Часть 9. Синхронизация

Люмин шла по коридору уверенно, с ровной осанкой и чётким шагом каблуков, который тихо отражался от стеклянных стен. В её движениях больше не было вчерашней растерянности — только собранность и ясное намерение. Она постучала в дверь кабинета Дотторе и, не дожидаясь ответа, вошла. Мужчина поднял взгляд от документов почти сразу и замер. Люмин выглядела иначе. Волосы были собраны в высокий длинный хвост, который подчёркивал линию шеи и делал её профиль строгим и аккуратным. Макияж был сдержанным, деловым, но тонкие стрелки придавали взгляду чёткость и выразительность. Белая рубашка сидела идеально, подчёркивая осанку и аккуратную грудь, чёрные брюки делали образ строгим и лаконичным, а каблуки добавляли её шагу той уверенности, которую невозможно было не заметить. В её внешнем виде не было ничего лишнего — только чистая, выверенная элегантность. Дотторе медленно отложил ручку. — Доброе утро, Люмин, — произнёс он спокойно, но его взгляд продолжал хищно пожирать её. — Доброе утро. Несколько секунд он молчал, словно оценивая не её одежду, а перемену в её настроении. — Вы сегодня выглядите… безупречно, — сказал он наконец. Это прозвучало не как комплимент, а как констатация факта. Люмин слегка улыбнулась. — Я просто решила быть собраннее, — ответила она. — На новой должности. Дотторе снова застыл и внимательно прищурился. Вчерашняя растерянность исчезла. Перед ним стояла Люмин, которая уже приняла решение. На долю секунды в его лице промелькнуло то, чего она раньше не видела — резкая, почти живая радость. Дотторе резко встал из-за стола, слишком быстро для своей обычной сдержанности, обошёл его и приблизился к ней. В его движении не было расчёта — только импульс. Он подхватился и направился к ней, явно собирался сократить дистанцию, коснуться её, возможно, даже поцеловать — слишком естественно для человека, который только что получил желаемое, но Люмин оказалась быстрее. Она подняла папку и буквально всунула её между ними. — При одном условии, — продолжила она спокойно. Дотторе замер. Секунда. Две. Он медленно опустил взгляд на папку в её руках. — Что это? — спросил он тихо. — Договор, — ответила Люмин. — С моими правками. Он смотрел на неё так, будто не сразу понял смысл её слов. — Правками? — переспросил он. — Да, — кивнула она. — Если вы хотите, чтобы я стала вашей личной ассистенткой, вы должны принять эти пункты. Тишина в кабинете стала удушающей. Дотторе осторожно взял папку из её рук, не сводя с неё взгляда. В его лице читалось не раздражение — шок. Он привык диктовать условия, а не получать их. Люмин стояла перед ним спокойно, с той самой собранностью, которую он отметил в первый её рабочий день. — Я не вхожу в этот «эксперимент» вслепую, — добавила она. — Как вы и предлагали: либо на равных, либо никак. Дотторе медленно открыл папку и впервые за всё время их знакомства выглядел человеком, который не знает, чего реально ожидать дальше. Он пролистал первые страницы быстро — до того момента, где текст начинал отличаться от оригинала. Там строки были выделены аккуратным подчёркиванием. Дотторе остановился. 1. Scope of Responsibilities — дополнение Ассистент участвует в проектах CEO исключительно в рамках письменных распоряжений, зафиксированных в корпоративной системе. Устные указания не считаются обязательными к исполнению без последующего письменного подтверждения. Дотторе едва заметно прищурился. Она лишала его возможности действовать через неформальные приказы. Его острый взгляд скользнул по Люмин, но девушка уверенно держалась. 2. Confidentiality Clause — уточнение формулировок Ассистент не несёт ответственности за сокрытие информации, если данная информация нарушает международное право, нормы безопасности или угрожает жизни третьих лиц. Он медленно перевёл взгляд на Люмин. Это было почти прямым намёком. Уголки его губ приподнялись немного вверх, но он сдержал ухмылку. 3. Data Access & Responsibility — изменено Было: В случае утечки данных ответственность несёт ассистент. Стало: В случае утечки данных ответственность несут обе стороны в равной степени: CEO и Ассистент, если доступ к информации был предоставлен по инициативе CEO. Дотторе резко вдохнул. Это был ещё один удар. Теперь он не мог «переложить» вину на неё как мог делать это раньше. На лице промелькнуло явное раздражение, но он промолчал. 4. Financial Interaction Clause — дополнение Ассистент вправе отказаться от участия в финансовых операциях, происхождение которых не может быть прозрачно подтверждено документально. Он медленно закрыл глаза на секунду. Она видела сквозь формулировки. Дотторе слегка покачал головой и всё же ухмыльнулся. Без удолетворения. 5. Non-Disclosure of Internal Experiments — дополнение Ассистент имеет право требовать разъяснение целей и методов любых «внутренних тестирований» до начала участия в них. Ассистент не может быть объектом подобных тестирований без письменного согласия. Дотторе замер на этой строке. Очень медленно поднял на неё взгляд, Люмин продолжала твёрдо стоять перед ним с прямой осанкой, подбородок уверенно приподнятый. Мужчина неожиданно слегка закусил нижнюю губу и хмыкнул. Она хитрее чем он предполагал. 6. New Clause — Personal Safety & Legal Protection Этого пункта в договоре не было вовсе. Компания и лично CEO несут ответственность за физическую и юридическую безопасность Ассистента в рамках всех проектов. В случае внештатных ситуаций компания обязуется предоставить Ассистенту полную юридическую поддержку и защиту. 7. New Clause — Termination Protection В случае прекращения сотрудничества Ассистент не может быть ограничен в праве обращаться в государственные органы или к третьим лицам при угрозе собственной безопасности. Это был прямой ответ на историю Сохры. Не обвинение, но почти. На лице Дотторе появилась непонятная тень то ли отвращения, то ли пренебрежения. Он закрыл папку и сцепил челюсть так сильно, что Люмин видела как у него заиграли желваки. Коленки слегка задрожали, но она продолжала уверенно держаться. — Вы… — начал он тихо, — читали его очень внимательно. Люмин выдержала его взгляд. — Я не хочу повторить чью-то судьбу, — ответила она, не подумав. Дотторе окончательно понял главное: она знает. Не всё, но достаточно. И именно поэтому он был одновременно и злой, и нет. Мужчина держал папку в руках, слегка постукивая пальцами по краю, и смотрел на Люмин так, будто пытался разглядеть за её спокойствием то, что она старательно прятала. — Скажите, — произнёс он мягко, почти лениво, — вам не страшно? Люмин не сразу поняла вопрос. — Страшно? — переспросила она. — Вы же читали скандальные статьи обо мне и моём прошлом, — уточнил он спокойно. — И при этом просите у меня гарантии безопасности. Его голос был ровным, но в нём появилась новая нотка — едва уловимая, но ощутимая. Давление не прямое, а обволакивающее. Люмин почувствовала, как внутри что-то сжалось. Она понимала, что за его формулировеой о его скандальном прошлом идёт прямой намёк на бывшую ассистентку, просто он не хочет пока что прямо это говорить. — Я просто хочу понимать, во что ввязываюсь, — сказала она тихо. Дотторе схватил её за руку и притянул к себе впритык. Её грудь упёрлась в его. Он сразу уловил бешеный ритм сердцебиения девушки. На его лице появилась та самая голодная полуулыбка. — Люмин, люди, которые начинают понимать слишком много, обычно первыми начинают бояться. Она отвела взгляд. Это движение было едва заметным, но он его уловил. Её уверенность дала трещину. Его рука перешла ей на спину между лопаток, медленно начала спускаться вдоль позвоночника к пояснице. Не спеша, словно хищник, который не торопится, потому что добыча уже в его ловушке. — Вы правда думаете, — продолжил он мягко, — что подобные пункты в договоре способны защитить вас... от меня? Люмин подняла на него взгляд, но теперь в её глазах не было прежней твёрдости. — Я… — начала она, но не закончила. Этого было достаточно. Дотторе заметил. Он склонил голову чуть вбок и, бросив папку на стол, схватил Люмин за скулы. Секунда и его алые глаза были прямо напротив её. Волк и оленица — именно так ощущался этот момент со стороны. — Вы хотите играть со мной на равных, — сказал он тихо. — Но при этом всё ещё боитесь того, что сами же начали искать. Он легонько коснулся кончиком носа её щеки и тыхо засмеялся. Теперь между ними почти не осталось пространства. — Люмин, со мной нельзя играть в половину силы. Она почувствовала, как сердце начинает биться быстрее. — Если вы входите в мою систему, — продолжил Дотторе, — вы принимаете не только правила, которые пишете вы. Он смотрел ей прямо в глаза. — Но, в первую очередь, и мои. Молчание стало тяжёлым. Люмин чувствовала, как её уверенность медленно растворяется под его взглядом. И Дотторе это видел. Он не улыбался, но в его лице появилась едва заметная тень удовлетворения. Не потому что он хотел её напугать, а потому что напоминал ей простую вещь: в этой игре она может менять условия, но хозяин поля остаётся он. Дотторе ещё несколько секунд смотрел на неё, не отступая. Потом его взгляд медленно скользнул обратно к папке в его руках, и уголок губ едва заметно дрогнул. — Странно, — произнёс он с лёгкой насмешкой. Люмин насторожилась. — Что именно? Он лениво отпустил её, но не далеко: одна рука продолжала держать Люмин за запястье. Дотторе перелистнул страницы на столе, будто и правда что-то искал. — Вы так тщательно прописали условия безопасности, ответственности, границ… — сказал он спокойно. — Я ожидал увидеть ещё один пункт. Она непонимающе посмотрела на него. — Какой? Дотторе поднял на неё взгляд, в котором появилась едва уловимая ирония. — О нашем служебном романе, — произнёс он тихо. Люмин замерла. — Например, — продолжил он, почти невинным тоном, — запретить его. Или, наоборот, регламентировать. Её щёки предательски потеплели. Дотторе заметил это мгновенно и хитро улыбнулся. Его пальцы начали нежно гладить её кожу на запястье, специально ощутимо надавливая на вены. — Вы могли бы прописать, — добавил он, — что любые личные отношения между CEO и ассистентом должны быть согласованы письменно тоже. Он говорил это совершенно серьёзно, но в его голосе звучала тонкая издёвка. Она увидела азартный огонёк в его алых глазах. — Или пункт о том, — продолжил он, — что романтика в офисе запрещена по инициативе ассистента. Люмин отвела взгляд, пытаясь сохранить спокойствие. — Это не относится к работе, — сказала она тихо. — Напротив! — громко крикнул Дотторе с иронией. — Это самое опасное, что может к ней относиться. Она почувствовала, как смущение усиливается, и это только развлекало его. Хватка руки не отпускала её далеко, что заставляло девушку ещё больше нервничать. — Вы покраснели, — заметил он кокетливо. Люмин сжала пальцы. — Мне просто… неловко обсуждать подобное в рабочее время. Дотторе слегка усмехнулся и удивлённо изогнул бровь. — Люмин, вы только что добавили в договор пункты о возможной угрозе вашей жизни, — сказал он. — Но разговор о гипотетической романтике вас смущает больше, — он потянул её на себя и резко придавил между столом и своим телом. — Это забавно, учитывая, что мы с вами уже делали в этом кабинете... Она смущённо подняла на него глаза, и в этом взгляде читалась смесь раздражения и смущения. Именно то, что он хотел увидеть. Ухмылка стала ещё более шире и искренне. Они обое ощутили как его член затвердел. — Не переживайте, — добавил он мягко. — Я не настаиваю, конечно. Он слегка нагнул голову вниз и посмотрел туда, где его пах упирался в бедро девушки. Силуэт эрогенного члена выпирал через ткань штанов. Хищно облизнувшись, он посмотрел на Люмин и приятно заметил как заблестели её глаза. Она попыталась отвернуться, но уверенная хватка Дотторе не дала ей такого шанса. — Ох, Люмин, — тихо прошептал мужчина на ушко девушке. — Если вам так важны эти изменения в договоре, то так уж и быть... — он нежно потёрся носом о её висок. — Но от вас я жду безграничную верность и преданость. Тогда, возможно, вы сможете избежать проблем. Он резко отодвинулся от её лица и начал внимательно рассматривать Люмин. Она сглотнула и молча кивнула. Намёк был понятен, но в общем ситуация оставалась загадкой — Золотце, неужели ты правда испугалась? — заботливо продолжил мужчина, хватая девушку за подбородок. — Я собственоручно буду следить за твоей безопасностью... Люмин услышала в этих словах не столь заботу, а угрозу. Она закусила нижнюю губу и наконец решилась спросить то, что разъедало её эти два дня: — Что случилось с предыдущей ассистенткой? Дотторе недовольно цокнул языком и отодвинулся. Былое сексуальное желание будто и не было, осталась только тяжёлая, удушающая тишина. — Не знаю, — коротко кинул он. — Я не делал ничего. — его голос снова стал холодным, отстранённым. Он раздражённо продолжил: — Я так понимаю, на этом утренние ласки закончились? Люмин хотела что-то ответить, как в двери уверенно постучали. Звук прозвучал резко, почти неуместно в том плотном, напряжённом воздухе, который повис между ними. Она вздрогнула и невольно посмотрела на Дотторе. Тот лишь раздражённо выдохнул. — Войдите, — произнёс он холодно. Дверь открылась, и на пороге появился Панталоне. Брюнет остановился буквально на шаге внутрь, и его взгляд мгновенно скользнул по сцене: слишком близко стоящие друг к другу Дотторе и Люмин, девушка прижатая к столу, папка с договором в его руках, лёгкий румянец на лице секретарши. Панталоне приподнял бровь. — О, я, кажется, не вовремя? — протянул он с ленивой усмешкой. Люмин отступила в бок, чувствуя, как смущение возвращается, но Дотторе даже не шелохнулся. Мужчина пристально смотрел на сотрудника. — Вы как раз вовремя, — отрезал он сухо. Панталоне прошёл дальше в кабинет, не сводя с них внимательного взгляда. — Просто атмосфера здесь… — он сделал неопределённый жест рукой, — не совсем рабочая, что-ли. — Осторожнее, — прошипел Дотторе тихо. Голос был спокойным, но в нём звучал лёд. Панталоне сразу понял границу. — Разумеется, — ответил он уже более нейтрально. Дотторе закрыл папку и положил её на стол. — Люмин теперь занимает должность моей личной ассистентки, — произнёс он официальным тоном. — Пересмотрите её зарплату в сторону увеличения. А отредактированный договор переписать и принести мне на подпись. Панталоне медленно кивнул, но в его глазах мелькнуло удивление. Отредактированный договор? Он внимательнее посмотрел на Люмин, думая как ей удалось уговорить Дотторе на хоть какие-то изменения. — Конечно. Это… логичное решение. Дотторе даже не посмотрел на него, он так само откровенно рассматривал девушку. — Можете идти, Люмин, — наконец сказал он. Она кивнула и вышла из кабинета, ощущая, как за её спиной остаётся напряжение, которое не успело рассеяться. Дверь закрылась. В кабинете стало тише. Панталоне подошёл ближе к столу. — Интересное утро, — заметил он. — Надеюсь, я сильно не помешал вашим— Дотторе резко подошёл к брюнету и посмотрел на него с откровенным раздражением. — У меня к вам вопрос, — процедил сквозь зубы тот. Панталоне сразу стал серьёзнее. Он нахмурился и осторожно поправил очки. — Кто-то дал Люмин информацию о бывшей ассистентке, — раздражённо продолжил Дотторе. — И я хочу знать, кто. Панталоне насупился ещё сильнее. — Это невозможно. Все следы были… — Я знаю, — перебил его Дотторе. — Поэтому это особенно интересно. Он пренебрежительно посмотрел на коллегу и вернулся к панорамному окну. — Найдите источник, — добавил он строго. — Кто-то решил поиграть в больно умного. Панталоне внимательно посмотрел на него. — И что вы сделаете, когда найдёте? — спросил он. Дотторе слегка улыбнулся. Но в этой улыбке не было ничего тёплого. — Я напомню, — сказал он, — что в моей системе не принято идти против моего решения. Панталоне выдержал его взгляд всего секунду, затем медленно кивнул. — Я разберусь, — сказал он наконец. — Если кто-то и правда решил вмешаться в ваши… процессы, я это найду. Дотторе не ответил, лишь слегка наклонил голову, принимая обещание как должное. Панталоне тем временем раскрыл принесённую папку и перешёл к делу, словно предыдущий разговор был всего лишь коротким вступлением. — У нас возник вопрос по инвестиционному фонду, — начал он деловым тоном. — Партнёры требуют личного подтверждения по транзакциям. Суммы слишком крупные, чтобы ограничиться электронной подписью. Дотторе вернулся к столу. — Они нервничают? — спросил он сухо. — Скорее хотят убедиться, что вы по-прежнему держите руку на пульсе, — ответил Панталоне. — После последних внутренних перестановок это ожидаемо. Дотторе пролистал документы быстро, выхватывая взглядом цифры и даты. — Подготовьте выписки и подтверждения, — сказал он. — Я заеду лично. Панталоне кивнул. — Ещё вопрос по дочерней компании в Берлине. Там потребуется ваша подпись на изменении структуры активов. Дотторе закрыл папку. — Я заеду в банк сначала, — произнёс он спокойно. — Затем в офис на встречу с юристами. Он посмотрел на часы. — Передайте водителю, чтобы подготовил рабочую машину через двадцать минут. Я поеду с Люмин. Панталоне осторожно поднял на Дотторе глаза, но сразу же вернулся к бумагам. Быстро собрав их, аккуратно сложил всё назад в папку и направился к выходу. Дверь закрылась. В кабинете снова воцарилась тишина. Дотторе на секунду задержался у стола, затем взял пальто и медленно надел его. Его лицо снова стало привычно спокойным, собранным — тем самым, которое видели все сотрудники компании. Никаких следов утреннего напряжения. Никаких эмоций. Только CEO, которому нужно решить финансовые вопросы в банке, прежде чем вернуться к управлению своей системой. Дотторе вышел из кабинета быстрым, уверенным шагом. Пальто уже было на нём, взгляд — собранный, движения — точные. Он остановился у рабочего места Люмин. — Вы едете со мной, — кинул он коротко. Люмин подняла на него глаза, кивнула и тут же начала собираться. Именно в этот момент его внимание отвлёк силуэт в другом конце комнаты. Возле Сандроне стояла Арлекино. Она наклонилась к девушке, что-то тихо объясняя, но в следующую секунду подняла взгляд — и их глаза встретились. Контакт был коротким. Но слишком осознанным. Арлекино не отвела взгляд сразу. В её лице не было ни удивления, ни растерянности — только спокойное, холодное наблюдение. Такое, будто она уже знала, что именно он сейчас думает. Именно это заставило Дотторе остановиться на долю секунды. Мысль пришла мгновенно. Архив сотрудников. Он сам просил Арлекино дать Люмин расширенный доступ к базе для отчёта. И если кто-то мог аккуратно «не удалить» определённую папку…Это могла быть она. Арлекино едва заметно склонила голову, словно приветствуя его молчаливое наблюдение. Слишком спокойно. Слишком уверенно. Дотторе ничего не сказал. Лишь задержал на ней взгляд на секунду дольше, чем требовала ситуация, а затем перевёл его на Люмин. — Идём, — произнёс он ровно. Но внутри его уже начинала складываться новая схема. Если Люмин узнала о бывшей ассистентке не случайно, значит, кто-то хотел, чтобы она узнала. И Арлекино теперь была первой в этом списке. Наконец они направились в сторону лифта. — Мы едем в банк, — сказал он коротко. — Нужно будет зафиксировать детали встречи. Люмин кивнула. В этот момент из бокового прохода между столами вышла Арлекино. Она двигалась неторопливо, как человек, который никуда не спешит и точно знает, что его всё равно подождут. — Мистер Дотторе, — произнесла она спокойно, останавливаясь перед ними. — На минуту. Её взгляд скользнул к Люмин, задержался на ней чуть дольше, чем следовало, и в этом взгляде было что-то изучающее. — Я слышала… интересные новости, — добавила Арлекино мягко. Дотторе понял мгновенно — она проверяет. Он слегка повернул голову к Люмин, затем снова посмотрел на Арлекино. — Да, — ответил он без паузы. — Люмин теперь моя личная ассистентка. Он произнёс это с лёгким акцентом на слове моя. Затем более лично добавил: — С расширенными привилегиями доступа. Арлекино едва заметно улыбнулась. Привилегия доступа означало только одной в их компании — теперь Люмин имеет доступ к закрытой части информации. — Как быстро вы принимаете решения, — наконец произнесла она. — Как быстро вы создаёте обстоятельства, — парировал Дотторе спокойно. Их взгляды встретились. Между ними пробежало нечто, что Люмин не могла сразу расшифровать — не враждебность, не дружелюбие. Скорее старая, устоявшаяся игра, где слова значат больше, чем звучат. — Я всего лишь делаю свою работу, — произнесла Арлекино невинно, Дотторе прищурился. — Особенно ту, о которой их никто не просил. Арлекино слегка склонила голову. — Иногда люди должны иметь право знать, во что они ввязываются. Вот, что настоящая привилегия. Тишина повисла на секунду. Люмин стояла рядом, ощущая себя будто между двумя шахматистами, которые делают ходы, не объясняя правил игры. В её голове начала складываться мысль. Арлекино не случайно «оставила» ту папку. Но зачем? Предупредить? Или проверить? Дотторе слегка шагнул вперёд, сокращая дистанцию. — В следующий раз, — сказал он тихо, — согласовывайте свои инициативы со мной. Арлекино улыбнулась. — В следующий раз, — ответила она, — возможно, вы сделаете это сами. Пауза. Люмин почувствовала, как напряжение сгущается. Она машинально потянулась к руке мужчины и, слегка дёргнув его за рукав пальта, сказала: — Нам пора. Арлекино отошла в сторону, пропуская их к лифту. Её взгляд снова скользнул по Люмин. На этот раз — оценивающе. В этот момент Люмин уже была уверена: Арлекино хотела, чтобы она увидела правду. Но вопрос оставался открытым — чтобы она ушла пока имела такую возможность … или чтобы доказала свою преданность компании, зная тёмные секретики. Лифт мягко спустил их в подземный паркинг, где воздух был прохладным и пах металлом и бетоном. Шаги гулко отражались от стен, пока они шли к машине, ожидавшей у колонны с приглушёнными фарами. Это был тёмный внедорожник бизнес-класса — Range Rover в удлинённой версии, строгий, массивный, с идеально ровной линией корпуса. Машина выглядела не как средство передвижения, а как передвижной кабинет. Водитель уже стоял у задней двери. Дотторе жестом пригласил Люмин сесть первой. Она сделала шаг внутрь — и невольно тихо ахнула. Салон был отделан мягкой тёмной кожей, безупречно гладкой, с аккуратной строчкой по швам. Внутри пахло дорого — смесь кожи, древесных нот и лёгкого, едва уловимого парфюма, который делал воздух густым и тёплым. Окна были затемнены, а между водительским отсеком и задними сиденьями — тёмное стекло, превращающее пространство в изолированную капсулу. Люмин устроилась на сиденье и поняла, сколько здесь места. И одновременно — как его мало. Когда Дотторе сел рядом, пространство словно сузилось. Не физически, а ощущением. Его присутствие наполнило салон так же плотно, как запах кожи и тишина за стеклом. Снаружи остался паркинг, офис, люди — весь мир. Внутри остались только они двое, мягкий свет подсветки и глухой звук закрывающейся двери. Машина тронулась плавно. Люмин поймала себя на мысли, что эта изоляция действует странно: с одной стороны — роскошь, комфорт, защищённость. С другой — ощущение, будто они заперты в маленьком пространстве, где нет возможности отвлечься ни на что, кроме присутствия друг друга. И это ощущение было опасно уютным. Машина влилась в поток города. Внутри стало ещё тише — звук улицы глушили стёкла, а ровный ход сглаживал любые неровности дороги. Дотторе устроился рядом, чуть повернувшись к Люмин. Его взгляд скользнул по её профилю — не спеша, внимательно. — Вам идёт эта собранность, — произнёс он негромко. — Почти пугающе. Но мне так даже больше нравиться. Люмин отвела взгляд к окну. — Я просто стараюсь соответствовать новой должности, — ответила она, а затем добавила: — И вашему образу. — О, — мягко усмехнулся он. — Вы уже приняли должность не только на бумаге. Она не сразу нашла, что ответить. Дотторе чуть наклонился ближе, не касаясь её, но сокращая дистанцию достаточно, чтобы она чувствовала напряжение его присутствия. — Люмин, вы сегодня выглядите так, будто пожертвовали всем ради возможности быть на моей стороне. Она резко повернулась к нему. — Это плохо? — спросила она немного возбуждённо. — Это… захватывающе, — ответил он. Пауза повисла между ними. — Вы знаете, — добавил он спустя секунду, — большинство людей, узнавая лишнее, начинают вести себя иначе. Осторожнее. Тише. Его взгляд стал внимательнее. Мужское бедро невольно упёрлось в ногу девушки. Люмин слегка прикусила губу. — А вы, наоборот, стали увереннее. Люмин почувствовала, как сердце бьётся быстрее. — Возможно, потому что я теперь лучше понимаю с кем имею дело, — сказала она. Уголок его губ дрогнул. — Понимание редко приносит спокойствие, — произнёс Дотторе. — Обычно оно приносит страх. Он смотрел на неё слишком пристально. Его рука потянулась к её лицу и убрала пару тонких прядей, выбившихся с высокого хвоста. — Но вы не из тех, кто боится. Я это уже понял. В его голосе не было упрёка. Скорее… одобрение. Даже нотка восхищения. — Я просто стараюсь не делать поспешных выводов, — ответила Люмин. Дотторе слегка улыбнулся. — Это разумно. Хотя иногда, — добавил он тише, — незнание делает людей гораздо спокойнее, чем знание. Фраза прозвучала мягко, почти невинно, но в ней был второй смысл. Люмин осознала окончательно, что он тоже догадывается, что она знает про Сохру. Между ними повисла тишина — плотная, напряжённая. Дотторе откинулся на спинку сиденья, продолжая смотреть на неё. Его бёдра по-хозяйски были раздвинуты и одна нога продолжала упираться в бедро девушки. — Не переживайте, — сказал он спокойно. — Я не собираюсь превращать эту поездку в допрос. Разве... вы хотите сами стать следователем. Люмин почувствовала, как её снова накрывает растерянность. Он флиртовал откровенно, спокойно. Так, будто вчерашний разговор не существовал, будто она не намекала на физическую опасность со стороны начальства в обновлённом договоре. Именно это делало ситуацию ещё более сложной, потому что теперь она не знала, во что он играет и как ей самой в это играть. Она слегка повернулась в его сторону и спросила: — А если я и спрошу что-то, вы ответите честно? — на её лице читалось недоверие вперемешку с сомнением. Дотторе издивательськи хмыкнул, продолжая хитро улыбаться. Его тёмно-алые глаза вцепились в Люмин мёртвой хваткой, будто он одним взглядом мог прочитать её душу. — Давайте так, — задумчиво начал он. — Я буду отвечать честно на один ваш вопрос за каждый момент, когда вы заставите меня чувствовать... себя чудесно, — Люмин тихо сглотнула, осознавая на что тот намекает. Она невольно сжала ладошки в кулачки, но не из-за страха перед мужчиной. Из-за поднимающей волны возбуждения. Люмин невольно начала опускать взгляд с его прекрасного, острого лица вниз: сначала к приоткрытой шее. Сегодня он снова был без галстука, а первые две пуговицы были откровенно расстёгнуты. Дотторе закинул одну руку на её сидение, пока вторая лениво лежала недалеко от его паха. Белая рубашка невольно натянулась на его широкий груди, подчёркивая подкачанную фигуру мужчины. — Вы меня... рассматриваете? — с ухмылкой спросил Дотторе, наклоняясь ближе к ней. Люмин покраснела, но не стала отводить взгляд. Она давно себе призналась, что испытывает далеко непростые чувства к этому мужчине. Она поддалась своему желанию и внутреннему греху. И до сих пор не пожалела об этом, какие бы там тайны не всплывали дальше. Девушка невольно наклонилась к нему на встречу и этого лёгкого движения хватило для Дотторе, чтобы он уловил молчаливое согласие с её стороны. Мужчина схватил её за талию и резко усадил себе на колени. Подтянутые ноги девушки в строгих брюках легко раздвинулись по боках Дотторе и упёрлись коленками в кожаное кресло. Люмин не успела прикрыть глаза, как губы мужчины уже затянули её в болезненно-сладостный поцелуй. От приятной неожиданности она простонала ему прямо в рот. Мужчина лишь сильнее впился пальцами в её упругие ягодицы. Девушка вцепилась ногтями в широкие плечи Дотторе так сильно, что даже сквозь рубашку была уверенность — завтра там будут яркие следы её ноготков, но для него это казалось наоборот чудесным комплиментом. Они разорвали глубокий поцелуй, размазывая слюну на губах друг друга. Люмин глубоко дышала, прикрыв глаза, пока Дотторе подтянул её ближе — прямо на свой уже возбуждённый пах. Его горячие губы скользнули вниз по подбородку прямо к шее. От прилива страсти девушка умоляющее изогнула спинку, сильнее упираюсь в эрогенный член мужчины. Дотторе что-то прохрипел ей прямо в кожу и начал быстро расстегивать её штаны. — Брюки тебе очень идут, — вдруг услышала Люмин. — Они так элегантно подчёркивают твои аппетитные формы и подтянутые ножки, — Дотторе посмотрел на девушку и откровенно облизнулся, пока его руки уже во всю лапали её нежную кожу под брюками. — Я даже не думал, что может быть что-то сексуальнее чем короткая юбка. — Вы же сами в первый день запретили юбки выше колена, — ехидно ответила Люмин, специально сильнее надавливая своей промежностью на пах Дотторе. Мужчина болезненно закрыл глаза и откинулся на спинку сиденья. Она чертовски ему нравилась и он не мог этого скрывать. Да и не хотел. Люмин ведь тоже не отрицала своё притяжение к нему и это заводило Дотторе ещё сильнее. — Запретил, — тихо сказал он, недовольно кривясь. — Если бы не сделал этого, боюсь, у меня было бы куда больше соперников и меньше работоспособных сотрудников. Его голос звучал глубоко, с привычной ноткой ехидства. Глаза продолжали гореть желанием, а грудь вздымалась всё активнее. Люмин уже знала, что его терпение на подходе. Поэтому она усилила свои издевательства: как только он начал тянуться за новым поцелуем, её тонкие пальчики скользнули в волосы мужчины и начали несильно, но достаточно уверенно натягивать их назад. Мужчина невольно откинул голову назад. — Люмин, — прошипел Дотторе, но без привычного раздражения. Скорее, она могла расслышать очень уж тонкую нотку похожую на просьбу. Она довольно улыбнулась и потянулась к его шее. Пухлые губы быстро оставляли влажные следы на крепкой шее мужчины, изредка выпуская зубки возле его сонной артерии или кадыка. Она знала, что Дотторе любит её мучать и так само ему понравится быть мучеником. Главное, не заиграться и не забыть, что хозяин тут всё-таки он. Люмин активнее потёрлась внизу, заставляя мужчину гортанно простонать. Его пальцы сильнее вцепились в голые ягодицы девушки, пытаясь их раздвинуть насколько это было возможно в штанах. Она провела одной рукой по его туловищу, прошлась по каменном прессу, наконец опустилась к ширинке. — Хозяин... — невинным голосом прошептала Люмин. — Как я могу заставить вас чувствовать чудесно? От услышанного прозвища Дотторе рассмеялся глубоким смехом, вызывая волну мурашек на коже девушки. Он посмотрел на неё с полуприкрытых век и медленно провёл кончиком языка вдоль верхних зубов, останавливаясь на небольшом клыке. — Мне нравится, как ты сегодня впервые берёшь на себя инициативу, — откровенным тоном произнёс он. — Продолжай. Люмин покраснела ещё сильнее, но его слова подбодрили её. Слышать подобную похвалу с уст взрослого, успешного мужчины и любовника было слаще любого мёда. Она быстро расстегнула его ширинку и одним ловким движением достала уже полностью твердый член. Ей не нужно было даже опускать взгляд, чтобы ощутить на сколько тот увеличился. С розоватой головки медленно стекала густая смазка. Вены заметно выступали вдоль члена, явно упрощая девушке работу в поиске более чувствительных мест. Люмин не отрывала глаз от мужчины, когда её пальцы вернулись к губам и она начала активно посасывать их. Дотторе резко выхватил её руку и сам начал нежно облизывать тонкие пальчики Люмин. Она ошарашено застыла, но ладонь не забрала: ей нравилось как его распалённый язык прикасался к её немного вспотевшей из-за возбуждения кожи. — Достаточно, — удолетворённо прохрипел Дотторе, опуская её руку на свой член. Она уверенно сжала пальчики, а широкая ладонь мужчины сверху повела её в нужном такте. Он дрочил себе её рукой. Вдруг его взгляд переметнулся от своего паха к её и он хитро ухмыльнулся. — Снимика штанишки, — Люмин быстро повиновалась, оставаясь без нижней одежды. Дотторе поднёс свои сухие пальцы ко рту девушки и она сразу поняла намёк. Когда она взяла их активно всасывать, то словила себя на мысли, что по ощущениях они такие же долгие как и его член. Затем мужчина вернул её мокрую ладошку к себе на член, а своими, уже подготовленными, пальцами нежно прикоснулся к возбуждённому влагалищу Люмин. Как только она ощутила резкий толчок внизу, мужчина активно повёл её рукой вдоль ствола. Девушка растерялась, не зная на чём концентрироваться: на его пальцах в себе или на своих пальцах на нём. Дотторе потянулся к её губам и углубил поцелуй. Их руки синхронно задвигались вверх-вниз, пока языки горячо переплетались между собой. С каждой минутой Люмин начинала стонать всё громче, а её бёдра всё хаотичнее подрывались. Дотторе возбуждённо что-то шептал ей прямо в рот, пока его пальцы активнее вливались в её лоно. — Ах, я сейчас... сейчас кончу, — тонким голосом вскрикнула Люмин и мужчина резко вытянул пальцы. Только девушка хотела возмутиться как он плотно прижал её к собственному телу и резко вошёл во всю длину. Крик застрял в горле Люмин, когда она побеждено упала на плечо мужчины. Дотторе хищно облизнул шею и, накручивая на кулак уже полностью растрёпанный хвост помощницы, начал ярко вбиваться в неё. Они обо уже были на пике и спустя пару таких резких движений почувствовали сладостную разрядку. Люмин невольно обмякла прямо на коленях Дотторе, упав лицом ему на грудь. Мужчина расслабленно откинулся на кожаное сидение и тяжело дышал. Он удовлетворено осмотрел бардак, который они устроили и облизнулся. — Если бы не работа, весь день трахал бы тебя в этой машине, — с ноткой разочарования прохрипел он, аккуратно убирая прилипшие пряди волос со лба девушки. Люмин слегка улыбнулась, ловя себя на мысли, что начинает привыкать к его манере диалога. Она нехотя слезла с него и начала натягивать назад брюки. Её взгляд упал на Дотторе: его рубашка откровенно прилипла к телу, на боксёрках остались влажные следы их разрядки. Девушка закусила губу и виновато опустила глаза. Мужчина рассмеялся. — В салоне есть запасная одежда, — добавил он буднично. — Я переоденусь. Люмин подняла на него глаза, всё ещё взволнованная. — Здесь? — спросила она. Дотторе слегка усмехнулся. — А вы предлагаете остановиться посреди дороги? В его голосе снова появилась лёгкая ирония. Он потянулся к небольшой нише сбоку сиденья, достал аккуратно сложенную белую рубашку и положил её на колени. — Отвернитесь, — вдруг сказал он. Люмин резко отвернулась к окну, чувствуя, как её щёки начинают снова гореть. Они буквально только что трахались… Но мысль о полуголом Дотторе заставила девушку снова ощутить приятную дрожь в теле. В тишине салона послышался мягкий шорох ткани. И чем дольше длилась эта тишина, тем сильнее она ощущала, насколько тесным стало пространство вокруг. — Один вопрос. Задавай. — она аккуратно посмотрела на него через плечо и задумалась. В машине было тихо — слишком тихо. Слышно было только ровное движение шин по асфальту да едва уловимый шум кондиционера. Дотторе уже переоделся, рубашка снова сидела на нём безупречно, будто ничего не произошло. Он ждал. Она это чувствовала. Люмин повернулась к нему и, сама не до конца понимая, почему выбрала именно этот вопрос, произнесла: — Вы бы отпустили меня, если бы я не приняла ваше предложение? Слова повисли в воздухе. Именно повисли — тяжело, осязаемо. Дотторе молчал. Он даже не отвёл взгляд. Просто смотрел на неё, и в этом взгляде постепенно исчезала привычная лёгкость, ирония, флирт. Лицо становилось всё более неподвижным, серьёзным. Тишина растянулась. Люмин почувствовала, как внутри что-то холодеет. Он думал. Не над формулировкой. Над правдой. Его челюсть слегка напряглась, пальцы едва заметно сжались на подлокотнике. И в этот момент Люмин поняла раньше, чем он ответил. Поняла по выражению его лица. По тому, как в глазах исчезло всё лишнее, осталась только чистая, не прикрытая ничем мысль. Нет. Он не отпустил бы её. Не потому что не может. А потому что не хочет. Эта тишина сказала ей больше, чем любые слова. Через несколько секунд Дотторе всё же произнёс: — Это гипотетический вопрос. Но голос его прозвучал ниже обычного. Тяжелее. Люмин уже знала, что услышала правду до того, как он её озвучил. Она молча отвернулась к окну и, в попытке отвлечься, начала приводить себя в порядок.