***

Гроза… Дождь лил так, что всё окружающее пространство превратилось в непроницаемую стену из влаги, а на земле кривыми дырами разверзлись блестящие, хлюпающие лужи, полные грязи. Казалось, что природа хотела смыть со своего лона всю ту мерзость и пошлость, которыми было буквально пропитано это место. А отчаянным громыханием и вспышками молний заглушить и ослепить тех, кто посмел осквернить бесценный дар жизни одним лишь своим существованием… Если бы не такая отвратительная погода, Саске никогда не зашёл бы даже на порог этого вызывающего тошноту притона. Что он здесь делает? Почему он должен сидеть и терпеливо ждать, вдыхая жуткую вонь от пота давно немытых тел забежавших поразвлечься преступников, перегара и алкоголя, а также приторно-цветочных духов местных шлюх? Но и бросить своего придурковатого напарника он не мог, поскольку тот наотрез отказался идти дальше, пока «не облегчит свои яйца». Учиха с отвращением мазнул взглядом по окружающим, быстро оценивая обстановку и особо не на чём не задерживаясь. Он еле подавил острое желание исчезнуть отсюда, как делал уже много раз до этого, но блядский ливень сегодня переломал все его планы. Сколько ему придётся здесь сидеть и ждать, пока его временный клыкастый товарищ утолит свою похоть, и они смогут, наконец, отправиться дальше? Неужели нельзя просто подрочить где-нибудь в кустах, а обязательно нужно тащиться через полдеревни в этот дешёвый бордель? А ведь Суйгецу каждый раз уговаривал капитана присоединиться, в красках расписывая все прелести и умения, которыми обладали эти готовые на всё женщины. А уж если взять одну шлюху и повеселиться сразу вдвоём… От этих красочных описаний к горлу Саске немедленно подкатывал приступ тошноты, и он одним взглядом давал понять, насколько отвратительны для него даже мысли о таком развлечении. Как вообще можно позволить кому-то подобному прикасаться к себе, особенно находясь в этом поганом месте? И неужели напарнику не противно трахать этих размалёванных девок, переходящих за один вечер из одних похотливых рук в другие — лишь бы заплатили? Визуализируя все свои мысли, Саске с отвращением скривился и уселся за пустой столик, аккурат рядом со входом, откинувшись на спинку деревянного стула. Он прикрыл веки, лениво наблюдая за обстановкой сквозь опущенные ресницы — в какой бы дыре они сейчас ни находились, всё равно нужно оставаться на чеку, ведь в непредсказуемом и опасном мире шиноби может случиться что угодно. Его взгляд упал на кучку готовых на всё девушек, жадно рассматривающих нового, симпатичного гостя, и в тайне ожидающих — может, он соизволит выбрать одну из них и разбавит своим присутствием их сегодняшний вечер? Они усердно стреляли глазами и грубо перешёптывались между собой, будто соревнуясь, кому достанется такая награда — возможность оседлать молодого, красивого как бог, брюнета? Вместо того чтобы валяться бревном под жирным, дёргающимся как кролик пьяным телом, каких в этом заведении сегодня было большинство. Но их мечтам не суждено было воплотиться в жизнь, ведь Саске не планировал оставаться здесь ни секунды дольше необходимого. И как только его напарник выползет из комнаты с блаженной лыбой на бледной роже, либо дождь хоть немного утихнет, Саске испарится отсюда со скоростью света. Заметив, что в его сторону направилась одна из девушек, призывно виляя бёдрами с явным намерением предложить скоротать этот вечер совсем за небольшие деньги, он немедленно пресёк эти порывы. Саске грозно нахмурил брови и помотал головой, чем вызвал явный приступ досады и огорчения, отразившийся на лице юной жрицы любви. Случайно его взгляд упал на сидевшую в стороне от этой кучки девушку. «Не может быть!» — неужели, зрение его не подводит и он смотрит сейчас на такое знакомое с детства лицо с округлившимися от шока зелёными глазами? Бывшая напарница, по-видимому, находилась в оцепенении, ведь она не сводила с него свой ошарашенный взгляд, забывая даже моргать. Как она могла выследить его здесь? Как он не заметил следы знакомой чакры, как только вошёл сюда? Да Саске и сейчас её не чувствовал! Возможно, это всё-таки не она? Нет, судя по всему, Сакура отлично его узнала, да и у кого во всей стране Огня может быть такой идиотский цвет волос? Видимо, эта дурочка научилась скрывать свою чакру, значит, хоть чему-то научилась с тех пор как Саске покинул команду. Параноидальная вспышка озарила и без того взбудораженные мозги Саске — Сакура не могла быть здесь одна, а значит, где-то неподалёку бегает и этот голубоглазый придурок, или, того хуже, его бывший сенсей. Но их чакры Саске не ощущал! На него накатила плотная волна гнева и негодования, застилающая разум кровавой пеленой ненависти, из-за которой он сейчас был готов придушить девку голыми руками! Неужели он плохо дал понять в их последнюю встречу, что искать его не нужно? Что это опасно для них самих, и что он с лёгкостью перебьёт их всех при первой возможности? Как можно быть настолько глупой и беспечной? Саске смотрел в чистые, невинные, зелёные глаза и видел в них лишь страх вперемешку с полнейшим удивлением, будто Сакура не надеялась его здесь встретить. А может быть, просто осознала, чем ей сейчас грозила эта встреча и поняла всю глупость их дырявого плана? Неужели она считает, что успеет вызвать подмогу, ведь Саске может убить её за секунду в любой подходящий для себя момент? Хоть привлекать лишнее внимание было очень недальновидным поступком сейчас, но ему необходимо было выяснить масштабы возникшей перед ним и его командой проблемы. Учиха уверенно поднялся на ноги и не спеша направился в сторону продолжающей пилить его своими изумрудами девушке. С абсолютно каменным выражением лица он подошёл к ней вплотную и, слегка сузив глаза, спросил: — Свободна? В ответ Сакура, находясь в полнейшем шоке от спонтанной встречи с любовью всей её жизни, лишь сглотнула и тихонько кивнула. Ведь если следовать её легенде, она правда свободна, так как её цель — беглый преступник, которого она выслеживает, ещё не закончил накачивать себя алкоголем. До этого Сакура должна была терпеливо ждать и лишь потом предложить свои услуги, ведь справиться с пьяным как свинья мужчиной, не оказывающим сопротивления, будет в разы проще. Опасаясь, что в случае отказа реакция Саске может оказаться непредсказуемой, а вся её конспирация слетит к чертям и миссия будет провалена, Сакуре только и оставалось, что продолжать изображать из себя шлюху, как и подобает куноичи на подобной миссии. По инструкции, в таких случаях полагалось просто вырубить ненужного «клиента» уже в комнате, обставив всё так, будто тот заснул, перебрав спиртного, и отправиться снова следить за целью. Однако что делать сейчас, Сакура не представляла. Она лишь послушно встала, ощущая, что ноги будто превратились в кисель и голову заволокла пелена ужаса и безысходности. Сакура молча отправилась в одну из свободных комнат, затылком чувствуя горячее дыхание возлюбленного и вслушиваясь в противный скрип старого деревянного пола, пока они шли по слабо освещённому коридору. К несчастью, из прикрытия на данной миссии у неё был лишь капитан Ямато, и тот ждал подопечную в гостинице в нескольких кварталах отсюда. Миссия была плёвой, а их цель даже не ниндзя, поэтому проблем с выполнением задания никто не ожидал, и помощи сейчас ей ждать было неоткуда… Шаги Сакуры всё замедлялись и замедлялись, она приближалась к заветной комнате, будто идя на казнь, совершенно не понимая, что бывшему напарнику могло от неё понадобиться. Однако чувство напряжения и опасности, витавшее в воздухе, и воспоминания об их последней встрече — ледяной взгляд любимых чёрных глаз, ослепляющий блеск катаны, готовой разрубить пополам некогда лучшего друга и ядовитые слова, презрительно сказанные ей, вариантов не оставляли. И ей нужно быть готовой дать отпор, или хотя бы сбежать, чтобы сохранить себе жизнь. Об успешном выполнении миссии оставалось только мечтать, но Сакура решила попробовать всё-таки поговорить с Саске. Образумить и постараться донести, что её смерть не принесёт ему никакой выгоды. Сакура судорожно перебирала в голове слова и аргументы и не заметила, как они оказались в маленькой, пахнущей плесенью комнатке, в которой из мебели была лишь старая, не особо широкая кровать и тумбочка. Здесь не было даже потолочной лампочки, и темноту, пролезающую внутрь через маленькое мутное окно, растворял лишь приглушённый свет старого настенного светильника. Не успела Сакура оценить обстановку и прикинуть варианты побега, как оказалась схвачена за горло бывшим напарником и прижата к предусмотрительно захлопнутой двери. Он смотрел на неё ненавидящим, обжигающим внутренности взглядом, и всем своим естеством источал волны гнева, будто проникающие под кожу. Сакура поняла, что даже не успела ничего сказать, и теперь сильные мужские пальцы так крепко сжимают её шею, перекрывая доступ кислорода — выдавить из себя хоть какой-то звук, кроме жалобного хрипа, не удаётся. Она схватилась за запястье своего бывшего напарника, инстинктивно пытаясь ослабить смертельную хватку, пока он окончательно не раздавил её горло. Осознание близости собственной смерти от рук самого желанного на земле человека всколыхнуло в её сердце такие давящие на разум чувства жалости к себе, что из глаз потекли две постыдные, предательские дорожки слёз, наполненные горьким осознанием близящегося конца. «Как же глупо было вот так погибнуть, на такой простецкой миссии да ещё и в руках своей первой и единственной любви!» Судьба определённо решила показать Сакуре своё извращённое чувство юмора… Знакомый блеск на щеках вечно ревущей и ноющей девчонки вмиг отрезвил опутанный злостью разум Саске. Он немного ослабил хватку, чувствуя острое желание поиздеваться напоследок над этой бесполезной дурочкой, чтобы хоть немного компенсировать своё неудовольствие от нахождения в этом паршивом месте. — Что, Сакура, нашла наконец своё призвание? Поняла, что тебе не стать шиноби? — язвительно прошипел он ей в лицо, прекрасно понимая, что это, конечно же не так. Но вот шанс напомнить о её слабости и бесполезности упустить не мог. — У меня миссия, — хрипло прошептала Сакура в ответ, жадно вдыхая драгоценный воздух, доступ к которому, наконец, получила. — Твоя миссия закончена, — грозно выпалил Саске. — Я что, неясно выразился? Не нужно бегать за мной! — Нет, Саске-кун, это не так, — продолжала лепетать Сакура, — мы не искали тебя, моя цель осталась в зале. Отпусти, пожалуйста… — Не ври, — прошипел он, приблизив лицо, — у тебя плохо получается. — Я говорю правду, — уже увереннее ответила Сакура. — Мы разыскиваем беглого преступника — такой грузный мужчина с седыми волосами. Моя цель захватить его, ты тут вообще ни при чём! Мы давно не ищем тебя… — добавила она уже тише. «Ни при чём» — эти слова полоснули по самолюбию Учихи, будто катаной. Неужели и вправду — их встреча лишь обычная случайность? И Сакура отказалась от дурацких мыслей вернуть его в деревню? Но как это возможно? Это же Сакура — верная и преданная, всегда готовая броситься за ним сломя голову! Неужели ему удалось отсечь от себя все мешающие вершить свою месть связи, и теперь он свободен? В голове и груди неприятно резануло от осознания полного одиночества в этом мире и собственной ненужности. Да что это? Он же этого и добивался, разве нет? И то, что глядя на свою новую команду, он неосознанно возвращался к воспоминаниям о старой — настоящей, которая его ждёт и любит, это всего лишь ошибки восприятия реальности его измученными мозгами? Ведь так? Почему же сейчас, смотря в эти наполненные слезами изумрудные глаза, Саске снова уносится мыслями в те далёкие времена, когда они были одной командой? И почему он понимает, что его злость частично вызвана характером миссии его бывшей напарницы? — И где же твоя команда? Неужели бросили тебя здесь одну? Или для тебя привычны такие миссии? — продолжал он плеваться ядом, отчаянно пытаясь загасить зарождающиеся в глубине души эмоции, чем-то напоминающие тревогу и даже… сочувствие. — Я одна, — тихо ответила Сакура, — со мной только Ямато-тайчо, но он в гостинице… Тебе ничего не угрожает, отпусти, пожалуйста. Я никому не скажу, что видела тебя, — предприняла она последнюю попытку образумить Саске. — Одна? Ты хоть соображаешь, как здесь опасно? — выпалил он, отчего-то злясь уже на бывших напарников за то, что отправили эту неумёху одну в логово, полное головорезов и жадных до развратных развлечений преступников. Он с ужасом представил, что случилось бы, окажись на его месте Суйгецу. Сакура также спокойно пошла бы с ним, опасаясь раскрыть себя, и что тогда? Дать ему отпор она всё равно бы не смогла в любом случае. А этот кретин навряд ли стал бы прислушиваться к её сбивчивым просьбам отпустить, а просто взял то, за что заплатил! От такой картины у Саске начало темнеть в глазах и тело прошивали насквозь разряды раздражения и отвращения к себе. Да почему же ему не наплевать?! Почему сейчас, находясь в непосредственной близости к Сакуре и прикасаясь грубыми пальцами к такой нежной, хрупкой шее, на которой судорожно колотится пульс, тело совершенно его не слушается, а в сознание начинают пролезать совсем не свойственные для него мысли? Какой же бардак он сотворил у себя в голове, если самая обычная встреча и короткий разговор с одним из призраков прошлого способен снести всю его выдержку и обрушить давно построенные ледяные стены отчуждённости и безразличия? Сакура не знала, что ещё ему ответить и лишь с жадностью вглядывалась в эти смертоносные, но, в то же время, любимые глаза. Она почувствовала, как её запястья были схвачены широкой мужской ладонью, а ухо опалилось горячим дыханием Учихи. — Не нужно ходить на такие миссии, — прорычал он, впечатавшись всем телом в дрожащую от страха Сакуру, и жадно вцепился грубым поцелуем в её приоткрытые и подрагивающие губы, а затем резко заломил руку, разворачивая лицом к стене. Когда горячая ладонь Саске по-хозяйски проникла под ткань её одежды, спешно пробираясь в нижнее бельё, до Сакуры дошло, что именно он задумал с ней сделать. Её догадки подкреплялись и жёстко упирающимся ей в поясницу членом, и теперь весь ужас ситуации просто намертво сковал Сакуру. Однако хрупкая надежда на то, что Саске просто решил напугать её, слегка оживляла парализованный разум, отчего Сакура нашла в себе силы и жалобно прохрипела: — Саске-кун, пожалуйста, не делай этого… — А разве ты не для этого пришла сюда? — злобно прошипел он ей на ухо, всё дальше подбираясь рукой к её самому нежному месту. Он совсем не старался быть осторожным или ласковым, заставляя Сакуру инстинктивно сжать бёдра и заодно сдавить его руку со всей силой, которая была ей доступна в таком положении. Находясь в полнейшем шоке от происходящего, Сакура безуспешно пыталась хотя бы попытаться сохранить свою честь, совершенно забыв о том, какой нечеловеческой силой обладала. Эти мысли были просто вытеснены из её головы совершенно другими — сейчас, в этом вонючем борделе любимый человек собирается лишить её так тщательно оберегаемой девственности. А разве не для него и берегла себя несчастная, надеющаяся на чистую любовь Сакура? Разве не мечтала с первых дней, как только начала изучать своё собственное тело, когда подошёл возраст, каким красивым и волшебным будет её первый раз? А ведь на месте своего первого в жизни мужчины она всегда представляла только Саске. Она отчаянно желала отдаться в эти крепкие руки, почувствовать всем телом его близость, испытать на собственной коже всю страсть и желание возлюбленного. Да уж, у судьбы определённо извращённое чувство юмора… Столь явное, но неуклюжее сопротивление совершенно не устраивало сгорающего от нетерпения Учиху, и он снова развернул свою жертву лицом к себе, раздвигая коленом её ноги, продолжая удерживать одной рукой запястья где-то в районе живота. Второй рукой он резко задрал топ, оголяя аккуратную девичью грудь, и жадно припал ртом к соскам, совсем не нежно сжимая их губами и даже покусывая. Из уст Сакуры вырвался сдавленный стон от смеси боли и накатывающего волнами удовольствия. Она смотрела на свою терзаемую грудь из-под опущенных ресниц, стараясь отложить в своей памяти эту завораживающую и одновременно страшную картину. Сознание до сих пор не могло поверить в то, что эти губы, так жадно сейчас ласкающие её соски, принадлежат именно Саске, отчего голова просто затуманивалась, а по телу пробегали искрящиеся волны возбуждения, отгоняя страх на второй план. Вскоре, по-видимому, насытившись, Саске решил перейти к главному блюду сегодняшнего вечера, и вновь поднял голову, вцепившись зубами в нежную шею прижатой к нему Сакуры, оставляя красные следы и заставляя её мычать и шипеть, стиснув зубы. Одновременно с этим, свободной рукой он начал задирать короткую её юбку, едва прикрывавшую бёдра, облегчая себе доступ к уже горячей от вожделения промежности, при этом всё так же не позволяя Сакуре свести ноги. Когда он едва коснулся рукой её влажных складок, Сакура не сдержала удивлённого вздоха и, откинув голову к стене, закрыла глаза. Ей было приятно и страшно одновременно, ведь она понимала, что кроме сдвинутых в сторону трусиков никакой преграды между её телом и властными руками Саске не осталось. А значит, близится тот самый момент, о котором она грезила и который видела в своих сновидениях. Однако возбуждение и сладкое предвкушение чего-то приятного мгновенно сменилось вспышкой боли и жжением, когда Сакура почувствовала внутри себя сразу два пальца, резко втиснутых в тугую промежность. Харуно вновь недовольно зашипела, инстинктивно сжав мышцы влагалища ещё сильнее, буквально захватывая пальцы Саске в крепкие тиски. Такая реакция, похоже, совсем не понравилась Учихе, и он бесцеремонно прикусил мочку девичьего уха, недовольно прошептав: — Успокойся… И это действительно помогло — томный, и даже какой-то чувственный шёпот будто отключил все инстинкты самосохранения в мозгу Сакуры, возвращая её в дурманящий океан эйфории и ожидания продолжения. К этому моменту Саске уже отпустил её руки, видимо решив, что она прекратит сопротивляться. Сакура сразу обхватила любимого за широкие плечи, пытаясь найти хоть какую-то опору, чтобы не свалиться от сбивающего с ног желания. Только вот это смелое действие вызвало довольно бурную реакцию Учихи, и он снова неистово впился в нежные губы Сакуры, вынув при этом пальцы обратно, и жёстко схватил её за запястья уже обеими руками. Саске с силой дёрнул её в сторону, грубо подталкивая к кровати, а затем резко повалил, обрушиваясь сверху, не прекращая грубо прикусывать её губы и властно захватывать её рот своим языком. В его действиях не было ни капли нежности или бережного отношения, все его движения были наполнены каким-то собственническим желанием взять всё то, что ему принадлежит по праву. К тому же, все робкие попытки Сакуры как-то показать своё неудовольствие от столь бурного натиска, не имели успеха. Прекратив терзать опухшие и местами окровавленные губы Сакуры, Саске торопливо стянул с неё бельё и начал ласкать её клитор, внимательно вглядываясь в полузакрытые зелёные глаза. Ей сейчас было настолько хорошо, что она практически не видела лица Учихи. Всё было будто подёрнуто дымкой, и Сакура лишь рвано дышала, часто поднимая и опуская грудь, касаясь торчащими сосками нависшего над ней Саске. Сакура не смогла бы сказать, как долго это всё продолжалось, и что ещё происходило в этот момент. Она полностью утонула в этих ощущениях, которые ей дарили властные, крепкие руки и сухие, горячие губы любимого человека. Окунувшись с головой в этот бурный поток уносящего её отсюда экстаза, Сакура совершенно забыла то, самое главное, чем был обязан закончится сегодняшний вечер. И вспомнила лишь тогда, когда почувствовала горячую, скользкую головку у своей промежности. Как бы Сакура не надеялась продолжить наслаждаться ласками Саске, но острая, обжигающая боль вмиг отрезвила её, когда он резко протолкнул в неё свой член сразу на всю длину, выдавливая наружу только жалобный крик, который моментально был прерван заткнувшей её рот ладонью. Она только попыталась что-то промычать Саске в руку, попросить быть нежнее и осторожнее, подождать, дать ей привыкнуть, когда почувствовала резкие, нетерпеливые толчки, казалось, разрывающие её пополам. Узкое девственное влагалище, недостаточно выделившееся количество смазки, и сжимающиеся от страха и стыда мышцы, делали процесс ещё более болезненным, не принося Сакуре ничего, кроме жжения внутри и вспышек боли где-то в глубине живота, когда Саске толкался особенно сильно. Это было абсолютно не похоже на то, что Сакура представляла в своих мечтах, и вмиг смыло с неё прежние чувства блаженства и вожделения. Сакура отчаянно пыталась хоть как-то расслабиться, чтобы смягчить ужасные ощущения, но резко накатывающие волны сожаления от несбывшихся надежд, и грубые, животные движения Саске совсем этому не помогали. Единственное, на что хватило сейчас её решимости, это попытаться слегка куснуть Саске за ладонь и дать себе возможность хотя бы вздохнуть полной грудью, не говоря уже о сильном желании выпустить рвущиеся наружу стоны и всхлипывания. Сакура осознала свою ошибку, когда в ответ на её старания освободить рот от жёсткой хватки Учихи, он недовольно нахмурился и быстро перевернул её на живот, подхватив при этом за талию, вынуждая встать на колени. Её несмелая попытка отползти от своего мучителя к изголовью кровати, закончилась лишь тем, что руки снова были схвачены и сцеплены за спиной, а сама Сакура теперь упиралась лицом в пыльную подушку, оказавшись в настолько унизительной позе, что слёзы опять брызнули из глаз. Не прошло и минуты, как Саске вновь безжалостно вошёл в неё, продолжая удерживать за запястья, а второй рукой грубо опёрся о поясницу, слегка надавливая и заставляя прогнуться. И снова он начал быстро и глубоко вбиваться в такую тугую и податливую плоть, совершенно не замечая, какие страдания сейчас испытывала его бывшая напарница. Казалось, Саске это вообще не волновало, а все ласки и нежные касания, которые он дарил до этого, Сакуре либо привиделись, либо были каким-то отвлекающим манёвром перед предстоящими пытками. Слегка запыхавшись от взятого изначально бешеного ритма, Саске замедлился и начал двигаться более плавно, выходя лишь наполовину. Он изредка задевал какие-то чувствительные точки на стенках девичьего лона, вызывая у Сакуры осторожные вспышки удовольствия. Были ли эти чувства реальными, вызванными физическими ощущениями? Либо они фантомно рождались в её собственной голове, подпитываясь осознанием того, чей именно член сейчас находится внутри неё? Сакура не знала. Она начала замечать, что боль постепенно начинает смешиваться с какими-то приятными чувствами, конечно, не сравнимыми с теми, которые она испытывала в самом начале. Сакура уже перестала плакать, лишь шумно выдыхала, когда Саске особенно сильно выколачивал воздух из её груди, слишком резко толкаясь в уже розовые от шлепков ягодицы. Запахи собственной крови и пота, смешивающиеся в воздухе, начинали дурманить её тяжёлую от недостатка кислорода голову, слегка притупляя чувства и заставляя потерять ощущение реальности происходящего. Она будто застыла сейчас во времени и пространстве, словно муха в янтаре, терпеливо ожидая окончания, которое всё не наступало. Сакура, наконец, почувствовала, что её мучитель ослабил хватку и начал вбиваться в неё более рваными движениями, совершенно теряя ритм и тяжело дыша. Вскоре он замер, оставаясь внутри Сакуры, и навалился ей на спину, прорычав что-то нечленораздельное на ухо. Она буквально распласталась под мускулистым, разгорячённым телом своего возлюбленного, ещё больше задыхаясь и ощущая, что он, наконец, с громким хлюпающим звуком выходит из неё. Единственное желание, крутившееся сейчас в потяжелевшей голове Сакуры — быстро одеться и сбежать. Сбежать, даже не взглянув на любимого человека, ведь до неё начал доходить весь кошмар содеянного им. Её обуревали чувства стыда, отвращения, беззащитности, и, в то же время, она корила себя за испытываемое временами удовольствие от всего происходящего. Да и как она могла оценить правильность случившегося? Ведь это был её первый секс, и сравнивать Сакуре было не с чем! А её девчачьи грёзы о нежном и чувственном первом разе с Саске — это лишь красивые мечты, основанные на бурной фантазии глупой дурочки. Способен ли Саске вообще быть нежным? Доступны ли такие сопливые чувства для его ожесточившегося, покрытого каменным панцирем сердца? Стряхнув с себя эти разрывающие душу мысли, Сакура поднялась и села на колени, пытаясь оценить масштаб трагедии. Она начала осматривать своё тело на предмет укусов и синяков, полностью игнорируя лежащего рядом партнёра. Как только она слегка приподнялась, в поисках остатков одежды, как почувствовала, что стоит уже полностью одетая, прислонившись к стене, а напротив неё светятся кроваво-красные глаза с быстро вращающимися вокруг зрачка томоэ. Сакура бегло оглядела себя и окружающую комнату, лихорадочно соображая, что же всё-таки с ней произошло, и как они с Саске так быстро переместились и даже оделись. Быстро осознав это, она лишь печально взглянула в уже почерневшие глаза своего возлюбленного, который продолжал жадно разглядывать её лицо. Сакура лишь приоткрыла рот, чтобы задать терзающие её вопросы, но сразу была прервана осторожным, нежным прикосновением губ Саске к своим… Это было совсем не похоже на его предыдущие поцелуи. Он будто спрашивал разрешения, ласково проведя языком между губ Сакуры, намекая, что нужно приоткрыть их чуть шире. И когда она поддалась, Саске легонько коснулся своим языком её, мягко поглаживая, ни капли при этом не напирая. Его движения были настолько осторожными, что казалось — он извинялся за всё то, что заставил Сакуру испытать до этого. Саске нежно, будто боясь сделать неприятно, приобнял её за затылок, и тихо прошелестел ей на ухо: — Не ищи меня. Я сам тебя найду, когда настанет время… Обещаю. После он скрылся, распахнув окно и ускользнув в еле-еле умываемую дождём черноту ночной улицы.