Глава 15. Лана

Лана чувствовала ужас — ледяной, сковывающий, знакомый до боли. Опять он. Стоило только расслабиться, и снова… Даша аккуратно пыталась что‑то спросить, но Лана лишь попросила подкинуть её к Зизи на работу — он должен был быть ещё там.

Только она разрешила себе жить и разнообразить жизнь — и снова прошлый ужас накрыл с головой. В состоянии шока она вышла из машины, машинально попрощавшись с Дашей. Пальцы дрожали, дыхание сбивалось, а в ушах стоял гул.

Офис Зигмунда Матвеевича располагался на первом этаже одной из новостроек недалеко от дома Даши. Лана постучалась и зашла. К счастью, Зизи был один.

Увидев её состояние, он сразу всё понял. Подошёл, внимательно посмотрел на неё и обнял.

— Как только я начинаю жить, — твердила Лана, уткнувшись ему в плечо, — как‑то заполнять свою жизнь чем‑то помимо учёбы, снова он…

— Расскажи всё подробно, — мягко попросил психиатр.

Лана рассказала, что увидела Дениса Гуруева — сына её опекуна. Парня, который чуть не изнасиловал её, из‑за которого её избил его отец. Для девушки, из которой растили «принцессу», это стало настоящим потрясением: на неё никогда даже голос не повышали, не то что руку.

— Зизи, вколи мне что‑нибудь, чтобы этот проклятый ОКР исчез из моей жизни, — взмолилась Лана. — Я сейчас не смогу ничего сделать. Снова всё… Как только я начинаю жить ярче, они появляются. Я всё…

— Ты же понимаешь, что это иллюзия контроля? — спокойно произнёс Зигмунд Матвеевич.

— Нет. Так всегда.

— Нет, — твёрдо возразил он. — Твои глаза загорались, когда ты познакомилась с Дашей. А вспомни, как вы с Аней поехали на ёлочную ярмарку, наделали украшений и нарядили весь район к Новому году. Это же яркость? И тогда их не было.

Лана упрямо твердила «нет», но постепенно начала приходить в себя. Гуролевы действительно действовали на неё страшно, но слова Зизи пробивались сквозь страх, как первые лучи солнца после долгой ночи.

Пока она сидела, притихшая, в удобном кресле, Зизи принёс ей чай с мятой — тот самый, который всегда помогал ей успокоиться. Аромат заполнил комнату, и Лана сделала глубокий вдох.

— А какие планы у тебя на завтра? — спросил он.

— Поехать в универ… наверное… — неуверенно закончила Лана.

— Прекрасно. А может, сейчас ты поможешь мне выбрать ёлку?

— Знаю я твои приёмчики. Ты пытаешься меня отвлечь.

— И у меня совершенно не получается, — улыбнулся он. — Поэтому я бы хотел послушать тебя. Расскажи, как прошёл день?

Лана, немного успокоившись и выровняв дыхание, начала рассказ. Она сама не заметила, как часто упоминала Руслана, и спохватилась уже в конце своего повествования. Зизи лукаво улыбнулся, но ничего не сказал — только кивнул, поощряя её продолжать.

Тогда Лана попыталась отвлечь его вопросом о Маргарите Николаевне. Ей хотелось узнать: её активность — это выход из депрессии или нет? К сожалению, он подтвердил её опасения: говорить о полном выздоровлении ещё рано. Но он добавил, что готов поговорить с мамой Руслана, если они того пожелают.

Лана совсем пришла в себя. И сейчас ей было стыдно за то, что она показала свой страх ребятам, напугала Дашу и побеспокоила Зизи. Она сжала чашку в руках, чувствуя спасительное тепло для ледяных пальцев.

От мыслей её отвлёк психотерапевт:

— Лана, а вообще ты зашла ко мне вовремя. Скоро у твоей бабули ДР, так вы говорите?

Лана засмеялась — впервые как зашла в этот кабинет:

— Да, всё верно.

— Так вот, мне нужна твоя помощь с идеей подарка. Пока еще работают ТЦ нам надо спешить. Ну и про ёлку я не шутил. Прошлогоднюю погрыз Барсик, — Зизи усмехнулся.

Барсик — пёс Зигмунда Матвеевича, породы неизвестной, но с замашками аристократа.

Лана вспомнила, как в прошлом году Зизи 30 декабря тащил ёлку на мусорку, а они с Аней так старались над её украшениями. Новую ёлку он тогда не стал покупать, потому что Новый год всё равно отмечали у них. Признаться честно, в глубине души Лана понимала: все эти ёлочные мероприятия Зизи делает для неё. Ей и Ане нравилось создавать праздник, а он был не против, что девушки, настрадавшиеся в этой жизни, с таким азартом и вдохновением творят красоту и дарят радость другим вместо того, чтобы озлобиться.

В торговом центре они сразу пошли в отдел товаров для дома — бабушка Ланы очень любила всякую уютную прелесть. Выбор пал на чудесный торшер с кремовым абажуром, который идеально впишется в бабушкиной комнате у кресла, в котором она любит читать и играть в планшет.

Домой они поехали в приподнятом настроении. Лана почти забыла о том, что случилось днём — уж больно Зизи действовал на неё успокаивающе. Его спокойствие и уверенность словно создали вокруг неё защитный кокон.

Но тут написала Даша. Спрашивала, как она. Лана почувствовала укол горечи. Написав «Всё хорошо», она поняла, что не удовлетворила подругу ответом, и вышла из машины, как только они подъехали к воротам. Немного погрустнев, перед тем как пойти домой, она решила прогуляться — до колодца в конце улицы.

Колодец выполнял скорее декоративную функцию: вода была в доме у всех, но он добавлял уюта и сказочности этому милому посёлку, который хоть и находился в 13 км от города, но был умиротворённым. Лана остановилась у колодца, провела рукой по резному узору на крышке. Она вспомнила, как в детстве бабушка придумала для неё традицию: если есть какая‑то печаль, надо прийти к колодцу, открыть крышку и сказать всё, что накопилось. И в этот же миг человек должен был почувствовать облегчение.

Она усилием воли заставила себя не поднять крышку и не поддаться унынию. Но решила, что не будет устраивать детский сад, и пойдёт дальше.

Гуляя по улице, Лана услышала звонок мобильного. Подумав, что это Даша, она взяла трубку и максимально бодрым голосом сказала, что всё замечательно, и извинилась за сегодняшний день.

— Я рад, — раздался на том конце провода голос Руслана.

Лана посмотрела на номер — точно, незнакомые цифры.

— Завтра нужно обсудить поездку в офис, — выпалил Руслан.