Часть 1

*** "We're seven mate, mates, we got us" " Run BTS" — Ваш парень очень неплох, — одобрительно кивает Онью, не открывая взгляда от сцены. В любой другой момент Намджун ликовал бы от гордости, потому что похвала от лидера «SHINee» действительно стоит многого, но сейчас он почти пропускает её мимо ушей. Потому что с «их парнем» что-то не так. Он не может объяснить, что именно — танец Чимина выглядит действительно здорово и профессионально — но расслабиться и наслаждаться минутой славы их ребёнка почему-то не получается. Причём судя по аплодисментам и восторженным взглядам окружающих, не получается только у него. Но всегда живущий выступлением Чимин сейчас почему-то мало взаимодействует с залом. Не светится изнутри. Непривычно затягивает движения к концу своей части. Намджун не хочет быть параноиком и напоминает себе, что в танцах он, мягко говоря, не профи и судить не ему. Может, это такой стиль. — Из него определённо выйдет толк, — соглашается с товарищем по группе Кхи. Намджун решает, что словам вообще-то ведущего танцора можно верить, и почти успокаивается. Но Чимин при заходе на дуэтную часть чуть теряет равновесие и едва заметно опирается рукой о пол. Правда, там сложная связка с быстрым поворотом и резким приседом, и Намджун уверен, что, например, его и Джина после таких финтов мотыляло бы по сцене как с хорошего бодуна, но это же Чимин. Их Чимин. С координацией которого тягаться может разве что Хоби. А потом они с Тэмином расходятся в синхроне — едва заметно, но опять же, это Чимин. Который сотрёт и ноги, и паркет в танцевальном зале, но номер до идеала доведёт. И на всякий случай прогонит ещё пару раз. Или не пару. — Хён, — неуверенно трогает его за рукав пиджака Тэхён. В его глазах — отголоски тех же сомнений, и Намджун больше не колеблется. Они кланяются ребятам из «SHINee» и под удивлëнными взглядами торопливо идут к кулисам. Намджун не то чтобы знает, зачем — просто кажется важным быть ближе. На всякий случай. За сценой ожидаемо оказывается масса народу, и пробраться сквозь неё до конца выступления они не успевают. Звучат последние биты, шквал аплодисментов — судя по всему, всё прошло отлично. Они заворачивают за последний поворот коридора и наконец видят сцену и ребят. Те уже почти поравнялись с кулисами, оба улыбаются, обнимаются, машут залу, и Намджун диагностирует себе паранойю. И почти пропускает момент, когда глаза Чимина вдруг тускнеют, он падает на колени и начинает заваливаться вперёд. Тэ сзади что-то выкрикивает, Намджун, чуть не снеся кого-то из стаффа, бросается вперёд. Но они всё ещё слишком далеко, а Тэмин стоит столбом, и Чимин как минимум разобьёт себе лицо о пол. Но тут откуда-то сбоку вылетает Чонгук. Подхватывает друга под плечи, падает на колени, принимая весь вес на себя. Неудобно выгнувшись, бережно обнимает, прижимает к себе. Намджун выдыхает. Рядом с макнэ материализуется испуганный Джин в недозастёгнутой рубашке. Приседает, помогает перевернуть Чимина на спину, настойчиво хлопает по щекам. — Чимин-а? — растерянно зовёт Тэмин и тут же получает то ли ревнивый, то ли откровенно сердитый взгляд от Чонгука. — Полегче, хён. Ты ему сейчас сотряс добавишь, — ворчит Тэ на Джина, когда они наконец тоже оказываются рядом. — Умный самый, да? — Давайте его перенесём, — пресекает пререкания Намджун, потому что они создают толпу и качественно перекрывают выход на сцену. — Я спрошу про свободную гримёрку, — подрывается с места Джин с явно активированным режимом курицы-наседки, — и про аптечку. И про… — Хён, это просто обморок, — напоминает Тэхён, — не паникуй. Первый раз, что ли? — А сам-то? Взглядом его скоро просверлишь. Намджун, присаживаясь на корточки рядом с Чонгуком, замечает на его щеке длинный росчерк от подводки. И растерянно замершего в нескольких метрах от них гримёра с палеткой и карандашом. Не сдержавшись, негромко фыркает. Чонгук удивлённо поднимает взгляд: — Что? — Ты сбежал от гримëра? Выглядело очень эпично. — Не смешно, хён, — хмурится тот, крепче обнимая друга, — он почти прилетел головой в этот хлам. «Хламом» оказываются какие-то металлические ящики, и Намджуна передёргивает от мысли, что могло бы случиться. Он благодарно сжимает плечо макнэ: — Ты молодец, малыш. Спасибо. Поднимает Чимина и идëт за расталкивающим собравшуюся толпу Тэхëном. Светлая макушка утыкается плечо, и у Намджуна что-то щемит внутри. Чимин на его руках весь какой-то трогательно маленький и хрупкий, больше похожий на ребëнка, чем на взрослого парня. И слишком лëгкий. Сейчас, без привычной улыбки, его лицо даже со слоями тональника кажется очень исхудавшим и измождëнным, и Намджуну очень хочется посмотреть в глаза каждому, кто не стыдится выливать на бедного ребёнка тонны хейта. Посмотреть и спросить «за что, блять, за что вы так с ним?!». Намджун правда не знает, почему такому хорошему и солнечному Чимину достаëтся чуть ли не больше всех них вместе взятых, и правда готов на всё, чтобы его защитить. Чтобы защитить всех своих ребят. Но к своему разочарованию и бессильной злости он может совсем немного — просто быть рядом, чувствуя, как за них за всех болит где-то внутри — и надеяться, что этого будет достаточно. Джин обнаруживается в дальнем конце коридора. Торопится навстречу, показывает свободную гримëрку, придерживает дверь, пропуская их внутрь. Дожидается, пока Чимина уложат на диван, и начинает хлопотать вокруг, ворча на Чонгука, чтобы не лез под руку. Тот не особо слушает и за пару минут бурной активности успевает смести на пол аптечку и почти разбить пузырëк с нашатырëм. Тэхён наконец не выдерживает — оттягивает макнэ в другой угол гримëрки и начинает поправлять тому макияж. Намджун устало опускается на стул. — Ой, — слабо доносится с дивана, — ну всё, хватит! — Ладно, — соглашается Джин и без капли сожаления ещё раз тычет нашатырëм своей жертве в лицо. — Ну хëëëн, — жалобно тянет Чимин, смешно морща нос. — Ребят, ну скажите ему! — А нефиг в обмороки падать, — пожимает плечом Тэ, старательно дорисовывая на второй щеке Чонгука симметричный росчерк. — Ага, — лаконично соглашается макнэ. — Ты как? — не даёт разгореться препираниям Намджун. — Нормально. — Нормально? — скептично переспрашивает Джин. — Серьёзно? — Что случилось? Чимин неопределëнно пожимает плечом и отводит взгляд. — Слушай, наш номер через полчаса, — начинает злиться Намджун, — если ты будешь играть в молчанку, я тебя на сцену не выпущу. — Да он опять не ел нихрена, — предполагает Тэхён. — жалко, человек хороший, но такой тупой! — Я не успел! — обиженно вскидывается Чимин. — Я правда не успел! — Гуки, — устало сжимает виски Намджун, — сходи за… — За едой, — срывается с места макнэ, — я понял, я мигом, хëн! — Он не успеет, — качает головой Джин и виновато морщится, — надо было раньше об этом подумать. — Успею! — Чонгук вылетает в двери, и, судя по звукам, почти сносит кого-то по в коридоре. — Всё нормально? -раздаëтся голос Шуги, и привычного пофигизма в нëм сильно меньше, чем обычно. — Он живой? — в тон ему спрашивает Хосок. Они вваливаются в гримëрку, находят взглядом вполне живого и даже целого Чимина и, кажется, выдыхают. Чонгук входит следом с какими-то пакетами. — Отошли, блин, на минуточку, — фонтанирует эмоциями Хоби, — возвращаемся, а нам типа по секрету рассказывают, что «один из наших упал со сцены, убился, почти утонул в своей крови и»… — Хватит! — прерывает его очень побледневший и явно представивший это всё Джин. — Не надо, пожалуйста. — А мы в это почти поверили! — жалуется Хосок, заваливаясь на диван и притягивая невезучего донсена к себе. — Чимин-а, больше никогда так не делай, ладно? Второго инфаркта мы с Шугой не переживëм. И седеть нам тоже рано, и… — Хорош трындеть, — морщится Юнги. Хлопает по рукам пытающегося заглянуть в пакет Чонгука, отбирает и кидает на колени Чимину. — Что это? — удивлëнно поднимает брови тот. — Ну ты же опять не ел нихера, — пожимает плечом Юнги, и Намджуну почти смешно, потому что пару минут назад Тэхён говорил абсолютно то же самое. — Я не успел, — жалобно повторяет Чимин. — У нас сначала была наша репетиция, потом сразу репетиция с Тэмином, потом саундчек, грим, потом концерт, и… Простите. Я старался как мог. Он почти плачет, и Намджун чувствует себя очень виноватым за то, что недоглядел. У ребëнка было на репетицию больше, за время которой остальные успели поесть и отдохнуть, а никто не придал этому должного внимания. — Всё хорошо, мы так и подумали, — мягко обнимает Чимина Хоби и фыркает, — всë хорошо, кажется, у всех, кроме составителей расписания этой премии. Судя по лицу Намджуна, им мало не покажется. Намджун пытается понять, когда Хосок научился читать мысли. — Ты действительно хорошо справился, — негромко говорит Тэхён, наваливаясь на Чимина с другой стороны, — тебя даже хвалили остальные «SHINee». — Правда?! — неверяще вскидывает брови тот. Намджун кивает: — Серьёзно, никто не понял, что что-то не так. Ты молодец. — Вы поняли, - бормочет Чимин, и, кажется, опять собирается плакать. - Да как тут не понять? - фыркает Чонгук. - Ты когда на последней точке стоял, у тебя глаза, как у зомби были! Я боялся, ты даже до кулис не дойдëшь. — Дайте человеку поесть, — вмешивается Юнги, — остынет же всë. А в следующий раз, мы повесим на него табличку «покорми меня». Для других. Потому что вот нас не было рядом три часа, и… Раздаëтся стук в дверь, и в проëм заглядывает голова Тэмина: — Чимин-а, ты как? Чимин, обнимающий пакет с едой и обнимаемый со всех сторон, смущëнно улыбается и поднимает вверх большой палец: — Отлично. У меня самая лучшая группа. — Да я до сих пор не понимаю, вы мысли друг друга читаете или как? — искренне удивляется Тэмин. Намджун тоже не понимает. Просто в какой-то момент они начали друг друга чувствовать на каком-то подсознательном уровне. И ему просто очень хочется верить, что это поможет им друг друга не потерять.