкт бежать, пока связи не стали слишком глубокими, слишком связывающими. Вместо этого Блейк прижала Синтию ближе, её шаг слегка ускорился, чтобы догнать Жона, влекомая к будущему, которое они создавали вместе, а не убегая от него. Некоторые изменения, казалось, были глубже, чем кто-либо из них осознавал.