***

Леголасу было девять, когда его мама погибла. Она и отец часто вдвоем уходили в лес, чтобы поохотится. Всегда они возвращались с добычей, и повара готовили вкусный ужин. Леголаса пока не брали, ведь считали слишком маленьким. «Вот научишься управлять лошадью и стрелять из лука одновременно — возьмём тебя собой», — отвечала мама на все его просьбы. Отец же только смеялся и ерошил ему волосы. Рядом с мамой он вообще много смеялся, постоянно улыбался, держал её за руки и при любом удобном случае норовил поцеловать то в щёку, то в губы, то в висок. Когда он занимался делами у себя в кабинете, Леголас гулял с мамой по саду, рассказывал ей, чему научился, слушал, как она читает, или просто сидел рядом. Жизнь виделась ему счастливой, бесконечной сказкой. Однако всё изменилось в один вечер. Только началась осень. Утром мама с отцом ушли на очередную охоту, а Леголас к учителям. После уроков этикета, истории и астрономии он отправился в сад, чтобы дожидаться родителей уже там. Однако они от чего-то задерживались. Начало темнеть. На небе зажглись первые звёзды, и Леголас высмотрел несколько созвездий, а также нашёл Эарендиля. Начало холодать, и служанка принесла плащ. — Мой принц, идемте во дворец. Дождётесь короля с королевой там, — предложила она, наблюдая, как Леголас кутается в верхнюю одежду. Однако тот не соглашался и упрямо мотал головой. Никуда он без них не пойдет. К тому же во дворце он не сможет показать маме созвездия Элберет, когда та вернётся, а он ведь должен показать, чему научился, пока её не было. Наконец-то он услышал шаги. Вскочив со скамейки, на которой просидел уже несколько часов, он бросился навстречу фигуре, появившейся со стороны леса. Он вдруг понял, что фигура всего одна, но какая-то странная, словно один несёт другого. Леголас остановился, недоходя несколько шагов. Свет луны осветил лицо его отца. В этот момент оно было таким холодным, отстраненным и пугающим, что Леголас оторопел, не в силах и слово сказать. Вдруг он увидел выбивающиеся из-под капюшона плаща светлые как у него самого волосы, только слегка вьющиеся. Мамины волосы. Дар речи вернулся к Леголасу, и он негромко позвал: — Отец, что с мамой? Но тот даже не посмотрел на него, прошёл мимо, бросив пару слов служанке. Та согласно кивнула и подошла к Леголасу. Крепко взяв его за руку, она повела его ко входу во дворец. — Что с мамой? — снова спросил Леголас, пытаясь вырваться. — Идём во дворец, мой принц. Король всё вам потом расскажет. Всё потом, — отвечала эльфийка, а в голосе её звенели слезы. Леголас стал вырываться ещё активнее. Он нё мог ждать! Не мог спокойно идти, когда в нескольких шагах впереди отец нёс на руках маму, и лицо у него было страшное. Однако служанка не дала ему вырваться, всё же тоже была эльфийкой, и справится с ребенком было в её силах. Так они добрались до дворца. Леголас собирался и теперь следовать за отцом, но тот быстро скрылся в каком-то боковом коридоре, а принца отвели в его комнату и заперли. Он чувствовал себя брошенным, преданным, одиноким, хотя до этого и не знал таких слов. С ним, конечно, осталась служанка, но это дело не меняло. Случилось что-то плохое, что-то непоправимое. Леголас расхаживал по комнате, не в силах сидеть на месте. Секунда за секундой, минута за минутрй, час за часом он ждал, что вот сейчас откроется дверь — и в комнату войдет отец, объяснит, что случилось, почему он прошёл мимо, почему он не ответил ему, ведь раньше всегда отвечал, каким бы глупым не был вопрос. Но ничего этого не происходило. Когда небо прорезали первые лучи рассветного солнца, Леголас сел на кровать и заплакал. Постель рядом с ним мягко прогнулась, и служанка обняла его. Она ничего не говорила, лишь гладила принца по спине, делясь своим теплом. Леголас прижался к ней всем телом. Так он и уснул, измученный и утомленный переживаниями. Проснувшись где-то около обеда, Леголас сразу же сел на постели. Голова у него болела от пролитых слёз, а глаза горели. Воспоминания быстро вернулись к нему, и снова захотелось плакать, но Леголас сдержался. Услышав шорох от его движений, из смежной комнаты вышла служанка. Леголас узнал её и негромко спросил: — Марадель, я могу пойти к отцу? — Можете, мой принц. Только сначала умойтесь, — ответила Марадель, раскрывая шторы на окне. Леголас чувствовал себя как-то не так, не на своем месте. Приводя себя в порядок, одеваясь в чистую одежду, спокойно сидя, пока Марадель рассчёсываоа ему волосы, он ощущал себя как во сне. Наверное поэтому, выйдя из комнаты, он не побежал, а спокойно пошел за служанкой. Та привела его к кабинету отца, открыла дверь, но сама входить не стала. Леголас замешкался на пороге, но быстро собрался с силами и смело сделал шаг вперёд. Отец сидел в кресле у окна, низко опустив голову и сложив руки на коленях. Услышав скрип двери и детские шаги, он даже не пошевелился. Леголас остановился рядом с ним и заглянул в лицо. — Отец?... Только сейчас король перестал походить на безмолвную статую. Он тяжело вздохнул, передёрнув плечами, и поднял взгляд на сына. В его глазах, обычно светящихся, словно звёзды, погасло что-то важное. Он сделал глоток из бокала, взятого со стола, и негромко произнес: — Мама умерла. Два слова. Всего два коротких слова. Они эхом прокатились по комнате и разбились о непонимающий взгляд Леголаса. — Умерла? — переспросил он, пробуя на вкус малознакомое слово. — Да… Умерла, — повторил король, и что-то в его голосе сломалось. Леголас хлопнул глазами. Умерла… У-мер-ла… Ум:ер-ла… Умерла. Умирали персонажи легенд, умирали великие войны, правители и солдаты в битвах. Как же его мама могла умереть? Она ведь просто его мама! Его мама… Умерла. Леголас и не заметил, как отец притянул его к себе, усадил на колени и крепко обнял. Он даже немного обрадовался, ведь отец давно уже перестал так делать. Однако в голове продолжали крутиться три слова. Его мама умерла. Это звучало как плохая шутка, глупая выдумка! Неужели они просто решили его, Леголаса, разыграть? Шеи коснулось что-то мокрое, и отец шмыгнул носом. Леголас искренне удивился. Он что, плачет? Этого просто не может быть! Его отец не может плакать, как и мама умереть… Но всё оказалось правдой. Его отец плакал, почти бесшумно, лишь дрожь выдавала его. Леголас принялся гладить его по спине, желая успокоить, но вскоре и по его щекам заскользили слезы. А он то думал, что они у него закончились ещё вчера. *** С этого дня жизнь Леголаса кардинально изменилась. Из счастливой сказки она превратилась в серую действительность. Маму Леголас больше никогда не видел. Его не пустили попрощаться, и он сильно обиделся за это на отца. Он ничего не понимал, ждал ответы на свои вопросы, однако никто не спешил что-то ему объяснять. Отец превратился в короля, холодного и отстраненно. Раньше он был таким только на советах и во время работы, а теперь всегда. Он больше не смеялся и не улыбался, даже Леголасу. К отцу он был привязан не меньше, чем к матери, и теперь как будто лишился сразу обоих. Теперь он тенью следовал за королем, потерял аппетит, плохо спал. Дворец, раньше казавшийся просторным, наполненным загадками, стал пустынным и холодным. По большим залам гуляло пугающее эхо. Как это раньше Леголас его не замечал? Теперь он заметил многое, что не видел раньше. Блуждая по коридорам, когда отец занимался в кабинете, он замечал тени в темных закутках, и они пугали его. Несколько лет Леголас прожил как в тумане. Дни были похожи один на другой и тянулись бесконечно долго. Отец всё больше отдалялся от него, закрылся в себе, возводил вокруг себя стены. Напрасно Леголас пытался достучаться до него. Всё изменилось в один день. Леголас смог пробраться к отцу в кабинет, и тот не стал его погонять. Король сидел за столом и разбирал какие-то бумаги, а принц устроился на подоконнике и листал книгу. Вдруг в дверь постучали, и один из советников заглянул в кабинет. — Милорд, к вам посетитель, — произнес он, слегка запнувшись. — Я никого не принимаю, — бросил король, не отрывая взгляда от бумаг. — Он… Она настаивает на встрече. Назвалась Келервен. Сказала, что… — Что отказа я не потерплю, — закончил фразу женский голос. Советник сделал шаг в сторону, и в кабинет вошла эльфийка. Походная одежда была в дорожной пыли, плащ явно знавал лучшие времена, но лицо оказалось ничуть не утомленным. Король, заслышав её голос, порывисто поднял голову и замер. Советник тихо вышел, притворив за собой дверь. — Давно не виделись, Трандуил, — произнесла эльфийка, и по лицу её пробежала тень. — Но я предпочла бы не видеть тебя столько же, только чтобы не возвращаться сюда из-за таких вестей. — Долго же они до тебя доходили, — с горечью ответил король. — Три года прошло. — Туда, где я была, вести доходят еще дольше. Повезло, что я решила заглянуть в Ривиндейл, там и узнала. Леголас отложил книгу и наблюдал за разговором взрослых. Эту эльфийку он никогда раньше не видел, но вот имя её было ему знакомо. Келервен звали мамину подругу, которая много лет назад отправилась путешествовать по Средеземью. Леголас, когда впервые услышал об этом, тоже заразился идеей отправиться в неизведанные земли. Пока он пребывал в своих мыслях, король обменялся со старой знакомой несколькими фразами, и они обнялись. — Прости, что не приехала раньше, — негромко попросила Келервен. — Да что тут прощать, — отмахнулся король. — Ты на долго? — Пока не прогонешь, — улыбнулась Келервен и вдруг заметила Леголаса. — Хей, здравствуй. Леголас, кажется? — Да, — кивнул принц и наконец слез с подоконника, всё же это невежливо. — Здравствуйте. — Рада с тобой познакомиться, — ответила Келервен. — Твои покои всё ещё ждут тебя. Сейчас распоряжусь, чтобы растопили камин, а то зима всё-таки, — как-то оживился отец. — Я бы и от обеда не отказалась, — задумчиво произнесла Келервен. — А то до вас пока доедешь… *** Вместе с Келервен во дворце поселилась весна, во всяком случае Леголасу казалось именно так. Теперь отец не всегда был грустным. Пару раз Леголас даже видел его улыбку. Келервен не давала им заскучать. Нельзя сказать, что она была веселой и яркой. Одевалась она скромно, преимущественно в мужской костюм, говорила тихо и спокойно. Смех её походил на переливы весеннего ручья, а волосы напоминали лунный свет. Далеко не сразу Леголас привык к новой подруге. Он одновременно тянулся к ней и избегал. Ему казалось, что проводя с ней время он тем самым предает маму, свою память о ней. Иногда он целыми днями был рядом, а иногда избегал неделями. Келервен никогда не прогоняла его, не отмахивалась, даже если была не в духе. Вместе они отправлялись на конные прогулки. Келервен рассказывала о своих странствиях, и Леголас слушал затаив дыхание. Он смотрел на подругу восхищенным взглядом и мечтал пройти теми же тропами, что и она. — Вы возьмёте меня собой, когда отправитесь в путь в следующий раз? — спрашивал Леголас неоднократно. Он прекрасно понимал, что жизнь в четырех стенах не для Келервен. Она тосковала по приключениям с каждым годом всё сильнее. Леголас чувствовал это на каком-то другом уровне, понимал душой, а не разумом. И принц страшился момента, когда придется расстаться. — Как знать, — отвечала Келервен, и в уголках её глаз читалась улыбка. Леголас улыбался в ответ и верил, что его мечты сбудутся. Что когда-нибудь он соберёт всё самое необходимое, попрощается с отцом и выйдет за порог. Ноги сами поведут его по неприметной тропинке, и останется только гадать, куда она его выведет. А рядом будет Келервен. Они вместе пройдут сотни лиг, вместе увидят другие королевства, вместе будут справляться с трудностями. Порой он представлял, как бы всё это могло произойти. В какой-то момент Леголас понял, что Келервен поселилась в его мыслях и никуда оттуда не уходит. Он думал о ней всегда и везде. Что бы он не делал, она словно незримо стояла за его плечом. Леголас равнялся на неё во всём. Не то чтобы ему это не нравилось или мешало, но чувствовал он себя как-то не так, словно он не имеет права так много думать о ней. Незаметно Леголасу исполнилась пятнадцать, двадцать, двадцать пять. По эльфийским меркам он был совсем ещё юным, но принц отличался необычайной рассудительностью. У него не было друзей среди сверстников, лишь отец и Келервен были ему по-настоящему близки. Это оставило свой отпечаток. Леголасу не с кем было обсудить некоторые вещи, и всё приходилось переживать в себе. К отцу он мог обратиться с каким-то материальными вопросами, никак не связанными с чувствами. Король плохо владел своими эмоциями и помочь сыну ничем не мог, даже если и хотел. За таким советом стоило бы обратиться к Келервен, но Леголас не мог, ведь чувства её же касались. Поэтому приходилось справляться своими силами, но это плохо получалось. Иногда ему казалось, что Келервен что-то подозревает. Она ничего не спрашивала, ничего не говорила, но порой Леголас замечал её задумчивые, тревожные взгляды. А ещё ему показалось, что Келервен стала отдаляться от него. Времени вместе они проводили теперь куда меньше. Всё чаще в разговорах Келервен говорила, что снова хочет в путешествие, однако, по всей видимости, без Леголаса. Тот чувствовал почти детскую обиду. Она ведь говорила, давала надежду, а теперь собиралась уйти. Леголасу придется обходится без неё, а он ведь только почувствавал вкус жизни. День отъезда был назначен. Келервен собиралась в дорогу, подолгу обсуждала какие-то вопросы с отцом и совсем позабыла про Леголаса. Тот готов был чуть ли не биться головой о стены от отчаянья, но понимал, что поделать ничего не может. Принц словно заболел какой-то неизвестной болезнью, которая с каждым днём выматывала его всё сильнее и сильнее. Поэтому вечером накануне отъезда Келервен он всё же пришел к ней и решил хотя бы попробовать уговорить её остаться или же взять его с собой. *** На негромкий стук в дверь Келервен ответила таким же тихим «войдите». Леголас с долейй нерешительности вошёл в комнату, останавливаясь в шаге от порога. Келервен, стоявшая у окна, обернулась, почувствовав его присутствие. — Здравствуй, Леголас, — произнесла она ровным тоном. — Вам обязательно уезжать сейчас? — позабыв о приличиях спросил Леголас. Келервен тяжело, как ему показалось, вздохнула. Проведя рукой по лицу, она ответила: — Обязательно. — Но почему?! — Леголас сделал несколько шагов вперёд. Он искренне непонимал, почему именно сейчас. Прошло немногим больше десяти лет с тех пор, как она вернулась. Для эльфа это всего мгновение, но для Леголаса половина жизни. И расставаться с этой половиной не хотелось. — Потому что пришло время, — просто произнесла Келервен. В голосе её не было эмоций. Она словно прятала их, упорно маскировала безразличием. Это ранило, притом очень сильно. Леголас упрямо вскинул голову. — Это только отговорки. Вы бежите от чего-то! Бежите от меня! Фраза сорвалась с языка случайно, но Леголас вдруг понял, что она очень похожи на правду. Он даже замер, прервав свои упрёки. — Вы ведь обещали, — наконец выдавил он и опустил взгляд в пол. — Я ничего не обещала. Слова упали на плечи принца неподъёмным грузом. Она ведь и вправду ничего ему не обещала. Её слова можно было расценивать лишь как намек на согласие, не более того. — Это не справедливо, — словно сам для себя произнес Леголас. — Что именно ты считаешь несправедливым? — осведомилась Келервен. — Что я люблю Вас! — вскинулся Леголас и встретился с ней взглядом. — Я люблю Вас, а Вы уходите! Это я считаю несправедливым. Мир вокруг замер. Только спустя несколько ударов сердца принц понял, что сказал. И как в прошлый раз он понял, что слова оказались правдой. Как это он раньше не понимал этого? Или понимал, просто не хотел принять?... — Именно поэтому я и ухожу, — сказала Келервен как отрезала. Леголас стоял столбом и ничего не мог ответить. Правда, свалившаяся на голову, оказалась слишком неожиданной. Келервен взглянула на него с сочувствием и опустила голову. — Любовь — это очень сложное чувство. С ней трудно жить, да и она может оказаться ложной. Я не могу принять твои чувства. — Почему? — Потому что не уверена в их истинности. Леголас, я прожила много столетий и стала свидетелям множества судеб. Я знаю, как всё может повернуться, и знаю много не самых лучших историй. Пойми мои опасения. Принц ловил каждое её слово. Когда Келервен замолчала, он сократил разделяющее их расстояние в пару шагов. Взяв её за руки, он слегка сжал чужие запястья. — Но значит ли это, что у меня всё же есть шанс? — спросил он, замирая в ожидании ответа. — Шанс есть всегда, — туманно произнесла Келервен и высвободила руки. — Завтра я уеду. А вот когда встретимся в следующий раз… В общем там виднее будет. Прощай, или лучше сказать до свидания… К себе Леголас возвращался как в тумане. В голове крутились слова Келервен. Они снова внушали надежду, а Леголас сильно в ней, надежде, разочаровался. Однако и не надеяться он не мог. Переживаний было так много, что где-то в затылке поселилась тупая боль. Оказавшись в спальне, принц сел на кровать, а после и прилёг. Как он уснул не помнил, но когда прос нулся узнал, что пролежал в беспамятстве почти неделю. Келервен к тому моменту уже уехала. Оставалось надеяться лишь на то, что следующая их встреча произойдет как можно раньше.