Глава 34. Лана

Поднявшись к себе в комнату, Лана подошла к зеркалу, но остановилась, не решаясь поднять глаза. Она так боялась увидеть в нём ту девочку, которую заставили чувствовать себя никем.

Она все эти годы старательно прятала её. От прошлой жизни остались только чертежи и фото, которые она не любит рассматривать. Она хотела стать той, которая держит любой удар, которую невозможно застать врасплох. А сейчас, стоя у зеркала, она вдруг поняла: она может быть собой. Что, как минимум, Аня, бабушка и Зизи её всегда принимают такой, какая она есть.

От размышлений её отвлек звук открывающейся двери. Неожиданно в её комнату вошла Даша — обиженная, с поджатыми губами и взглядом, полным упрёка.

— Я всё понимаю: депрессия и все дела, — начала она, скрестив руки на груди. — Но чем я заслужила такой игнор?

— Привет… Ты не заслужила… Просто стыдно было… Не могу до конца объяснить и сама понять. Стыдно, что ты всю эту грязь услышала. Не хотела я, чтобы кто‑то знал. Мне перед тобой стыдно. Ты сильная… Не допустила бы такого…

— Да ну тебя! — психанув, Даша развернулась и вышла.

Через пару минут она вернулась — с дихлофосом в руках и решительным выражением лица.

— Светлана Николаевна сказала: офигенная штука. Вставай.

Лана удивлённо подняла брови:

— Зачем?

— Тараканов твоих травить будем.

Лана не выдержала и рассмеялась — сначала тихо, потом всё громче, пока смех не вырвался наружу, освобождая что‑то внутри. Даша, отбросив баллончик, села рядом и толкнула Лану плечом:

— Лан… У меня даже в мыслях не было, что ты жертва. Я тобой и Аней восхищаюсь…

— Знаешь, — голос Ланы дрогнул, — я столько лет чувствовала себя какой‑то неправильной. И вроде же ничего непоправимого не произошло. Только шрамы на спине. Но в 16 лет, после слов Гурулёва — что со мной сделают, куда он меня отправит… Я столько пошлости и грязи никогда не слышала…

— Он мразь. Он не человек, — твёрдо сказала Даша. — Мирский поможет. Что‑нибудь придумает.

— Ты не рассказывала о нём, — заметила Лана.

— Ну, потому что я с ним не особо общалась, — вздохнула Даша. — Когда мне было четыре года, они с мамой развелись. Мама была на него сильно обижена. Тогда не могла сдерживаться и, не желая того, настроила меня против него. Её можно понять: он изменил ей с лучшей подругой. Просил прощения, хотел общаться со мной. А я, видя, как мама плачет, заявила, что отца у меня нет. И видеть я его не хочу. И, кажется, даже сказала, что ненавижу.

Она замолчала, что‑то вспоминая. Лана молча слушала, чувствуя, что Даше тоже надо выговориться.

— Он мог бы судиться, но не хотел травмировать меня, — продолжила Даша. — Он всегда был издалека. Стабильно присылал деньги — правда, они их не тратили, лежали на счёте. Мама тогда ударилась в работу, чтобы доказать всем, что может дать мне всё. В принципе, она и дала. Её, правда, не хватало…

Когда мне исполнилось 18 лет, я написала ему и сказала, что хочу поговорить. Он приехал. Я боялась, что будет обвинять меня в том, что я хочу от него денег и прочего, но нет. Кажется, он был рад меня видеть. Мы нечасто, но общались. Он по‑прежнему жил один. И, кажется, ему было одиноко.

Как‑то я подумала, что, может, им с мамой нужно начать общаться, и пригласила их в кафе. Случился скандал. Мама не хотела его в нашей жизни. Маму бросить не могла. Но и отца окончательно терять не хотела. Поэтому периодически общались. За помощью она обратилась в первый раз. Он сказал, что даже счастлив. Так что всё сложилось.

Лана обняла подругу, чувствуя, как слёзы подступают к глазам:

— Прости. Я правда зациклилась на себе. Думала, что поломанная. Я, в принципе, себе все яркости запрещала в универе. Если бы не ты, наверное, я жила бы одной целью — вернуть фирму. И всё. А сейчас я поняла, что не хочу. Что это не моя цель. Моя цель — вернуть себе ту Руслану, которой я была. Может быть, даже танцы. Ну и стать крутым профессионалом.

— Вот это мне нравится! — Даша улыбнулась, сжимая её руку. — И, пожалуйста, не пропадай так без разговора, — немного помедлив, она сказала: — Если тебе будет легче, я тот ещё фрукт. Травму получила по глупости. Поверила, что королева. А ещё тебе завидовала. У вас с бабушкой и Аней такие отношения классные. У нас с мамой не так. Я даже не представляю, о чём мы будем говорить, если останемся вдвоём на сутки в квартире. Она любит меня, и я её люблю, но мы будто из разного набора пазлов. Я, наверное, так поэтому и зацепилась за тебя, а потом за вас всех.

Она вздохнула. Лана тихо сказала:

— Прости. Знаешь, в любви и дружбе нужно не только принимать, но и отдавать, — тихо сказала Лана. — Мне было нечего. Наверное, мне нужно было найти ресурс. После общения с твоим отцом я была пустая и словно голая. Я думала, тебе со мной было бы тяжело.

— Знаешь, не соглашусь, — Даша покачала головой. — Было бы непросто. Да! Но ведь близкие для того и нужны чтобы быть рядом в трудные моменты. Иногда надо учиться принимать. Если мне бы понадобилась помощь или со мной что‑то случилось, ты бы думала, что я что‑то тебе не даю?

Девчонки обнялись и просидели так несколько минут.

В комнату постучали. Бабушка звала к праздничному ужину. Девушки сказали, что сейчас спустятся.

— Цвет волос — огонь, — оценивающе сказала Даша, разглядывая Лану.

— Это не совсем мой. Но всё впереди.

— Кстати, не хотела сейчас говорить, но не могу. Я всё‑таки узнала всё. Руслан, как бы, не виноват. Его эта Катя на первом курсе донимала. Потом отстала. А с появлением тебя её опять переклинило, и она начала ему писать. Думаю, и тебе она писала. На вечеринке тоже её перфоманс. Подружка её сдала по всем фронтам. Даже снимала исподтишка на случай, если ты в реале не увидишь.

— Я знаю, что он не изменял, — кивнула Лана.

— Давно? — вытаращила глаза Даша.

— Да, практически сразу. Вернее, когда эмоции утихли. Дело в другом. Я поняла, что не хочу вот этих вот киношных страстей. Бывшие, опекун и прочее. Я не хочу в отношениях этой ерунды. Я настолько пустая и убитая, что любое пошатывание, казалось, собьёт меня, и я сама начну верить в то, что мне пишут, что мне изменяют, потому что я никто. Короче, в этом плане мне надо было разобраться в себе.

— Ничего не понятно, — призналась Даша.

— Мне тоже не до конца. Но будто мои комплексы делали меня хуже всех, кто окружает Руслана. А я не хочу это чувствовать.

— Да ты лучше.

— Ну вот над этим мне надо работать. Но успехи уже есть.

Они двинулись в гостиную. Даша сказала:

— Знаешь, он тебя ждёт. Я вчера заходила к ним с Даней. Его ломает. Маргарита бодрячком.

Они спустились к столу. Лана села и, просидев буквально минут пять, поняла, что ей прямо сейчас нужно поговорить с Русланом. Резко встала, извинилась и сказала, что ей надо отъехать. Бабушка запричитала. Зизи хотел отвезти. Даша всё поняла и переключила внимание на себя. Лана выбежала вызывать такси. Она не могла стоять на месте. Пошла в сторону въезда в посёлок, думала перехватить такси и поехать к парню.

Неожиданно её ослепил свет фар. Машина дёрнулась. Она отшатнулась, но устояла на ногах.

Водитель вышел.

— Руслан, — Лана улыбнулась.

— Ты чего тут?

— Я к тебе.

— А я, получается, к тебе.

Он улыбнулся, посмотрел в глаза, словно спрашивая, можно ли её поцеловать.

Лана сама обняла его и поцеловала. А потом, отстранившись, тихо сказала:

— Я боюсь...Если ты думаешь, что будет просто, — нет. Мне правда надо многое переварить и принять… — начала она....

Он не дал договорить — снова поцеловал. Казалось, в этом поцелуе он сказал всё: как скучал, как ему не хватало её, что она нужна ему, и что он готов вместе с ней многое переваривать и принимать.

- Я хочу быть рядом. - тихо прошептал он. - Когда-то ты уже победила рядом со мной страх перед большим фиолетовым батутом. Давай будем побеждать и дальше вместе. Я с тобой. А ты просто не исчезай больше...