Малый рабочий

Еще полтора года назад, когда я впервые вошла в лекционную аудиторию и впервые встретилась со своей группой, мой взгляд зацепился на нем. Он выделялся на фоне прочих. Высокий, с длинными, небрежными, черными волосами, которые на солнце отблескивали бронзой. Пока все активно общались друг с другом, обсуждали предметы, которые нам предстоит изучить, он сидел в одиночестве и слушал музыку, спрятавшись от мира за, отросшей по подбородок, челкой. Изящные пальцы отбивали какой-то ритм о поверхность парты. Я не знаю, чем он привлек меня. Может быть, тем, что держался особняком. А может, тем, что на фоне пестрой группы он был «белой вороной», вернее «черной» - ибо это и был основной цвет всей его одежды. Впервые заговорить с ним я решилась лишь после зимней сессии. Полгода молчания и мимолетных взглядов, дабы убедиться, что он пришел. А он же, в свою очередь, словно не замечал меня, не знал о моем существовании. И вот, в феврале первого курса, я написала ему. Какую-то глупость по типу «привет. как дела? мы учимся вместе.». Уж не помню, что именно он ответил, но так и началось наше общение. Какое-то время мы общались лишь в сети, а пересекаясь в ВУЗе, лишь здоровались. Сейчас же наше дружба куда ближе. Не помню, когда, но в какой-то момент мы начали больше общаться в реале, обедать за одним столом в столовой и иногда вдвоем пить кофе после пар. Однажды, после того как я не видела его несколько недель, при встрече я поцеловала его в щеку. Звонко. На виду у всей группы. Конечно, потом я долго нервничала, что нас могли не так понять, но он не сменил своего отношения ко мне. Сейчас, он – первый к кому я бегу изливать душу и плакаться о дураках-бывших. В ответ, он позволяет ворошить его прошлое, что он назвал когда-то чем-то «интимным». Однажды я задумалась - почему меня так тянет к этому барабанщику? *** Преподаватель, не желая читать лекцию, включил фильм по своей специальности и уткнулся в телефон. На доске для проектора, какой-то мужчина, назвавшийся доктором наук, вещал «очень важную информацию». Мы сидели почти в самом конце аудитории и слушали происходящее в пол уха. - Никит? – шепотом позвала я друга. - М? – не сводя глаз с экрана отозвался он. Казалось, он и правда вникает в видеоряд. - Не, ничего… - мысль, что назойливо мозолила мой мозг, куда-то испарилась и я уже не помнила, что хотела спросить у юноши. Солнечный свет играл в волосах, щекотал ресницы, подчеркивая его профиль, что идеально смотрелся бы на какой-нибудь монете. Он всегда казался мне красивым, безумно красивым, но сейчас, в теплых солнечных лучиках, он словно бы сошел с какого-то полотна. Видимо заметив, что я блуждаю по его лицу слишком долго, Никита повернулся ко мне и вопросительно вскинул подбородок. Румянец тут же залил мои щеки, и я захлопала ресницами: - Ничего! – шепнула я. Теперь уже его взгляд был прикован ко мне, что почему-то смущало. Раз за разом, сидя рядом с ним, я не могла сосредоточиться на теме занятия, но раз за разом садилась с ним. И обычно, когда я залипала на него, он вот так на меня не смотрел. Сейчас же он словно буравил меня взглядом, серьезным и спрашивающим. Я отвела взгляд и неловко заправила прядь волос за ухо. Никита же усмехнулся, но не отвел глаз. Я взглянула на его левую руку, которая начала отбивать указательным пальцем какой-то ритм. Это молчание начало нагнетать. Я чувствовала, как парень смотрит на меня, на то, как я расчеркиваю ручку по клетчатому листу. Чувствовала какую-то улыбку в его взгляде и не могла понять, что она значит. Рой мыслей в голове гудел громче «доктора наук» из видео. - Ты мне нравишься, - чуть громче прежнего шепнула я, вернув взгляд на брюнета. Осознание того, что я сказала это вслух пришло очень быстро и я прикрыла рот рукой. Я столько раз представляла, как скажу это и, возможно поэтому, не поняла, как допустила эту ошибку. В голове все это выглядело совсем по-другому. Улыбка медленно сползла с лица моего друга, но я могла видеть, как уголки его губ еле заметно вновь чуть приподнялись. Мои брови с какой-то грустью сползли к переносице, и я просто смотрела на Никиту в какой-то немой мольбе. Но он молчал, не сводя с меня глаз. Когда в носу защипало, а слезы начали предательски подступать, я поняла, какая же я дура и перевела взгляд с юноши на свою тетрадь. Чуть шершавая ладонь коснулась моего запястья. Никита погладил мою руку большим пальцем, но так ничего и не сказал. *** С того дня прошел почти месяц. Мы все так же сидели вместе, вместе обедали. Но груз стыда после сказанных в моменте слов, не давал мне спокойно выдохнуть. Я не могла найти себе места, не могла нормально говорить с Никитой. Каждый раз, когда он начинал какой-либо разговор я старалась отвечать немногословно и быстро свести разговор на нет. И за это я тоже чувствовала перед ним вину, но ничего не могла с собой поделать. - Мне пришли новые тарелки . Середнячок конечно… - полушепотом начал Никита, пока преподаватель объяснял, как выполнить задание, данное на дом. – Ну, те самые, которые я тебе показывал, - в последнее время он стал разговорчивей обычного, чаще начинал диалог, явно пытаясь вывести меня на разговор. - Понятно, - я не отрывала глаз от тетради, боясь поднять глаза и встретиться с ним взглядом. Я пыталась отсесть от друга, побыть наедине с собой, но он каждый раз подсаживался ко мне и даже просил отсесть того, к кому я садилась. Это его поведение загоняло меня в тупик, и я все больше и больше путалась в себе, не знала, что думать. - Эй, - чуть тише шепнул брюнет, явно ожидая услышать от меня больше, чем просто «понятно». Он мог возмутиться, но голос его был мягким, мягче обычного. Теплая ладонь легла поверх моей и чуть сжала. – Тома? - Разрешите выйти? – подорвалась с места я, одергивая руку. Мой голос чуть дрогнул и прозвучал выше обычного, но никто этого не заметил, или же сделал вид, что не заметил. Когда преподаватель безразлично махнул рукой куда-то в сторону двери, я машинально сгребла все свои вещи в рюкзак и вылетела из аудитории. Сама не понимая зачем я это делаю и почему бы просто не поговорить с другом, я нервно шла через весь этаж к своему любимому окну в закутке. Вид, что открывался оттуда меня всегда успокаивал: густой березняк и где-то вдалеке, если приглядеться река и кажется, что ты не в душном учебном корпусе, а где-то на природе, дышишь свежим воздухом. Я уже почти дошла, когда меня нагнали быстрые шаги: - Не хочешь объясниться? – Никита чуть обогнал меня и юркнув в закуток встал напротив, скрестив руки на груди. - Ты о чем? – я сделала вид, что ничего не понимаю, пытаясь скрыть волнение, которое явно слышалось в голосе. Я прошла мимо и поставила рюкзак на окно. Юноша же, нахмурившись, следил за каждым моим действием: - Не строй из себя дурочку, Том… - Я и не строю, - впервые за месяц я встретилась с ним взглядом. И в его глазах я увидела лишь раздражение, которое словно еще сильнее закипело от моих слов. В два шага парень оказался возле меня. Я ждала его слов, но он молчал. Смотрел мне в глаза, чуть глубже обычного, дышал и молчал. Я уже хотела сказать что-то вроде «все окей, возвращайся», когда он грубо взял меня за руки и так же грубо прижал к стене. - Что ты…? - Ты думаешь я не понимаю? Думаешь, я не вижу, как ты смотришь? – сквозь зубы прошипел Никита, глядя мне в глаза. - Я не… - Зачем говорить что-то, а потом мазаться? – он чуть сильнее сжал мои запястья, надежно сцепленные у меня над головой. - Не понимаю, о чем ты, - я хотела отвести взгляд, хотела вырваться из его цепких рук и сбежать. Сбежать и не видеть его как можно дольше. Но я продолжала смотреть за тем, как в его серо-зеленых глазах, в которых прежде я находила спасение, разгорается раздражение, какой-то незнакомый мне огонь. - Все ты понимаешь, - почти прорычал парень над моим ухом. Горячее дыхание обожгло кожу. Мне хотелось провалиться сквозь землю. С одной стороны мне было некомфортно и даже немного жутко в этой ситуации, а с другой мне безумно нравилась эта близость между нами. Нас разделяли лишь считанные сантиметры, которые так стремительно стремились сократиться. – Скажи это снова. - Сказать что? – чуть дерзко бросила я, стараясь не смотреть на него. - То, что говорила месяц назад. До того, как тронулась умом и решила, что можешь избегать меня. Чуть помедлив, я вновь встретилась с ним взглядом и выпалила как на духу: - Ты нравишься мне! Доволен? Огонек в его глазах вспыхнул новой силой, мне даже показалось, что в серости радужки появился какой-то голубой оттенок. Никита как-то самодовольно ухмыльнулся и ослабил хватку, но рук моих не отпустил: - Я чувствую тоже самое. - Чт..? – но мгновение и его горячие губы встретились с моими. Я не могла не ответить на этот поцелуй, требовательный и чуть грубый. Парень отпустил мои руки и взял меня одной рукой за затылок, притягивая ближе, другая же стремительно опустилась на мою талию. Я чувствовала, как подкашиваются ноги, как я словно таю в его руках. Чтобы не упасть, я ухватилась за его руку, что путалась пальцами в моих волосах. Неужели это и правда происходит? Сдавленный стон сорвался с мох губ, когда Никита чуть сжал мои волосы, целуя сначала скулу, а затем уголок челюсти, опускаясь к шее. Я почувствовала, как в меня упирается его возбуждение. - Тише ты… - он отстранился от меня и запустил руку в волосы, словно пытаясь осознать происходящее. – Что мы вообще делаем? – этот вопрос словно он адресовал самому себе. Стараясь унять сбившееся дыхание, я смотрела на него не сводя глаз: волосы чуть растрепались, румяные щеки пылали огнем, а в штанах предательски выдавал его эмоции бугорок. Он был ни то растерян, ни то смущен, старался смотреть в сторону, избегая меня. - Никит, - я сделала шаг навстречу и коснулась его горячей щеки. Он перевел на меня взгляд и его дыхание участилось. Я видела, как он хочет что-то сказать, но поймала слова в поцелуе. – Не отпускай меня, - отстранившись на секунду шепнула я и наши губы вновь встретились. Я чуть приоткрыла рот, позволяя «другу» проникнуть языком. Мои трясущиеся пальцы нырнули под черную ткань футболки и прошлись по крепкой груди. Никита выдохнул мне в губы, но поцелуя не прервал, а напротив – требовательно углубил его. Живот горел от делания, а ноги предательски становились ватными. Я откинула голову, предоставляя для поцелуев шею, на что юноша жадно впился в нежную кожу, чем вызвал волну мурашек. Никита бесстыдно ласкал мою грудь. Я чувствовала, что напряжение в его брюках все сильнее. Горячие пальцы проскользили по моему животу вниз и чуть нервно расстегнули пуговицу джинс. - Никит… Здесь? – прерывисто шепнула я, прижимаясь к его крепкому, напряженному как струна телу. Где-то на задворках разума, затуманенного желанием, была мысль что нас увидят, застукают занимающимися сексом прям в стенах ВУЗа. - Плевать, - бросил парень и нырнул рукой под мои, уже мокрые, трусы. Я рвано выдохнула, вцепившись в плечо юноши. Мои бедра непроизвольно двинулись навстречу пальцам, так требовательно играющими со мной. Мы встретились взглядом, и я вновь увидела в его глазах новые нотки. Будь мой мозг трезв, а не одурманен безумным возбуждением, что нарастало с каждым движением пальцев, я бы может и разгадала эти нотки. Но все, что я смогла – это проскулить его имя, в мольбе о том, чтобы эта пытка кончилась. Я хотела его, до одури. Как послушный щеночек, Никита чуть приспустил мои джинсы и вошел. Грубо. Мои ягодицы вжались в холодную штукатурку стены, а лицо в напряденное плечо брюнета. Черные волосы прилипли к шее, на которой сиял пунцовый след, необдуманно оставленный мной. В быстром ритме, в котором двигался парень, чувствовались все эмоции, накопленные за все эти месяцы. Я обвила своей ногой его, в ответ на что, Никита схватил мою ягодицу своими ловкими пальцами. Я ни раз видела его тренировки за барабанами, во время которых он целиком отдавался процессу, выплескивал эмоции. Сейчас же его барабанной установкой была я. Сейчас он играл на мне, подстраивал под себя движения моих бедер, рычал от возбуждения и удовольствия мне на ухо, пока я пыталась скрыть стоны и всхлипы то в его плече, то в поцелуях, то в его шее, соленой от пота. - Я… не могу… - выдохнул парень, когда оказался на грани. Словно получив команду, я опустилась на колени, заканчивая начатое. Аккуратно лизнула головку и обхватила пульсирующий член губами. Глядя на брюнета снизу вверх, видя как он хмурит брови от моих движений, как ходят жвачки на челюсти, я понимала, что все делаю правильно. Горячее, соленое семя разлилось у меня во рту. Никита стремительно поднял меня на ноги, целуя. И этот поцелуй был иным – ласковым, нежным. Я вновь оказалась прижата к стене. Новая волна наслаждения накрыла меня, когда парень оставил влажный поцелуй на внутренней стороне бедра, а затем еще один - выше. Мне пришлось прикрыть рот рукой, сдерживая стон, что предательски почти слетел с моих губ, когда дыхание обожгло чувствительную кожу, а язык коснулся клитора. Я запустила руку в его волосы, жадно намотав их на кулак и направляя брюнета ближе, заставляя еще сильнее припасть ко мне. Кусала губы, просто чтобы сдержать себя. А он тем временем словно слушал меня как песню, смотрел за реакцией моего тела, создавал нужный ритм движений языка. Колени нещадно тряслись и я еле стояла на ногах. Если бы не сильные руки, что придерживали меня за ягодицы, я бы наверное упала, не в состоянии контролировать тело. Словно вспышка, оргазм настиг меня и я сильнее сжала влажные волосы. Никита поцеловал мое бедро, чуть дольше чем этого требовалось, когда мое тело обмякло и я отпустила его. Он помог мне одеться, поправил чуть растрепавшиеся волосы и с теплом обнял меня. И в этом жесте было столько тепла. Он был той самой холодной непокорной скалой и сейчас я словно не узнавала его. Но мне это нравилось. Мы еще долго говорили ни о чем, сидя на полу все в том же закутке. Никита целовал мои запястья и гладил по голове, и я, наконец, могла смотреть на него, не боясь осуждения за сказанные слова.