29. Воссоединение

      Гермиона почти до крови прикусывает губу, прежде чем слышит, как кто-то ходит по песку возле палатки. Спина затекла, а запястья болят от многочасового ожидания, но она выпрямляется, пытаясь различить характер шагов. Полы палатки открываются, и внутрь бесшумно проскальзывает Колин.              — Слава Мерлину, — Гермиона с облегчением приваливается к столбу. — Ты всё принёс?              Он кивает и теребит манжету.              — Ну, почти.              Солнце быстро садится за горизонт. Насколько далеко они смогут уйти в темноте без проводника? Она могла бы попытаться вспомнить обратную дорогу к дому Фаруков, но никакой гарантии, что они вообще будут там и примут их.              — Локонс спит? — спрашивает Драко. — Я не слышал, чтобы он заводил машину.              Палатка снова открывается, и внутрь, держа в руках яркий фонарь, заходит Локонс, его зубы сверкают в довольной улыбке.              — Вообще-то я предпочитаю не садиться за руль ночью. Слишком много щуриться — вредно для глаз.              Пока желчь подступает к горлу, Гермиона переводит взгляд с Колина на Локонса. Это невозможно, немыслимо, но картина перед ней говорит об обратном. В голове кричит мысль о предательстве, глупости, наивности — сколько раз она слепо доверяла старому другу? Едва ли другу. Разве за последнее десятилетие она говорила с Колином суммарно больше четверти часа? Но она доверилась ему, как слепое дитя, и вот теперь милый, невинный Колин пристыженно стоит рядом с Локонсом, а она чувствует лишь всепоглощающие холод и тупость.              Драко извивается в верёвках.              — Ах ты мелкий…              Локонс щёлкает пальцами, и ещё одна веревка затягивается вокруг плеч Драко.              — Ай-яй-яй, Драко, не стоит. Итак, я слышал, вы нашли то, что искали.              Колин потирает шею рукавом рубашки, его колено дёргается.              — Колин, ты не должен этого делать, — настаивает Гермиона. — Не позволяй ему…              — Должен, — огрызается он, но с неуверенностью в голосе и нахмуренными бровями.              — И почему же не должен? Этот холодный унылый замок никому не подходит. Я понял это уже через год! — Локонс разражается звонким смехом и хлопает Колина по спине. — Нет, Колин создан для более великих дел, не так ли, мальчик мой? Чертовски умел в чарах. О… прошу прощения за выражения, мисс Грейнджер.              — Ты не понимаешь, Гермиона, — молящим тоном произносит Колин. — Мне это нужно. Я весь год гоняюсь за Флитвиком, но мои родители… они не понимают. Они думают, галлеоны растут на деревьях, а когда папа потерял работу из-за краха, они смеялись и говорили, как им повезло, что у них сын-волшебник, но мои счета пусты, Гермиона, совсем пусты. Ты сделала себе имя, а моё существование как волшебника бедно и скучно. Мне тоже нужно имя. Мне нужно что-то сделать со своей жизнью, и это мой шанс.              — Колин? — ахает Гермиона. — Это действительно всё из-за денег?              — И славы, — забавляясь, добавляет Локонс. — Слава очень важна, мисс Грейнджер.              Она кривит губы.              — Вы ужасны.              Он тычет в неё пальцем.              — А вы не очень-то вежливы для молодой женщины в вашем положении. И раз уж речь зашла о славе, давайте перейдём к делу. — Локонс протягивает Гермионе экземпляр «Рассказов о приключениях на Великом шёлковом пути», и её грудь раскалывается надвое.              — Это моя книга, — цедит она. — Вы вломились в наше купе и рылись в моих вещах. Не очень-то вежливо для джентльмена, а?              — Это сделал он, а не я. Я ужасно плохо разбираюсь в защитных чарах и тому подобных, — Локонс отмахивается от её обвинений и открывает книгу. — Колин сказал, что вы нашли Книгу Тота.              Ярость Гермионы сменяется замешательством, и она, моргая, смотрит на Локонса.              — Книга Тота, — неуверенно повторяет Драко.              Локонс сжимает челюсть.              — Да, Книга Тота, которую Сетна украл у Нефрекептаха. Та, в которой сказано, как заколдовать небеса и землю, бездну, горы и море, и так далее и тому подобное. И вы пошли и нашли её, хотя никто другой не смог этого сделать и за тысячи лет! Вы должны гордиться собой.              Гермиона недоверчиво смотрит на него.              — Вы хотите украсть Книгу Тота.              — Украсть! — восклицает он. — Рассматривайте это как заимствование. Я знаю, вы пытаетесь поступить благородно, оставив всё как есть, но представьте, насколько лучше было бы поделиться секретами со всем миром в эксклюзивной книге, да в соавторстве с нами четырьмя!              Драко весьма громко фыркает.              — Вы, видимо, считаете нас дураками.              — Можем не упоминать опасные моменты, — просит Колин. — Ничего плохого не должно случиться, Гермиона. Нам всем достанутся лавры, и у твоей фирмы не будет отбоя от клиентов, и всё будет хорошо.              — Вот видите? — торжествует Локонс. — Колин верно мыслит.              — Книга Тота проклята, — предупреждает их Гермиона. — Разве вы не читали легенду? Семья Нефрекептаха погибла, и почти погибла семья Сетны. Вы подвергнете всех, кого любите, ужасной опасности.              Локонс смотрит на Колина, затем снова на Гермиону и выдыхает короткое «о».              — Я! О, я и не думал… нет, я ведь не женат и не очень близок с родителями. Я решил, вы имеете в виду его, — он кивает в сторону Колина. — Я вполне готов рискнуть ради всех нас.              — Вы пожалеете об этом, Локонс, — говорит Драко. Он слегка касается её пальцев, пытаясь предупредить.              Гермиона прикусывает язык и сдерживает вспышку гнева.              Локонс пожимает плечами.              — Вряд ли, но всё равно спасибо.              — Тогда возвращаемся в тоннели, — вздыхает Драко. — С нетерпением жду, когда наши имена напечатают вместе.

***

      — Что делать со связанными запястьями? — шепчет Гермиона на ухо Драко, пока их не слышит Колин, который плетётся позади, замыкая шествие. — Мы не можем защититься.              Драко бросает на неё взгляд, и уголок его рта приподнимается в дразнящей ухмылке.              — Говори за себя. Я свои уже развязал.              Она пытается повернуться и посмотреть, но он с упрёком толкает её локтем, заставляя идти вперёд.              — Мог бы и сказать мне.              — Ты была занята спором о походных принадлежностях с нашим уважаемым предводителем.              — Я хотела посмотреть, где он хранит ключи.              — Ты вообще умеешь водить?              Гермиона пинает Драко в лодыжку, но он уворачивается.              — Конечно, умею. А ты?              — Зачем мне машина, если есть метла?              — Календарь цветения лотоса, — напевает Локонс себе под нос. — Я поражён! Никогда бы не догадался.              — Да что вы, — ворчит Гермиона.              Локонс останавливается и поворачивается к ним.              — Ну что ж, — восклицает он, сцепляя руки. — Неплохое начало. Отсюда прямо, вы сказали?              Драко кивает.              — Прямо к реке. К утру будем там, если поторопимся. Путь неблизкий.              — Знаете, сложно торопиться с такой большой группой, — ухмылка Локонса не сползает с лица, пока он вращает палочкой. — Возможно, нам больше повезёт с группой поменьше.              — Мы были бы более чем счастливы вернуться и оставить вас наедине, — говорит Гермиона. Она делает маленький, размеренный шаг вперёд, стараясь не зайти слишком далеко.              Локонс обиженно смотрит на неё.              — Боюсь, вы можете проболтаться, — он поднимает палочку.              — Значит, вот как? — спрашивает Драко. — Выслеживаете других и крадёте их открытия?              — Профессор Локонс не поступил бы так. — Уверенность Колина ослабевает: — Вы бы не стали, правда?              Глаза Локонса злобно сверкают в бронзовом сиянии тоннеля.              — Главное — оказаться в нужное время в нужном месте, Колин. Считай это заимствованием.              Гермиона делает ещё один шаг вперёд.              — Вы пожалеете, Локонс.              Странный скрежет, взметнувшаяся пыль, резкое нечеловеческое шипение.              Колин поднимает глаза к потолку, а Локонс кричит:              — Обливиэйт!              Заклинание попадает в жало гигантского скорпиона, который падает прямо на них, и отскакивает обратно в Локонса. Он отлетает, а палочка взмывает в воздух.              Драко сбрасывает верёвку с запястий и вскидывает руку.              — Акцио, палочка!              Разъярённый скорпион поворачивается к Локонсу и бросается на него, но взрывающее проклятие Драко поражает скорпиона прежде, чем тот успевает отомстить, и его тело растворяется в песке.              — С ним… с ним всё будет нормально? — Колин стоит с широко раскрытыми от ужаса глазами, обхватив себя руками.              — Всего лишь вкусил свою же пилюлю, — цедит Драко и кивает в сторону Колина. — Иди помоги ему подняться. Пора возвращаться.              Колин поднимает палочку, направляя её на Драко.              — Нет, — шепчет он.              — Колин, — взывает к нему Гермиона. — Не глупи.              — Нам не нужен Локонс, Гермиона, — настаивает Колин. Его рука трясётся. — Я сделал всё, чтобы мы оказались здесь. Ты так же прекрасно, как и я, знаешь, что он бесполезен, а я не для того проделал весь этот путь, чтобы просто развернуться.              Она с мольбой делает к нему шаг, но Колин переводит палочку на неё.              — Стой, — огрызается он. — Остановись сейчас же. Я прокляну тебя, прокляну!              — Чёрта с два, — рычит Драко. — Опусти палочку.              — Твои родители, — говорит Колин, и сердце Гермионы будто подскакивает к горлу. — Мы могли бы использовать книгу, чтобы помочь твоим родителям. Вот зачем ты здесь, правда же? Видишь, я не хочу оставлять её себе. Я просто… просто… я не могу быть никем, Гермиона. Просто отведи меня к книге, и мы сможем разделить её.              Гермиона отходит к Драко.              — Ты правда хочешь сражаться с нами обоими, Колин?              — У тебя нет волшебной палочки, а это палочка Локонса, — голос Колина дрожит, но он расправляет плечи перед Драко и опускает подбородок. — Я смогу. Смогу.              — Книги здесь нет, Криви, — отвечает Драко. — Ты ищешь то, чего нет.              Колин мотает головой и хрипит:              — Ты лжёшь.              — Нет, — добавляет Гермиона, придвигаясь ближе. — Мы пришли сюда не за Книгой Тота.              — Неправда. Я видел эту легенду в твоей сумке в поезде. Я видел.              Хотя Колин снова наставляет на неё палочку, Гермиона качает головой и нежно обхватывает его за запястье, опуская руку.              — Ты прочитал не ту легенду, Колин, — говорит она ему. — Мы пришли сюда за кое-чем другим, и оно не даст тебе того, что ты хочешь. — Лицо Колина морщится от отчаяния.              — Пора уходить, Криви, — твёрдо произносит Драко. — Здесь нам больше нечего делать.              — Мне некуда идти, — он страдальчески опускает голову.              Гермиона кладёт руку ему на плечо.              — Возвращайся в Англию, Колин. Увидься с семьёй.              — И больше никакой лжи, — добавляет Драко, и Колин удивлённо поднимает на него глаза. — Ложь не принесёт тебе никакой пользы.              — Больше никакой лжи, — повторяет Гермиона. — Гарри навестит тебя, когда вернётся, и поможет найти место, куда пойти.              Лицо Колина бледнеет от страха.              — Гарри. Он будет так зол на меня.              — Поттер прощал кое-что и похуже, — припоминает Драко. — Милосердие в Англии, похоже, в изобилии, даже к тем из нас, кто его не заслуживает.              Плечи Колина смиренно опускаются, и он вкладывает палочку в протянутую руку Драко.              Приходится приложить некоторые усилия, чтобы привести Локонса в чувство и убедить его последовать за ними из тоннеля; они и пяти минут наверху не находятся, как прибывают Фаруки.              Хеба, скривив губы, смотрит на Локонса и вручает Гермионе тяжёлый пакет с чем-то похожим на чечевицу.              — У вас прибавление.              — И машина, — с интересом замечает Масуд.              Локонс протягивает ладонь.              — Очень рад с вами познакомиться, — приветствует их он. — Очень жаль, что не могу представиться, но, боюсь, я забыл, кто я.              — Это Златопуст Локонс, — объясняет Гермиона. — Широко известный… писатель у себя на родине.              — Конечно, — кивает Хеба.              — Это «Испано-Сюиза»? — спрашивает Масуд. — Слышал, на них хорошо ездить.              Драко похлопывает его по спине.              — Она ваша, если сможете отвезти нас в Асуан вечером.              Масуд смеётся и крепко пожимает ему руку, соглашаясь.              — Договорились.              — Мы слышали о группе британцев в деревне неподалёку отсюда, — говорит Хеба Гермионе. — Поттер и его спутники. Они ваши друзья?              — Да, — восклицает Гермиона. — Мерлин, что они делают так далеко на юге?

***

      Как только Гарри обнимает Джинни за талию и притягивает её к себе в маленьком уютном читальном зале, дверь с грохотом распахивается и входит Гермиона — её волосы в два раза пышнее обычного, а за ней, засунув руки в карманы, следует Драко Малфой.              Джинни вскакивает с дивана, на котором они сидят, отбрасывая в сторону всевозможные карты.              — Гермиона! — кричит она, бросаясь через зал в объятия своей подруги. — Боги, я так рада тебя видеть. Вы столкнулись с Локонсом? Блейз сказал, что он пошёл за вами.              — Да, нам не повезло, — ворчит Малфой. Он бросает сумку на пол и берёт графин и один из двух стаканов, которые принёс Гарри. Малфой с хмурым видом принюхивается к виски. — Салазар. Это что за пойло? Из реки, что ли, набрал?              Гарри хмурится.              — Что случилось с Локонсом? Где он?              У него сжимается желудок, пока Гермиона рассказывает о прошедших событиях, особенно когда упоминает о причастности Колина Криви.              — Мы столкнулись с Фаруками — они были нашими проводниками на Филах, — и они согласились отвезти его и Колина в британское консульство в Асуане.              — Колин, — Гарри опускает голову на руки. — Боги, мне стоило почаще заглядывать к нему после школы.              Колин Криви. Весь из себя искренний и добрый — как это его раздражало. Гарри всегда питал слабость к этому парню, но симпатии ослабевали, стоило провести с ним больше четверти часа. Гарри мог бы вести себя чуть более благосклонно. Он мог бы предложить ему работу. Боги, Колин интересовался Египтом той ночью, когда они праздновали с шампанским, а Гарри отмахнулся от него.              — Вот же мелкий гадёныш, — огрызается Джинни. — И ни слова, Гарри. Я знаю этот взгляд.              — Нет у меня никакого взгляда.              — Колин Криви уже не маленький, — продолжает она. — Он вполне способен сам выбрать, быть ему засранцем или нет.              Малфой поднимает бокал.              — Согласен.              — Я сказала, что ты зайдёшь к нему, когда вернёшься, — предупреждает Гермиона Гарри, присаживаясь на диван напротив. — Думаю, с ним ещё не всё потеряно.              Гарри кивает.              Он зайдёт.              — Где Блейз? — спрашивает Малфой. Он устраивается рядом с Гермионой, бедром чуть задевая её юбку, хотя на диване легко помещаются трое. Его рука ложится между ними, и Гермиона опускает свою ладонь рядом. Гарри кажется, её мизинец придвигается к мизинцу Малфоя, и он не слышит вторую половину вопроса Малфоя, поскольку смотрит на их руки и незнакомое зелёное кольцо на пальце Гермионы.              В этот момент снова открывается дверь и в читальный зал входит Блейз, держа в руке свой виски, вероятно намного более дорогой, чем тот, что в графине у Гарри.              — Как далеко…              Блейз останавливается и застывает. Бесцеремонный флирт испаряется, а Гарри распознаёт ярость в его чертах. Отчаяние и злость мелькают на лице Блейза, и Гарри чувствует такое же напряжение в груди. Это даже слишком — смотреть, как Блейз подавляет рыдания и крики, и Гарри тяжело сглатывает. Сдержаться, заглушить, Гарри думает, что же он упустил, когда так сильно ревновал мимолётное внимание Блейза к Джинни.              — Ну ты и сволочь, — огрызается Блейз. — Ты просто ублюдок. Исчез, не сказав ни слова. Мы должны были быть вместе. Я должен был быть там.              — Прости, что сбежал. — Малфой ставит бокал, и его лицо приобретает серьёзное выражение, подобающее гневу, охватившему его друга. — Я…              — Ну? — Блейз обрывает его одним резким словом. — Нашёл?              Малфой кивает, и уголок его рта приподнимается в довольной улыбке.              — Мы нашли.              Гарри ждёт торжествующую улыбку, но Блейз расправляет плечи и наклоняет голову в сторону. Мускулы на челюсти дёргаются, он пожимает плечами, проводя ладонью по лицу.              — Хорошо, — говорит Блейз, прочищая горло. — Хорошо.              — Воды? — предлагает Джинни. — Неважно выглядишь.              — Я в порядке, спасибо, — хрипит Блейз. Он смотрит в пол, на потолок, лампу в углу, которая отражает необычный блеск в его глазах, и, наконец, туда, где Малфой сидит рядом с Гермионой.              Гарри следит за взглядом Блейза.              — Локонсу предъявят какие-то обвинения, но вряд ли что-то серьёзное, учитывая его нынешнее состояние, — говорит Гермиона, и Малфой хмурится. Он поглаживает её руку знакомым жестом. Гарри и сам несколько раз проделывал такое с Джинни — проделывает и сейчас. Он чувствует решимость и уверенность, ощущая её тепло и то, как она не задумываясь раскрывает руку, переплетая их пальцы. Здесь, рядом со мной, ты в безопасности. Глупый инстинкт, а он всё равно это чувствует, отгоняя плохие воспоминания о Джинни в опасности.              Блейз сгибает руку, и его взгляд сужается от гнева.              — Ты шутишь, Драко?              Малфой напрягается и вздёргивает подбородок.              — О чём ты?              — Брось, приятель, — Блейз давится смехом и указывает на него и Гермиону. — Не поступай так, мать твою.              Гермиона краснеет от ужаса, а Малфой кривит губы.              — Следи за языком, Блейз.              — Ты сказал мне, что покончил с этим, — огрызается он. — Больше никаких женщин. Ты же должен спасать её, а не позорить.              Гермиона пытается вырвать руку, но Малфой не отпускает её.              — Я не женюсь на Астории.              Блейз со стуком ставит бокал на стол.              — Нет, женишься, — кричит он. — Ты — единственное, что стоит между ней и её мерзкими родителями, и я не позволю тебе бросить её, эгоистичный ты ублюдок.              У Гарри внутри всё скручивается. Он распознаёт жалкую ярость на лице Блейза, но ему нечего сказать, нечем успокоить бурю.              — Астория меня не любит, — настаивает Малфой.              — Я знаю, что не любит!              Малфой вздрагивает, его глаза расширяются.              Губы Блейза сжимаются, и он закрывает глаза, прежде чем тихим шёпотом повторить:              — Я знаю.              Гарри открывает рот, но Джинни слегка качает головой, и он замирает.              — Как давно? — уточняет Малфой.              Блейз опускается на стул и роняет голову на руки.              — Давно.              Мерлин.              — Как давно, Блейз?              — С шестого курса, — отвечает он. — Мы знали. Мы оба знали о вашем соглашении, но тебя так часто не было, и это просто произошло, и это продолжало происходить, и я цеплялся за какую-то глупую надежду, что её родители могут передумать, но…              — Дафна сбежала, — заканчивает Джинни. Она стискивает пальцы, и Гарри сжимает её руку в ответ.              — Я видел объявление в газетах до того, как ты мне сказал, помнишь? — с горечью говорит Блейз.              — Я бы отошёл в сторону ради тебя, — убеждает его Малфой.              — Ты же знаешь, у меня нет таких денег, чтобы вытащить её семью из долговой ямы, — Блейз сухо и безнадёжно смеётся. — Её родители никогда бы не согласились, а она бы их не бросила.              — Верна до самого конца, — бормочет Малфой.              Блейз кивает.              — Я подумал, лучше уж ты, чем кто-то, кто поведёт себя недобро.              — Я найду способ, — Малфой наклоняется вперёд, и в его глазах читается свирепость. В этот момент он напоминает Гарри Рона. Они разные во всех остальных смыслах, но решимость в глазах Малфоя вспыхивает такая же, как и у Рона. В его позе читается предвестие яростной борьбы, сродни бойкости Блейза, и такая же непоколебимая преданность, которая помогала Гарри держаться на плаву во время войны и в самые тяжёлые годы после неё. Я сожгу всё дотла ради тебя, обещает он. Я буду с тобой до самого конца, и мы будем жить или умрём во славе вместе. — Если она ещё хочет быть с тобой, мы найдём способ.              Малфой по-прежнему держит Гермиону за руку, и Гарри чувствует, что не возражает против этого так сильно, как мог бы.              — Тогда тебе нужно вернуться в Лондон, — вмешивается Джинни. — Как можно скорее.              — Следующий корабль отплывает через восемь дней, — отвечает Малфой. — Отправимся на нём.              Гарри кивает.              — Мы найдём способ объясниться со Слизнортом и Мустафой.              — Мне жаль покидать тебя, но я не могу ждать здесь, пока мои родители… — Гермиона замолкает и качает головой, и Малфой наклоняется к ней.              — О Слизнорте не беспокойся, — уверенно произносит Джинни. — Рон должен прибыть в ближайшие пару дней, если у него хватит ума. Слизнорту придётся довольствоваться заменой.              Гарри хмурит брови.              — Рон? Я думал, у него обсыпной лишай. Он не сможет приехать ещё как минимум несколько недель.              Джинни ахает и прикрывает рот рукой.              — О Мерлин, — восклицает она. — Я тебе не говорила, да?              — Что не говорила?