Часть первая, она же последняя

Холодный октябрьский день казался по-настоящему серым и безжизненным.       Учитель что-то бубнил под нос, будто не объяснял нам тему, а говорил вслух с самим собой. Даже одноклассники, обычно шумные, сегодня притихли и разве что еле слышно шептались. Наверное, никто ещё не успел до конца проснуться после пролетевших выходных.       Я словно попал в сонное царство. Все звуки погружённого в дрёму классного кабинета сливались в гул, явно не настраивающий на учёбу. И за стеклом пейзаж открывался не интереснее.       Стена соседнего крыла школы была тоже какой-то безрадостной, что ли… В некоторых её окнах виднелись такие же ученики, сидящие на таких же скучных уроках с не менее скучными учителями. Худые деревья школьного дворика опали, сменив яркие наряды мрачными голыми ветками. Остались последние, почти сгнившие листики, которые ветерок иногда срывал простым дуновением.       «Лучше бы отпустили нас… Лишний час поспал бы», — появилась мысль.       В тетради находилась одна-единственная надпись: «Классная работа». Я убрал ручку, хотел уже положить голову на парту и задремать…       — Снег пошёл! — вдруг раздался счастливый восклик одноклассника.       Все повскакивали с мест и прильнули к окнам. Я поглядел на улицу.       Мелкие снежинки, словно пёрышки, плавно спускались с осеннего неба. Падая на землю, они мгновенно таяли, но это не мешало восхищаться. Событие стало знаком — знаком того, что совсем скоро наступит время, когда можно кидаться снежками, лепить снеговиков, скользить ботинками по льду, как на коньках! Нужно только немного подождать.       Одноклассники затолкались у подоконника:       — Снег! Снег! Снег!       — Сядьте обратно! — сонность учителя тоже как рукой сняло. — Вы дикие? Никогда снега не видели?       Но, несмотря на его тон, было видно, что и он пытается скрыть улыбку, радуясь первому снегу, который так внезапно оживил наш класс.