Любви все возрасты покорны

Мне вспомнилась эта история, как летопись чужой жизни, страстной любви и яркой ревности, в тот самый миг, когда моя очередная подруга, огромная поклонница разнообразной живописи и посещения всяческих музеев, решила, что мне просто срочно жизненно необходимо развивать хороший вкус не только в музыке, так и в искусстве, и затащила меня в случайный зимний морозный день в Галерею Шилова. И именно сегодня, ну и плевать, что на улице стоял такой мороз, когда нормальная собака хозяина на улицу не выгонит. Нужно поднимать свой культурный уровень, развивать чувство прекрасного, и да, именно сегодня, поскольку ты, друг мой, все равно ничем не занят, а работа не считается препятствием для повышения уровня интеллектуального развития. Все равно у нее выходной сегодня. Ну, у нее выходной, а ты отгул попроси, скажи, что срочно в аспирантуру надо, или дедушке в пригород лекарства отвезти. У тебя лицо честного человека, тебе поверят. В общем, подключай творческий подход, начни с раннего утра, а там и настроение предаться созерцанию прекрасного появится. Есть в нашей жизни люди, которым проще дать то, что они хотят, чем объяснить, почему нет. Поэтому в морозный зимний день мне пришлось стать очередным невольным посетителем художественной галереи. Хоть я в живописи ничего и не понимаю, картины, яркие и жизненные оставили приятные впечатления. А вот одна-другая из них просто зацепили, вызвав в памяти старые детские воспоминания о далеких девяностых, запустив цепную реакцию аналогий и ассоциаций. И вспомнилась та самая история многолетней на сей важный момент давности, наделавшая много шума на похоронах прабабки. Хотя бабка и Анна Иоанновна — определения несовместимые. Бабкой или бабушкой её назвать ни у кого из нас и язык бы не повернулся, хотя, как мне потом казалось, именно этих добрых или простых семейных слов ей не хватало. Прабабушка всегда на моей памяти восседала в потрепанном жизнью кресле с видом особы королевских кровей. Нет, конечно, не было в ней ничего генетически ни от царской семьи, ничего родственного с дворянским сословием попроще, да и вообще к аристократии она никакого отношения не имела. Просто осанка у нее была хорошая, да и манеры, непонятно откуда появившиеся у неё, происходящей из семьи самых что ни на есть настоящих пролетариев. Отец её был то ли ямщиком, то ли извозчиком, что-то с лошадьми связанное, уж и не вспомню точно, а мать её была всю жизнь дома, при детишках, коих в семье было мал мала меньше, в их семье малышей аж восемь было. Всю свою жизнь прабабушка проработала на заводе, хотя и отучилась на курсах секретарей. На каком именно заводе, да кто ж теперь вспомнит-то, то ли укладчицей, то ли формовщицей. Годков ей было на тот момент, когда у меня или у сестры хватало духа и терпения, детям не свойственного, выслушивать, как нам тогда по малолетству казалось, её занудные рассказы, напоминавшие слегка потрепанный временем томик любовного романа, мягко выражаясь не очень много. Покинула мир живых Анна Иоанновна в преклонном уважаемом возрасте — в 92 года. На момент расставания с миром живых имела Аннушка в активе мужа, на тот момент уже покойного- моего прадеда, сына, который тоже принадлежал миру иных, внука, на тот момент еще активного в лице моего отца и нас, непосед, двух правнуков. А еще берегла она, как часть своей скрытой от всех жизни, то, что в детстве нам казалось странными сокровищами: три шампанки мальцовского хрусталя, мальцовскую же вазу, кольцо из поблекшего металла с изумрудом, странного вида брошь, да пару пачек выцветших, потраченных временем писем, порядком потрепанных от частого прочтения. Письма Анна Иоанновна не только читать, в руки подержать никому не давала, говорила, что это — последняя память, оставшаяся ей от мужа, погибшего в годы Великой Отечественной. Подозревать прабабку во лжи никто не смел, да и не до писем её было работоспособным родственникам в начале печально известных 90-х годов. Тогда в семье проблемы стояли поважнее: как прожить полгода на три пенсии семье из восьми человек, зарплаты работающему населению категорически не платили, а есть хотелось, как ни странно, каждый день. Но, ни Анна Иоанновна, ни иной бренный человек не могут рассчитывать на вечное существование на данной планете. Пришел и её срок. Как пришли и её похороны. При жизни своей последние пару месяцев, заговариваясь, как на тот момент нам казалось, прабабка вспоминала своих мифических молодых любовников, или просто любимых, что было ближе по смыслу тем временам. Нам так в тот момент казалось, что сказочницей она была прекрасной. Однако, в каждой сказке есть доля сказки. Анна Иоанновна умерла. Как любой порядочный человек, перед похоронами мой отец, взяв в руки ее потрепанную годами записную книжку стал обзванивать абонентов. — Умерла Анна Иоанновна, похороны…- Сбросили трубку, абонент сам уже давно не в мире живых. И так много раз. Но не всегда. Ответила дальняя родня и еще два абонента, записанные как «Андрейка» и «Сашенька». Лучше бы мы до них не дозвонились. «Андрейка» и «Сашенька» пришли. И, как оказалось, наша с виду неприступная прабабушка, состояла в активной переписке с обоими. Хех, молодежь, это у нас сейчас сайты, интернет-почта, одноклассники и прочие интернет-потребности. А в те годы, почта, телеграф и иные сейчас непопулярные каналы связи использовались. Письмо, отправленное из города Москва, в тот же самый город можно было месяц ждать. Так вот, вдовая прабабушка, не дождавшись ответа в адекватное время от первого адресата «Андрейки», начала роман в письмах с «Сашенькой». Ей было уютно и комфортно в домашнем гнезде. Сейчас в интернете много статей о том, как свекры, тещи, невестки и прочие поневоле родственники, пытаются что-то урвать друг у друга. В начале страшных 90-х не было такого. Но и почта «ходила» отвратительно. В общем, романы прабабки были в письмах. Да еще и в каких, как же это было чувственно и красиво! Мне довелось их прочитать, по её последней воле. А что ей было нам оставить: кресло, письма, шампанки, да кольцо. Мне достались письма, понимала Анна Иоанновна, что только у меня есть хоть какое-то стремление узнать семейную историю. Шампанки и кольцо отошли сестре, кресло, молью траченное — моему отцу, ее сыну. А в письмах было, что почитать. Сашенька и Андрейка оказались не промах. Прабабуля им обоим фотографию свою выслала. Ну, для знакомства. Без ретуши, правда, на лет десять младше. Годочков ей на момент фото, стукнуло аж 80. Как уж она на эту службу знакомств в те годы вышла, мне до сих пор неведомо. Ну и годами с ними переписку поддерживала. Лет десять. Они оба всё встретиться хотели, а ей не до того было, правнуки с пеленками, готовка, очереди в магазинах. О том в письмах этих и писала. Активная она была. Сашенька — женихом завидным был, он вообще одиноким был, говорил, ну так живем рядом, три станции метро от меня до тебя. Пригласи в гости, дед лишним в хозяйстве не бывает, а я рукастый к тому же. Андрейка — вдовец, писал, что опыт есть, могу с детьми помочь, пеленки стирать отлично умею. Оба влюбились, ну просто до невозможности, по переписке. Я спросил потом, почему? Письма, говорят, никто лучше писать не мог. Анна — то стишок, то рассказ. А остальные дамы — пресные, скучные были. И всё на тетрадных листах, а она — на красивой писчей бумаге, что 3 рубля 50 копеек стоила на почте. Глянцевая, атласная, и писала она или пером, или ручкой перьевой, чем никто не заморачивался в те годы. И подпись у нее красивая была. Как же надо мало человеку для счастья! Почему она не встретилась с кем из них, не знаю. Да и не узнаю уже никогда. Но вот на похоронах… Каждый из них был уверен, что любим, неповторим и единственен, переписка доказывала. И точно это знал, ибо свидетельства письменные о той любовной истории остались. И я до сих пор помню, как один соперник второму такому же страстному оппоненту доказывал, что именно он — любовь всей жизни Анны Иоанновны. И в порыве чувств стукнул соперника костылем. По голове, в поучительных целях, не сильно, конечно. Второй не заставил себя ждать и нанес конкуренту не менее устрашающий удар палочкой. Сашеньке и Андрейке на тот момент лет за 80 было. Ревность, что с них взять, мужчины… Это было страшно, смотреть со стороны и не понимать, что делят и кого чужие для нашей семьи дедушки… Не в возрасте дело. Любовь — штука сложная, она или есть, или её нет. Став старше, что я, что моя сестра, вспоминаем эти странные моменты. Этот день. И в будущем и она, и я, мы оба, постараемся потом никогда не обидеть и не бросить на обочину жизни тех, кто хотя и безответно, но все же питает к нам определенные чувства. Пусть люди, хотя бы в момент проводов, будут с тем, кого они любили, кому отдали свое сердце. На пару минут, пока… Ну, вы поняли, что…