Часть 14. Удаленная переменная

Машина тронулась мягко, почти бесшумно, как будто боялась нарушить ту тяжёлую тишину, что повисла вокруг Люмин. Она сидела у окна, отвернувшись, и смотрела на размытые огни улиц. Город ещё не проснулся — редкие фонари, пустые дороги, серое небо, которое только начинало светлеть. Всё выглядело так, будто мир задержал дыхание. А внутри неё — наоборот. Слишком много. Мысли не просто крутились — они давили. Налезали одна на другую, путались, цеплялись, не давая ни за что зацепиться. Флинс. Его лицо. Его голос. Его осторожная, почти искренняя интонация, когда он говорил, что не знает правды о смерти отца. Как он смотрел — будто действительно ищет помощь. Ложь. Или нет? — Он играл. — Он использовал тебя. Слова Дотторе звучали в голове слишком отчётливо. Она резко сжала пальцы, ногти впились в ладонь. А если… если это не так? Если он действительно не знал? Или знал, но… Она резко выдыхает. Нет… Нет! Она устала сомневаться. Но хуже всего было не это. Хуже всего было другое. Дотторе. Его взгляд. Его спокойствие. Его уверенность, с которой он говорил о чужой смерти. О том, что он “устранил угрозу”, будто речь шла о чём-то… обыденном. И то, как он держал её за руки. Не отпуская. Требуя. — Обещай. Она резко отвернулась от окна, закрыла глаза, но это не помогло. Картина всплывала слишком чётко. Его пальцы на её коже. Его взгляд. Не просьба — приказ. И в этом было что-то… удушающее. Не физически. Гораздо хуже. Она медленно провела рукой по запястью, будто всё ещё чувствовала его хватку. Сердце билось быстрее, чем должно. Раздражает. Раздражает, как всё это на неё влияет. — Какого чёрта… — почти беззвучно прошептала она. Почему это задевает её сильнее, чем должно? Почему его слова остаются? Почему не получается просто… отрезать? Она снова посмотрела в окно. Отражение в стекле — бледное, усталое. Чужое. — Ты следил за мной. Мысль приходит медленно и застревает. Он знал, кто она за несколько месяцев до знакомства. Он знал, где она. Знал, куда она идёт. Знал, с кем она. Без её ведома. Без её разрешения. И что хуже — он даже не считал это чем-то неправильным. “Я хотел убедиться, что ты в безопасности.” Она сжала зубы. — Это не просто игра, — прошептала Люмин, глядя на своё отражение. — Это контроль. И в этот момент что-то внутри неё неприятно перевернулось. Люмин сама подписалась на этот контроль, сама вложила в руку Дотторе пульт управления её жизнью, сама отчаянно искала всепоглощающего понимая и одобрения. Часть её понимала, что если бы он не поехал тогда за ней — он бы не оказался в клубе. Он бы не увидел Флинса. Он бы не… — Хватит. Она резко закрыла глаза, словно могла остановить собственные мысли. Они давят, сжимают изнутри. Как будто воздуха становится меньше. Она откинулась на спинку сиденья, но это не принесло облегчения. Только усилило ощущение замкнутого пространства. Машина. Тишина. И она наедине со всем этим. Флинс мог использовать её. Дотторе использовал её. Оба знали больше. Оба что-то скрывали. Оба… решили за неё. Горло сжалось от пепельной злости, от едкой обиды, от какого-то глухого, неприятного чувства, которое она не хотела называть. Она открыла глаза и снова посмотрела в окно. Свет становился ярче. Утро вступало в свои права. Слишком быстро, слишком неправильно. Как будто ничего не произошло. Как будто мир не должен остановиться только потому, что у неё внутри всё рушится. Она тихо усмехнулась — без радости. — Отлично, — прошептала Люмин. — Просто отлично. Её пальцы снова сжались. На этот раз сильнее. До боли. Чтобы хоть как-то заглушить всё остальное. Потому что если отпустить — она начнёт думать. А если начнёт думать — то придётся признать одну вещь, от которой становится по-настоящему тяжело: она не знает, кому верить и кого бояться больше. Но самая липкая, неприятная вещь заключалась в том, что Люмин сама привела себя в эту ситуацию, сама хотела больше, чем могла осознать и понять. И ведь её предупреждали. Итэр не говорил это один раз — он повторял снова и снова, с тем спокойным упрямством, которое появлялось у него только тогда, когда он был по-настоящему уверен. Что работа с Дотторе — это не просто “интересный опыт”. Что такие люди не впускают никого в свою жизнь без причины. Что у этого всегда есть цена. Он предлагал ей уйти — найти что-то проще, понятнее, безопаснее. Начать жить нормально. Встречаться с кем-то… обычным. Без тайн, без давления, без ощущения, что ты постоянно на шаг позади. Она тогда только отмахивалась, закрывала глаза, томно мечтала именно о таком таинственном и опасном давлении. А сейчас сидела в этой машине, сжимая пальцы до боли, и впервые не могла чётко сказать — где именно свернула не туда. В тот момент, когда согласилась работать с ним? Когда осталась после первого странного разговора? Когда позволила ему подойти ближе, чем стоило? Мысли путались, не давая ни одного точного ответа. Только глухая, вязкая растерянность, от которой становилось ещё тяжелее.

***

Дверь квартиры закрылась за её спиной тихо, почти бесшумно, будто даже она сама не хотела признавать, что вернулась. Внутри было тепло и спокойно — слишком спокойно после всего, что произошло за эту ночь. Люмин машинально прошла на кухню, включила чайник, достала что-то из холодильника, но не чувствовала ни вкуса, ни голода. Она ела просто потому, что нужно, глядя в одну точку, пока в голове всё ещё глухо отдавало обрывками разговоров, взглядов, чужих прикосновений. Переодеваться она ушла в комнату, закрыв за собой дверь чуть быстрее, чем обычно. Чужая рубашка всё ещё была на ней — мягкая, с едва уловимым запахом, от которого внутри неприятно сжималось. Она резко стянула её с плеч, будто это могло разом стереть всё, что связывало её с этой ночью, и быстро натянула свои вещи. На секунду замерла, сжимая ткань в руках, а потом, почти не глядя, аккуратно сложила рубашку и спрятала под кровать — глубже, туда, куда случайно не заглядывают. Почему-то мысль о том, что Итэр может её увидеть, показалась невыносимой. Когда Люмин вышла обратно, брат уже был на кухне. Взгляд скользнул по ней — быстрый, внимательный, слишком понимающий. Но он ничего не сказал. Ни одного вопроса, ни привычного лёгкого подкола, ни намёка на то, что он заметил, во сколько она вернулась. Только короткое: “Кофе будешь?” — и спокойное движение рукой к чашке. Эта тишина давила сильнее любого допроса. Будто он чувствовал — сейчас не время. И от этого становилось только сложнее. Она уехала в офис почти сразу, так и не дав себе ни минуты настоящего отдыха. Тело было тяжёлым, голова — мутной, но внутри всё оставалось слишком напряжённым, чтобы просто лечь и закрыть глаза. Метро уносило её обратно в привычный ритм, который вдруг перестал казаться фальшиво-безопасным, нервно-будоражащим.

***

Офис встретил её привычным шумом: тихие разговоры, щелчки клавиатур, гул принтеров. Всё выглядело так же, как всегда — слишком нормально для того, что происходило у неё внутри. Она заняла своё место, включила компьютер, открыла документы и почти сразу погрузилась в работу, цепляясь за неё как за единственное, что могло удержать мысли в порядке. И у неё даже получалось. Первые часы Люмин действительно работала — внимательно, сосредоточенно, механически. Цифры, таблицы, отчёты. Всё было логично, предсказуемо, контролируемо. В отличие от всего остального. Но потом она поймала себя на том, что уже в который раз поднимает взгляд на дверь лифта. Сначала это было почти незаметно — короткие, случайные взгляды. Просто привычка. Просто проверка. Но с каждым разом это становилось всё осознаннее. Она ловила себя на том, что прислушивается к каждому звуку в коридоре, к каждому открывающемуся лифту, к каждому шагу за стеклянной перегородкой. И каждый раз — не он. Люмин раздражённо сжимала губы и возвращалась к экрану, заставляя себя сосредоточиться. Хватит. Это не имеет значения. Он может не прийти. Он не обязан. У него есть дела. Встречи. Работа. Но взгляд всё равно возвращался. Снова и снова. К обеду это начало злить. К середине дня — утомлять. К вечеру — изматывать. Она не писала ему. Не спрашивала. Даже мысленно старалась не формулировать вопрос “где он?”. Только сухое, упрямое игнорирование собственных мыслей. Но тело её выдавало. Чуть дольше задерживалась, когда слышала шаги. Чуть быстрее поднимала голову на звук лифта. Чуть внимательнее всматривалась — каждый раз. Пусто. Когда рабочий день подошёл к концу, она закрыла ежедневник чуть резче, чем нужно. В офисе стало тише, люди постепенно расходились. Свет за окнами уже начал тускнеть, а он так и не появился. Люмин на секунду задержалась, глядя в сторону лифта в последний раз. Пусто. Она медленно выдохнула, отвернулась и взяла сумку. Только тогда позволила себе признать — это раздражает её гораздо сильнее, чем должно. На следующий день Люмин пришла ещё раньше. Сон так и не пришёл — только тяжёлая, липкая усталость, которая не давала ни думать нормально, ни чувствовать до конца. Она заняла своё место, включила компьютер и почти сразу уткнулась в работу, будто если не поднимать голову — день пройдёт быстрее. Но он снова не появился. К обеду это уже перестало быть совпадением. Люмин в очередной раз поймала себя на том, что смотрит на лифт чуть дольше, чем нужно, и раздражённо опустила взгляд обратно в экран. — Это начинает выглядеть жалко. Голос прозвучал слишком спокойно, чтобы быть случайным. Люмин вздрогнула и подняла глаза. Арлекино стояла рядом с её столом, опираясь ладонью о край перегородки. Её взгляд был внимательный, почти ленивый — но в нём не было ни грамма случайности. — Я не… — Люмин нахмурилась. — Я работаю. — Конечно, — кивнула Арлекино. — И параллельно проверяешь лифт каждые тридцать секунд. Он не придёт сегодня. — Ты откуда знаешь? — сухо спросила Люмин. — Я знаю его график лучше, чем он сам, — спокойно ответила та. — И поверь, если его нет второй день подряд — значит, он не хочет, чтобы его нашли. Это задело. — Мне всё равно. — Люмин сжала губы. Арлекино склонила голову, изучая её лицо. — Конечно. Тогда у меня для тебя есть задание. Люмин напряглась. — Какое? Арлекино положила на стол папку. Тонкую. Обычную на вид. — Нужно съездить в одну партнёрскую фирму. У них проблема с архивами по старым контрактам. Наши данные не сходятся с их отчётами. — И? — И раз уж твой начальник сегодня… недоступен, — в её голосе мелькнуло что-то почти насмешливое, — ты вполне справишься сама. Люмин открыла папку. Название компании ничего ей не говорило. — Почему я? — Потому что ты внимательная, — спокойно ответила Арлекино. — И любишь копаться в том, что тебе не показывают. Это прозвучало слишком точно. Люмин подняла взгляд. — Это просто архив? Арлекино едва заметно улыбнулась. — Разумеется. Адрес внутри. Документы тоже. Тебя будут ждать. Она уже развернулась, чтобы уйти, но остановилась на секунду. — И да… — добавила она, не оборачиваясь. — Иногда самые интересные вещи находятся не в тех папках, которые тебе дают. Люмин ничего не ответила. Только закрыла документы и вопросительно посмотрела на коллегу.

***

Дорога заняла около сорока минут. Чем ближе она подъезжала, тем сильнее внутри нарастало странное чувство — будто это не просто рабочая поездка. Будто её куда-то… направили. Здание оказалось неприметным. Небольшой офис, стекло, серые стены. Никакой роскоши, никакой показности. Люмин прошла внутрь, следуя за указателем к нужному отделу, и остановилась у приоткрытой двери. Постучала. — Войдите. Голос был спокойный. Женский. Она открыла дверь. Небольшой кабинет. Стол, ноутбук, несколько папок, аккуратно разложенные документы. За столом сидела девушка — светлые волосы, собранные в низкий хвост, строгий, почти нейтральный макияж. Ничего примечательного. Слишком… неприметно. — Здравствуйте, — Люмин закрыла за собой дверь. — Я из компании Дот— — Я знаю, — перебила девушка спокойно. Люмин чуть замедлилась. — Тогда… вы в курсе, зачем я здесь? — Архивы. Несостыковки по контрактам. Старые данные, — она кивнула на стул. — Присаживайтесь. Люмин села, открывая папку. Первые минуты прошли нормально. Цифры, даты, документы. Всё выглядело как обычная работа. Почти. — Скарамучча всё ещё ведёт юридический блок? — вдруг спросила девушка, не поднимая глаз от экрана. Люмин замерла. — Да… а вы откуда— — А Коломбина? — спокойно продолжила та. — Она всё так же курирует внешние коммуникации? Люмин медленно закрыла папку. — Вы раньше работали с нами? Девушка наконец подняла взгляд и в этом взгляде было слишком много понимания. — Можно и так сказать. Люмин нахмурилась. — Странно, что я о вас не слышала. — Это не странно. Тишина. Люмин смотрела на неё внимательнее. Что-то было не так. Не в словах — в ощущении. Слишком точные вопросы. Слишком уверенные интонации. Слишком… знакомое поведение. — А Дотторе? — вдруг спросила девушка. — У него всё нормально? Этот вопрос прозвучал иначе. Не как рабочий. Личнее. Люмин почувствовала, как внутри что-то резко сдвинулось. Она смотрела на неё дольше, чем нужно. И вдруг поняла — черты лица. Линия скул. Разрез глаз. Манера держать голову. Память будто резко щёлкнула. — Я вас видела, — тихо сказала Люмин. Девушка замерла. — Нет, не здесь. В офисе. Вы… — голос чуть дрогнул, но она не отвела взгляда, — вы раньше были шатенкой. Девушка ничего не ответила. Только молча смотрела. И этого было достаточно. Сердце ударило сильнее. — Вы… — Люмин подалась вперёд, — вы та самая ассистентка? Пауза. Долгая. Почти невыносимая. Девушка медленно выдохнула. — Я думала, тебе понадобится больше времени, — тихо сказала она. Мир словно на секунду остановился. — Значит… это правда? — Люмин не могла отвести взгляд. — Вы не пропали. — Нет. — Тогда почему— — Потому что иначе я бы не сидела здесь, — спокойно ответила она. Люмин сжала пальцы. — Мне сказали, что вы исчезли. — Для всех — да. — А на самом деле? Девушка чуть откинулась на спинку стула. — На самом деле меня убрали из системы. — Кто? Она посмотрела прямо на Люмин. — Когда-то мой, теперь уже твой начальник. Слова прозвучали без обвинения, но ударили больно. — Он… — Люмин запнулась. — Он сказал, что устраняет угрозы. — В этот раз он её предотвратил, — спокойно ответила девушка. — Я была угрозой. — Вы? — Моё прошлое. Я тоже не из этой страны, — добавила она тихо. — И не все люди готовы забыть, откуда ты сбежал. Люмин медленно качнула головой. — И он… помог вам? — Он сделал так, чтобы меня больше не могли найти. — Ценой… вашей жизни? — Ценой моей старой жизни, — поправила она. — Это большая разница. Люмин молчала. Всё, что она знала — ломалось. — Он не… — она не договорила. — Не убил меня? — спокойно уточнила девушка. — Да. — Нет. Он спас меня. Эти слова прозвучали слишком просто, слишком спокойно. И от этого — ещё тяжелее. Потому что теперь всё было не чёрно-белым. Совсем. Люмин медленно опустила взгляд на папку. Цифры, документы — всё стало бессмысленным. — Вы тоже с Ирана? Ваше настоящее имя… — тихо спросила она. — Это больше не имеет значения. Дотторе дал мне новое имя и новую работу, — ответила девушка. — Он дал мне ещё один шанс на счастливую жизнь в этой стране. Люмин подняла взгляд. И впервые за всё время не знала, что думать. Не знала, кому верить. Но точно понимала одно: Дотторе снова оказался… не тем, кем она его считала. Девушка ещё несколько секунд просто смотрела на неё, пытаясь собрать в голове хоть какую-то целостную картину. — Значит… — медленно произнесла она, — Арлекино тоже знает? Девушка чуть приподняла бровь, словно вопрос показался ей очевидным. — А как ты думаешь? Люмин сжала губы. — Она ведёт кадры. Она контролирует всё, что связано с сотрудниками. Если бы человек просто “пропал”… — она запнулась, — это бы не прошло мимо неё. Девушка кивнула. — Не прошло бы. — Арлекино не из тех, кто закрывает глаза на такие вещи, — добавила Сохре спокойно. — Она помнит каждого, кто работал в компании. Даже тех, кто ушёл тихо. Люмин опустила взгляд на стол. — Значит… ему пришлось рассказать ей. — Да. — Всё? Девушка чуть задумалась. — Достаточно. — Она не задавала вопросов? — тихо спросила Люмин. — Не пыталась… остановить это? На этот раз в глазах девушки мелькнуло что-то более живое. — Арлекино не останавливает. Она оценивает. Люмин медленно подняла взгляд. — И? — И в моём случае она решила, что это оправдано. — Просто так? — Не просто так, — спокойно ответила девушка. — Она видела, что происходит. — Что именно? — Что моё присутствие начинает привлекать внимание, — тихо сказала она. — Не то внимание, которое можно игнорировать. Слова повисли в воздухе. — И тогда он… — Люмин с трудом подбирала слова, — “убрал” вас. — Он убрал моё имя из системы, — поправила девушка. — Документы. Историю. Контакты. — А Арлекино? — Помогла сделать это аккуратно. — То есть… это было не просто его решение. — Нет. — Это было… согласовано? — Это было необходимо. Тишина снова стала тяжёлой. Люмин провела рукой по волосам, пытаясь осмыслить. — Она сама отправила меня сюда, — медленно произнесла она. — Зная, что я узнаю. Девушка чуть улыбнулась. — Тогда она хочет посмотреть, что ты будешь делать с этой информацией. — Почему я? — Потому что ты уже внутри, — спокойно ответила она. — И потому что ты задаёшь вопросы, на которые не все готовы искать ответы. Люмин горько усмехнулась. — Или потому что я удобный инструмент. Девушка внимательно посмотрела на неё. — Это ты так думаешь? Люмин не ответила сразу. В голове снова всплыли слова Дотторе. Его взгляд. Его требование. — Я уже не знаю, что думать, — честно сказала она. Пауза повисла между ними, но на этот раз не давящая — скорее… осторожная. Будто обе понимали, что дальше разговор станет ещё более личным. Люмин медленно выдохнула, затем посмотрела прямо на неё. — А вы… — она чуть замялась, подбирая слова, — в каких вы были с ним отношениях? Девушка не ответила сразу. Её взгляд на секунду ушёл в сторону, словно она перебирала в памяти что-то слишком знакомое. — Это сложный вопрос, — наконец сказала она спокойно. — Попробуйте упростить, — тихо настояла Люмин. Лёгкая, почти незаметная улыбка коснулась губ Сохре. — Я думала, что они особенные. Сердце Люмин неприятно сжалось. — “Думали”? — Да. Он… умеет создавать это ощущение, — продолжила девушка чуть тише. — Будто ты не просто сотрудник. Не просто часть системы. Будто он видит тебя глубже. Люмин не отводила взгляда. — И? — И какое-то время ты веришь, что это взаимно. — Но это не так? — спросила Люмин. Девушка медленно покачала головой. — Не совсем, — Сохре откинулась на спинку стула, сцепив пальцы. — Он может подпустить ближе, чем других, — признала она. — Дать тебе больше. Внимания. Доверия. Даже… откровенности. Люмин невольно вспомнила его шрамы. Его голос в темноте. Его прикосновение рук и тяжелое дыхание. — Но есть граница, — продолжила девушка. — Которую он никогда не пересекает. — Даже если хочет? — тихо спросила Люмин. На этот раз девушка посмотрела на неё внимательнее. — Он не позволяет себе хотеть настолько. Слова прозвучали слишком точно. — Почему? — почти шёпотом спросила Люмин. — Потому что тогда он потеряет контроль. А он не умеет жить без контроля, — добавила Сохре спокойно. — У нас были… похожие истории. Прошлое, от которого ты бежишь. Люди, от которых нельзя просто уйти. Страх, который не отпускает даже спустя годы. Это сближает. — она слабо усмехнулась. Или создаёт иллюзию, что сближает. Люмин снова подняла глаза. — И вы думали, что для него это тоже что-то значит? — Я была уверена. — А потом? — Потом я поняла, что он не подпускает никого достаточно близко, чтобы это стало опасным… для него. Слова легли тяжело. — Даже вас? — спросила Люмин. Девушка посмотрела на неё спокойно. — Даже меня, — Сохре уставилась в одну точку перед собой, думая о чём-то своём. — Даже если на мгновение казалось иначе. Люмин сжала пальцы. — Значит… всё это — просто игра? — Нет, — сразу ответила девушка. — Это не игра, — повторила она тише. — Это… его способ существовать. Он может чувствовать, но не позволяет этим чувствам управлять решениями. Люмин горько усмехнулась. — А мне кажется, что он уже позволяет. Девушка чуть прищурилась. — Тогда это впервые. И именно поэтому ты здесь, — добавила Сохре тихо, Люмин удивленно замерла. — Потому что в этот раз он мог зайти дальше, чем обычно. Сердце ударило сильнее и впервые эта мысль прозвучала не как страх— а как что-то гораздо опаснее. Долгое время они просто молчали. Слова уже были сказаны, и добавлять что-то ещё казалось лишним. Люмин сидела, глядя на стол перед собой, но на самом деле уже ничего не видела. Слишком многое не укладывалось. Слишком многое… меняло всё. — Как тебя зовут сейчас? — тихо спросила она наконец. Девушка на секунду задумалась. — Кейтлин, — ответила она спокойно. Люмин кивнула, словно это имя нужно было запомнить. Кейтлин чуть улыбнулась — впервые по-настоящему легко, без той осторожной дистанции, которая держалась весь разговор. — Когда увидишь Арлекино… — она склонила голову, — передай ей привет. Люмин удивлённо подняла взгляд. — Передать привет? — В шутку, — добавила Кейтлин. — Она поймёт. И… — её голос стал тише, — не говори Дотторе, что ты знаешь. Люмин замерла. — Почему? Бывшая секретарша посмотрела на неё спокойно, но в этом взгляде мелькнула едва заметная тень усталости. — Потому что я не хочу снова появляться в его жизни, — ответила она честно. — Мне достаточно того, что он уже сделал. — Это… благодарность? — тихо спросила Люмин. Кейтлин чуть улыбнулась. — Это граница. Слова прозвучали просто, но в них было слишком много смысла. Люмин медленно кивнула. — Я поняла. Они поднялись почти одновременно. Никаких лишних жестов. Никаких прощаний “на потом”. Только короткий, спокойный взгляд — как будто между ними уже сказали всё, что нужно. — Береги себя, — тихо сказала девушка. — Вы тоже. Она вышла из кабинета, закрыв за собой дверь. Коридор показался длиннее, чем был на самом деле. Шаги отдавались слишком глухо. Воздух — тяжелее. Когда она вышла на улицу, свет дня ударил в глаза. Мир остался прежним. Но внутри — нет. Машина увозила её обратно в офис, но мысли не возвращались вместе с ней. Они оставались там — в том кабинете, в каждом слове, в каждом взгляде. Дотторе не убил. Он спас, но не сказал. И от этого становилось только сложнее. Люмин смотрела в окно, не замечая дороги. Ошарашенная, по-настоящему не понимающая, что делать дальше. Мысли снова начали собираться — на этот раз в более чёткую, тревожную линию. Сохре живая, с новой жизнью. И… её собственные слова. Люмин резко выпрямилась на сиденье. Она ведь просила Флинса найти информацию об этой девушке, найти хоть что-то о “пропавшей” ассистентке. Сердце неприятно сжалось. Теперь это выглядело… иначе. Теперь ей не нужно было, чтобы он что-то находил. Более того — ей было важно, чтобы он ничего не нашёл. Потому что если найдёт — значит, Сохре снова окажется под угрозой. — Чёрт… — тихо выдохнула Люмин, проводя рукой по волосам. Но вместе с этим в голове всплыло другое. Слова Дотторе. “Он использовал тебя.” “Он искал выход на контакт.” Она сжала пальцы. А если это правда? Если Флинс с самого начала знал больше, чем показывал? Если его “случайность” — вовсе не случайность? Нефер же предупреждала Люмин о нём и его хитрости. Девушка резко подняла взгляд. Ей нужно было понять. Не догадки, не предположения, а полноценный ответ. — Поверните, пожалуйста, — сказала она водителю чуть резче, чем планировала. — Мне нужно в другое место. Адрес. Ей нужен был его адрес. Она достала телефон, быстро открыла браузер и начала искать. Имя. Компания. Пара кликов. И почти сразу — результат. Она смотрела на экран несколько секунд, будто проверяя, не ошиблась ли. Нет. Офис Флинса. Адрес, контакты, даже фотографии здания. Всё лежало на поверхности. Люмин медленно выдохнула. — Едем сюда, — тихо сказала она, показывая адрес водителю. Телефон в её руке чуть дрожал. Она до конца не была уверена, что именно хочет услышать. Но точно знала: она больше не может просто сидеть и ждать, пока кто-то другой решает, что ей знать. Если Флинс играл — она увидит это сама.