A broken nail

      После репетиции как всегда весёлый Пауль, шёл к своей машине. Хотелось уже скорее приехать в гостиницу и завалиться спать без ужина и душа.       Но его планы нарушил окрик за спиной. — Полик! — к нему быстрыми шагами шёл Рихард. «О Боже… Всё… Где мой цитрамон?» — Пауль, хэй! Подвезëшь меня? — говорил Круспе, протягивая к Хрише руки. Пауль понял, что пока сам разговаривал с Оливером, прощаясь, лид-гитарист уже где-то набрался.       Ландерс хотел отказать, упрекнув Рихарда в том, что буквально полчаса назад Круспе снова унижал его и пару раз ударил, а теперь просил о помощи. Но его решение изменил Оливер, который подходил, таща на себе Тилля. — Нам надо развезти их. Малыш, что скажешь? — спросил Ридель, подходя к Паулю, повесив Линдеманна на Рихарда. — Мне… Мне обязательно брать Круспе? Ридель отвёл взгляд. — Мне почему-то казалось, что если вы останетесь наедине, поговорите, а Рихард для этого в лучшем состоянии, то что-то изменится. Но ты можешь взять Тилля.       Пауль перекатился с пятки на носок и обратно пару раз, думая. — Думаешь? А если я… Ну, он спровоцирует меня?       Оливер понял в чëм дело. Он испугался и замахал руками. — Если ты боишься, я не могу тебя заставлять! Возьми кого хочешь! Я могу и обоих забрать, Солнце! — Нет, это должно когда-то закончиться. Даже если что-то произойдёт, даже если я что-то сделаю не так — ваш любимый Рихард не пострадает.       Пауль хотел отвернуться, забрать Круспе и сесть в машину, но Ридель взял его за запястье. — Ты прекрасно знаешь, что я тебя очень люблю. Не Рихарда, а тебя. Пожалуйста, пообещай, что будешь в порядке.       Хирше громко рассмеялся, вгоняя Оливера в краску. — Ты такой смешной… Я ничего не могу обещать. Что ж, до скорого! — он легко приобнял басиста и подошёл к Рихарду, забирая его у Линдеманна. *** — Куда мы едем? — спросил Рихард, рассматривая незнакомые улицы. — В гостиницу. Немного другим маршрутом, — холодно ответил Пауль. Он был напряжён, но в глубине души очень рад, что Круспе не открывал рта лишний раз. — Пауль, ты послушай, а? — Рихард просто не выдержал долгого молчания. «Убейте меня…»       Лид-гитарист, предусмотрительно расположившийся на переднем сиденье, показал Паулю свою руку. — Ногти! Я снова ободрал лак! Я так зол, чëрт возьми! Я половину своей жизни провожу у маникюрщиц, а потом на первой же репетиции обдираю покрытие! Я же просил ультра-фиксацию, а они? Тут ободрано! Тут поломано! Тут поцарапано! Тут даже под гелем мой ноготь видно! Тупо стёрлось всё! Боже, это что?! Гипонихий?! — Замолчи! Просто замолчи! — крикнул Пауль. — Подожди! Что я тебе ещё расскажу! Недавно у меня должна была быть фотосессия!.. — Рихард… Пожалуйста, заткнись… — умолял Пауль. -… Но в итоге?! — Круспе всплеснул руками. — Пошёл дождь! Площадку моего пентхауса просто залило водой!..       Ландерс свернул на обочину и остановил машину. — Ты чего? — спросил Рихард, глядя то на ритм-гитариста, то на проносящиеся мимо них огни фар и вывески лавочек спального района.       Ландерс молча вышел, хлопнув дверью. «Боже дай мне сил… Боже, дай мне сил… Боже, дай мне сил…»       Рихард вышел следом. — Эй! Ты чего творишь? Поехали домой! Ты со мной вообще?! Алло! — Отвали! — рявкнул Пауль.       Круспе опешил, а Ландерс пошёл к какой-то заброшенной стройке. «Ненавижу тебя! Тебя и твои проблемы! Ненавижу… Завидую… Все твои проблемы из-за погоды и тупых маникюрщиц…» «Все твои проблемы из-за кого угодно, но не из-за тебя…» «Они такие мелочные…» «Такие никчëмные…» «Неужели это правда так волнует тебя?..» «Неужели это представляет для тебя чëртову важность?..»       Пауль забрался на стройку, сел на бетонную плиту, свесив ноги вниз. — Ненавижу тебя…       С красивых огоньков города взгляд невольно соскользнул на торчащую внизу арматуру. «Пх…» — Пауль! — снова раздалось за спиной. «Да как ты задолбал… Ëбаный Круспе…» — Пауль, ты что творишь?! — Рихард набросился на ритм-гитариста, оттаскивая его от края плиты. — Сижу, а ты какого хера делаешь? — спокойно ответил Ландерс, несмотря на то, что Рихард чуть не задушил его.       Они сели на холодный бетон, глядя друг на друга сквозь мрак. Через несколько минут Пауль вздохнул: — Всё, прости. Поехали домой.       Но Круспе не сдвинулся с места и взял Хайко за руку, возвращая. — Расскажи мне. — Что тебе рассказать? — Хирше закатил глаза. — Всё, что у тебя на душе. Просто расскажи. Уверен, что-нибудь произойдёт. — Ты дебил? — Пауль отнял руку и пошёл прочь.       Рихард снова позвал его и, встав на ноги, побежал за Паулем. — Да погоди ты! Пауль, стой! Нам же надо поговорить! Надо стать ближе! Пауль, твою мать, не смей от меня уходить! Мы не сможем вечно убегать друг от друга и строить отношения на общей ненависти!       Хайко, услышав последние слова, остановился. «Общей ненависти…» — Это ведь ты меня ненавидишь! Не надо рассказывать про общую ненависть! Не сметь пиздеть на меня! Потому что ты! Ты! И только ты! Вечно недоволен мной, моей музыкой, моей одеждой, вкусами, моими девушками, внешностью, эмоциями, мимикой, тем как я, твою мать, стою! Это ты ненавидишь меня! Всецело! — Да ладно! А ты меня?! Ты меня тоже!.. — Рихард нашёл Пауля и медленно подходил к нему. — Нет, — тихо сказал Пауль. — Что? — Круспе остановился. — Я ничего к тебе не чувствую. Да, ты классный, нравишься людям, группе, всем. И мне тоже. Ты невероятно тупой, мелочный, самовлюблённый, но ты всё равно всем нравишься.       Хайко говорил это, повернувшись к Рихарду лицом, достав из заднего кармана его джинс сигареты и закурив. — Короче, пошёл ты, — улыбнулся Ландерс.       Рихард обвёл взглядом комнату в которой они оказались. — Что ещё скажешь? С чувствами разобрались. А ещё? — Бесишь ты меня. Раздражает, что ты делаешь трагедию из поцарапанного покрытия, — Хирше выпустил струйку дыма в плечо Рихарда. — А что по-твоему трагедия? Я не обесцениваю, а просто спрашиваю. Интересно ведь, что для тебя печаль.       Пауль достал из пачки вторую сигарету. — Оно тебе не надо. Просто не будь чмом и прекрати мне подзатыльники отвешивать.       Крупе мягко улыбнулся. — Прекрати на меня пялить, — бросил Ландерс. — Какие у тебя проблемы? Ну расскажи. Ну давай, мои ты знаешь, я твои — нет, почему бы не… — Отъебись!       Ландерс затушил сигарету о запястье, зажмурившись, и пошёл к выходу. Рихард молча последовал за ним. В машине они совсем не разговаривали.       Пауль припарковал авто и вышел. Настроение было паршивейшее.       На входе в гостиницу Пауль увидел Оливера. — Ну как ты? Долго вас не было, — Ридель поймал Хайко за руку. — Да заебал он меня… Сдохнуть хочу. Выпьешь со мной? — Пойдём малыш. Я купил нам вино. ***       Закрывшись в номере Оливера, музыканты открыли бутылку, разливая тёмно-красное вино по бокалам. — Что он спрашивал? Что делал? — начал допрос Оливер. — Олли, — Пауль вздохнул. — Не хочу…       Ридель молча кивнул и, поставив бокалы на стол, крепко обнял друга. — Полик, я тебя люблю…