Глава 32. Лана

Лана чувствовала себя поломанной куклой. Она думала, что станет легче, если проговорить всё вслух, но нет — внутри оставалась лишь пустота. Она злилась, что всё узнала Даша: теперь та наверняка будет воспринимать её лишь как жертву. Лана не знала, что услышал Руслан, и от этой неопределённости становилось ещё хуже. Она не хотела быть для него девушкой, которую можно загнать в угол. Не желала показывать эту свою уязвимую часть никому — даже себе.

Сейчас она ощущала себя голой перед всем миром.

Аня, пережившая куда более страшный ужас, держалась на удивление стойко. В её глазах горел азарт жизни — она жаждала перемен и твёрдо верила, что заслуживает их. Руслан часто звонил и писал, Даша тоже пыталась выйти на связь, но Лана не хотела ни с кем разговаривать. Она словно отгородилась от всего мира невидимой стеной.

Бабушка и Аня весь вечер пытались её поддержать, но всё было тщетно: Лана либо молчала, либо беззвучно плакала.

Она понимала, что ведёт себя неправильно, но сил что‑либо изменить просто не было.

Однако бабушку и Аню это не остановило. Утром они буквально вытащили её на кухню пить чай. Бабушка решительно объявила, что в этом году они нарушат традицию — встретят Новый год не дома. Это удивило Лану: для их семьи праздник всегда был особенным — с оливье, долгой готовкой и обращением президента по телевизору.

— Поедем в город А*, — отрезала бабушка. — Я там не была миллион лет. Говорят, городишко стол уютным. Снимем квартиру или номер в отеле, будем гулять, ходить по кафе, театрам и магазинам.

Лана возразила:

— Нам нужно экономить — нужно будет платить адвокату. Да и снять жильё перед Новым годом почти нереально: завтра уже 31‑е.

— Реально. Я уже нашла, — вступила в разговор Аня. — Милую однокомнатную квартиру с кухней‑гостиной и небольшой комнатой.

— А деньги? — не унималась Лана. Они не были бедной семьей, но предстоящие траты, судя по всему, будут серьёзными. - Спускать всё на отдых сейчас…ну вы серьезно?

— Считайте, что это бонус за мой дополнительный заработок, — улыбнулась бабушка.

— Чего ты удумала? — округлила глаза Аня.

— Сюрприииз. Всё законно, — засмеялась бабушка. — Собираемся и в путь! Аня, занимайся квартирой, Лана — собирай вещи, фотоаппарат и всё необходимое.

Лана без особого энтузиазма отправилась собирать вещи. Дома и вправду стало невыносимо. Может быть, и правда новое место поможет отвлечься?

Утром они вызвали такси до железнодорожного вокзала и, устроившись на сиденьях, отправились в мини‑путешествие.

Дорога заняла два часа. В пути Аня переписывалась с любимым: он не смог приехать — был на дежурстве в больнице. Аня это понимала и всё равно чувствовала себя счастливой, предвкушая новую жизнь. Она умела любить человека таким, какой он есть, не теряя при этом себя. Лана же погрузилась в свои мысли, пытаясь осмыслить произошедшее. Бабушка умиротворённо смотрела на мелькающие за окном пейзажи.

Приехав, они словно очутились в сказке.

Городок оказался действительно уютным: магазинчики, украшенные гирляндами, пушистый снег под ногами, а вокруг — заснеженные сопки, самая крупная из которых входила в состав горнолыжного комплекса.

По правде говоря, Лане действительно удалось немного отвлечься от тяжёлых мыслей. Она достала фотоаппарат и начала ловить моменты, стараясь запечатлеть настроение спокойствия и праздника.

Сначала они заселились в квартиру, а потом отправились обедать в милое небольшое кафе недалеко от центрального парка. Думали сходить в театр, но на капустник билетов уже не осталось — зато они много гуляли, вдыхая морозный воздух и наслаждаясь атмосферой.

Новый год решили отметить в кафе на смотровой площадке, окружённой сосновым лесом.

Зашли в квартиру переоделись, отдохнули и отправились встречать новые цифры. Их столик стоял у панорамных окон — через стекло открывался потрясающий вид. Они смеялись и крутили головами рассматривая местные красоты: впервые за много лет встречали праздник не дома. Посетителей было немного, но атмосфера объединяла всех — если кто‑то произносил тост, подхватывало всё кафе.

— Пусть в новом году случится чудо, и все будут счастливы! — прозвучал общий тост.

В полночь все кинулись поздравлять друг друга. Город утонул в салютах. Пока бабушка звонила Зизи и Маргарите, а Аня писала своему Мише, Лана подошла к окну. С каждым залпом салюта она мысленно обещала себе, что станет сильнее, что следующий год встретит окончательно уверенной в себе девушкой — счастливой и свободной от страхов, независимо ни от чего.

Неожиданно у Ани зазвонил телефон — Лана вздрогнула. Это был Миша.

— На смотровой. С Новым годом, милый! — радостно щебетала Аня.

Судя по всему, на том конце провода ей говорили, что‑то очень приятное — она улыбалась, а бабушка ласково смотрела на неё и тоже улыбалась.

Едва Аня отложила телефон и они собрались поднять тост за новое счастье, как в кафе раздался звук открывшейся двери. К их столику направился высокий симпатичный мужчина. Аня сидела спиной и не видела его.

— Всем добрый вечер, — с улыбкой произнёс он. — Я планировал успеть, но рейс задержали на 20 минут.

Аня медленно повернула голову, замерла на мгновение, а затем кинулась к нему на шею.

Лана с бабушкой переглянулись.

— Это мой Миша, — представила его Аня.

Миша улыбнулся, поцеловал руку бабушке и Лане, затем подсел к ним за стол. Они провели вместе ещё около часа. Бабушка устроила лёгкий допрос, Аня иногда краснела, а Миша откровенно улыбался. По рассказам Ани Лана представляла его серьёзным, может быть, даже немного замкнутым. Но он оказался весёлым, открытым и каким‑то своим — будто давно был частью их семьи.

Позже они поехали на такси в центр. Бабушка и Лана поняли, что Аня сегодня останется с Мишей. Бабушка напутствовала их, просила быть аккуратными. Они немного прогулялись, и, когда уже собирались разойтись, Миша настоял на том, чтобы проводить бабушку и Лану до подъезда, несмотря на их возражения.

Вернувшись в квартиру, бабушка и Лана переоделись, достали заранее купленные фрукты и бутылку шампанского и сели смотреть праздничный концерт.

— Знаешь, а Миша мне понравился, — неожиданно сказала бабушка. — Мне кажется, он искренне любит Аню.

— Ещё бы. Она замечательная, — согласилась Лана.

— Дай Бог вам счастья, девочки мои, — тепло произнесла бабушка.

Уснули где‑то в четыре утра. Несмотря на поздний отбой, уже в восемь часов Лана проснулась. Она села на подоконник и долго смотрела на сонный, уютный город. Ей захотелось пройтись. Тихонько одевшись, она вышла на улицу, купила кофе в автомате и отправилась на прогулку с фотоаппаратом. Лана была безмерно благодарна бабушке за эту поездку: всего сутки здесь — а она уже чувствовала себя иначе. Она вспомнила, с каким азартом может фотографировать, танцевать, жить… Сделав множество атмосферных кадров, она замёрзла и вернулась в квартиру — тем более что бабушка уже звонила.

К обеду позвонила Аня: они с Мишей предлагали встретиться, прогуляться и посидеть в кафе. Вечером у Миши был самолёт. Они так и сделали. На прогулке Лана устроила небольшую фотосессию для Ани, Миши и бабушки. Кадры получились потрясающими.

Проводив Мишу в аэропорт, они вернулись в арендованное жильё, зашли в магазин, накупили вкусностей, включили телевизор фоном и сели играть в «Крокодила». Смеялись, болтали, даже всплакнули —это было настоящее счастье.

Следующие дни оказались не менее яркими. Лана не могла не признать: за это время что‑то начало меняться внутри неё. Поездка помогла прийти в себя. Включив телефон, она увидела множество сообщений от Руслана. Ей стало стыдно, что она просто исчезла, но она понимала — это было необходимо. Она попробует всё объяснить.

Расставаться с городом было жаль, но Лане не терпелось осуществить задуманное. Вечером пятого числа она мысленно прокрутила, готова ли к этому шагу, и твёрдо поняла: она должна и хочет это сделать.

На следующее утро, в канун рождественского сочельника, Лана отправилась к своему парикмахеру, которая вышла ради неё в выходной. Она решила вернуть прежний цвет волос и свои волны. Получилось символично: в Рождество Лана ощутила своё перерождение. Через четыре часа в зеркале отразилась девушка с волнистыми волосами карамельного оттенка — не совсем родной цвет, но мастер пообещала вскоре вернуть золотистую копну.

Лана не сразу решилась рассмотреть себя в зеркале. Было немного страшно.

Когда она вернулась домой, Аня и бабушка как раз готовили угощения на праздничный стол. По традиции блюд должно было быть тринадцать.

Как только Лана вошла в комнату, бабушка начала сетовать, что волновалась, но, подняв голову и увидев новый цвет волос внучки, обомлела и уронила ложку, которой помешивала что‑то в кастрюле.

— Как же тебе идёт, Русланочка, — произнесла она с нежностью.

Бабушка не называла её так шесть лет. Лана запретила. Не могла видеть в себе ту девочку. Хотела стереть ее с земли. Но пора признать – это часть ее и пора принять все свои стороны.