—

      Ей хочется кричать вовсе нет от накатывающего оргазма, а от порабощающей злости и ненависти, поэтому Роуг царапает спину Джонни едва ли не до кровавых полос. Сильверхенд не шипит, не роняет слов, будто ему нравится всё это насилие.       Словно бешеные животные они трутся возле стены, после минут, проведённых на диване. Бестию коробит в периоды, когда мысли добираются до того, в каких позах рокер трахался тут с Альт. Именно трахался, она принципиально не будет называть это занятие актом любви или банальным сексом. Объебали здесь всё.       Из раза в раз бежит к нему верной собачкой, желающей верить в иной исход, но колесо крутится каждый раз на триста шестьдесят градусов до упора и не градусом меньше. Ничего не меняется.       Роуг даже не помнит, как именно её ноги переступили порог съёмной квартиры, как очутились на талии рокера и каким образом теперь пальцы сжимают смоляные волосы, а зубы кусают чужие губы, смакуя привкус горьких сигарет.       Так грубо и неестественно. Пьеса забвения сводит с ума, катает на карусели до тошноты. Джонни изменял Бестии с Альт и Альт с Бестией. Стоит ли петь оду благодарности, что, хотя бы не предложил тройничок?       Она любит Сильверхенда без оглядки, больной привязанностью, способной отпустить все грехи как священник. Если бы Бестия не знала о том, что рокер терпеть не может суеверия, то сказала бы мол Джонни - чёрт, колдун-блядун и неоспоримо приворожил её. Может, рокер просто притворяется? А по ночам, в перерывах от концертов и дружеского подрачивания Керри, бегает со свечами и травами по квартире, чертя пентаграммы... Нет, бред.       В любом случае, Роуг готова простить его за всё в очередной раз, лишь бы испить дополнительный бокал любви, поражённой скверной. Перестала бы ненавидеть Джонни, но он бы снова всё изгадил, следовательно, погасить ярость с отвращением Бестия не способна. Ловушка игр чувств. С каких пор сознание решило, будто сердце - клоун? Тупой циркач, обязанный терпеть все унижения?       Они как солнце и месяц. Могут пересечься на несколько мгновений, но никогда не быть вместе навечно. Однако, как же соблазнительны эти моменты, сравнимые с выстрелом вулкана.       Не старается, не соблазняет Джонни достаточно посмотреть на девушку, и жертва готова раздвинуть ноги, а, если нет, то найдёт ту, кому хватит единого взгляда. Роуг стыдно быть в ряде недотёп.       Рвать и метать - единственный способ глушить боль. Она бы рада тушить эмоции, топить в бензине и керосине, поджигать, следом смотря на этот фейерверк.       Бестия громко выдыхает, когда её тело, ненужной куклой бросают на проклятый диван. — Как же я тебя ненавижу.       — Я знаю. — Джонни принимает без стеснения ушаты злобы ровно истинный мазохист. Ему плевать на, обожающих его, фанатов. Плевать на тех, кто желает смерти и кипит от ярости. Довольствуется живя в хаосе, точно сам создатель смуты.       Чужие губы впиваются в грудь, язык обводит соски, а пальцы нещадно сжимают ягодицы. Страсть переполнена грязью.       В голове всплывают кадры блондинки, Альт выхватывает сигарету из уст Джонни, затягивается, а затем они целуются. Долго, жадно, ненасытно, после чего приходуют каждый доступный сантиметр квартиры, гримёрки. Всё, до чего дотянутся, будто желая оставить отпечатки тел сродни автографами.       Мерзость.       Жёсткие толчки Сильверхенда землетрясением рушат внутренний мир. Ветхие скульптуры любви и стены отчуждённости, ненависти превращаются в мелкую крошку, открывая проход для первородного огня. Пламя испепеляет.       Порицает Джонни, а сама? Врёт Сантьяго, при любом раскладе прыгая в любимую койку рокера.       Роуг закатывает глаза до мушек, появляющихся звёздами перед веками. Обвивает шею Сильверхенда, прижимаясь сильнее, точно между ними километры, страны и океаны. Отчётливо чувствуя все касания на коже и член, размывающий границы начал тел. Хочется задушить Джонни. Да, теоретически, Бестия способна сделать это. Пару секунд и всё. Нет Сильверхенда - нет проблем, но что далее?       Об этом невозможно думать. Наваждение влияет на мозг наркотиком, заставляя биться в конвульсиях.       — «Почему же ты такой мудак»? — бессмысленные вопросы не найдут ответов.       Мальчик, заигравшийся в крутого рокера. Быть может, её держит образ того, кем он был? То юный Роберт Джон Линдер, решивший пойти на войну, прежде всего тая в сердце жажду помочь Родине.       Мурашки по коже. Тот самый Линдер заснул, его отравил тот, кто родился после того, как какой-то парень закрыл друга от пули.       Поначалу Джонни был мил. Странно звучит, не правда ли? А теперь Роуг вручила бы ему медаль с подписью «Любимая тварь».       Другие девушки ведь даже не волновали, пока не появилась Каннингем. О, Господи, пусть нетраннерша куда-нибудь провалится! Пожалуйста? Или это всё за то, что Роуг в церковь по воскресеньям не ходит?       Альт - красная тряпка, алый флаг, сирена тревоги. Она метит заменить Бестию.       Абсурд.       Украдкой глядя в карие омуты чудится, ровно там, сквозь гущу кофе, мелькают светлые волосы Каннингем. Это уже походит на паранойю, поэтому Роуг стонет ещё громче, чем прежде, пытаясь вытеснить омерзительные помыслы из своей головы и надеясь, что превышение децибел наконец дойдет до Джонни.       Пусть он будет слушать только её голос. Всегда.       Всё это пока... Сейчас Роуг ещё не знает, что через несколько недель она пойдёт подрывать Арасаку из-за скоропостижной кончины Альт.       Бойся своих желаний. ***       И вот, спустя уйму времени и сокрушительного пожара, опалившего страницы истории, Джонни вновь вернулся. Сплошное расстройство и предательская... Радость.       Не Амендиарес ли питала призрачную уверенность о нелогичном витке событий, где рокер уничтожает её спокойную жизнь из гранатомёта с воплем, мол он вылез из могилы?       Бестия помнит насколько волнительными вышли сборы. Посетила салон красоты, сделала укладку, новый маникюр, педикюр, купила новую одежду... Для чего? Чего она ожидала? Рассматривая своё лицо в зеркале Роуг понимала, что никогда в жизни никому не расскажет, как спустя титанический обрыв ленты жизни она, точно влюблённая школьница, собиралась на свиданку к Сильверхенду, восставшему в обличье второсортной наёмницы. Против Ви Бестия ничего не имеет, однако... Если до чего-то дойдёт, как наивно полагает осколок сердца, то Роуг готова закрыть глаза на вагину Валери. Хотя мысли о том, каким образом эта встреча свершится нагоняет мандраж пуще прежнего. Жутко, очень. За всю свою жизнь Бестия ни разу не представляла подобного даже в самых смелых предположениях.       Как бы то ни было, надо работать с тем, что есть. ***       Что ж. Всё пошло вовсе не так. Тотально. Феноменальный крах, теперь стыдно смотреть в глаза Ви, разговаривать с ней тоже странно, добавочно зная, что Сильверхенд способен в эти моменты глазами пожирать Роуг.       — «Это нечестно».       — «По отношению к Ви»?       — «Нет, к тебе».       Фразы застряли занозой в душе. С набережной дуеет прохладный ветер, приближается осень. Алкоголем хотелось согреть пустую дыру в сердце, но скотч попал только в желудок. Разочарование.       Это нечестно по отношению ко всем.       К Ви. Использовать её в качестве марионетки и шофера. Мягкие руки наёмницы не похожие на Джонни, тем не менее, когда они скользят по телу Бестии, она отчётливо ощущает присутствие Сильверхенда. Роуг узнала бы его из тысячи.       Очевидно, одержимость не спа́ла. Ненависть и Любовь проснулись ровно как оттаивают ледяные глыбы в Антарктиде.       К Джонни. Делать вид, будто ничего не изменилось, осталось прежним и дожидалось его все эти года. Удивляться новому поведению и попыткам исправить былое.       К ней самой. Обманывать себя и идти в паучьи сети по новой. Сколько ещё раз готова прыгнуть в бездну? Лепить из пепла прежние скульптуры и радоваться прошлому, словно не она решила оборвать канаты в последний раз и наверняка.       Они все заигрались в театральной пьесе, законченной в две тысячи двадцать третьем.       Пора снимать маски и идти на поклон к пустым креслам, только маски приросли к лицам, сроднившись с истинными ликами.       Роуг подставляется ветру, глубоко запуская кислород в лёгкие. Морской бриз чарует, словно первая встреча с неизбежным. Вот бы отмотать всё и переправить. Что именно?       Сердце трепещет, когда пальцы проводят по губам. На них всё ещё остались поцелуи Джонни.