Часть 10

***

- Кто занимался его делом, Ричи? - Его посадили с главными приспешниками Лорда, пытавшимися бежать во Францию. Это была операция Маклаггена, сэр. Старый служащий ушел вновь в свои покои, скрываясь за вереницей коридоров. Гарри не очень любил архив, тут всегда была гнетущая атмосфера, немного напоминающая запрещенную секцию в библиотеке Хогвартса, куда порой пробиралась Гермиона, о последней Гарри думал уже несколько дней. Ему не хватало её присутствия в жизни, так как она понимала его на каком-то другом уровне, нежели все остальные, она всегда знала, что чувствуют другие, но никогда не давала понять себя или же никто не спешил пытаться это сделать, если быть совсем честным. Она была вечно одна, когда её жизнь медленно, но верно превращалась в труху…

***

За сутки до приема у психолога…

- Милая, это ты? Гермиона больно ударилась головой о полку шкафа, потому что это не мог быть её голос, но это точно был он, голос матери. Джин Маргарет Грейнджер звонила ей, говоря надрывным, болезненным голосом. Животный страх пробежался по всему телу Гермионы, когда после некоторого молчания она ответила. - Да, это я. Она должна была сначала спросить , кто её беспокоит и зачем, ведь мама не могла её помнить, но почему - то Грейнджер чувствовала, что мама знала, что человек на другом конце провода - это её дочь. - Гермиона, я ничего не понимаю. Папа, он умер от сердечного приступа вчера вечером, я…я не знаю, почему, но я вдруг поняла, что меня тут быть не должно и что мне нужно быть в Лондоне и ждать мою девочку… Милая, я не понимаю ничего и я такая одинокая, я схожу с ума… Голос Джин сорвался на всхлипы. Гермиона не замечала, но слезы катились и по её собственным щекам. Боль, которой казалось и так было полно в её сердце, стала ещё сильнее. Папы больше нет. Она никогда больше не увидит отца, а ещё он умер, не вспомнив её. Эти мысли ударили ей по вискам, казалось, что она сама вот-вот умрет, но ей было нельзя, Гермиона должна была приехать к маме и забрать её. Собрав последние силы в кулак, она медленно начала говорить с мамой. - Мама, успокойся, я приеду ближайшим рейсом, мы заберем его и уедем домой. Ты больше никогда не будешь одна, у тебя есть я. Я пройду вместе с тобой через этот ужас, только держись, мамочка. После разговора с матерью Гермиона и вправду собрала вещи и купила билет на самолет в Австралию, который должен был отправить её к единственному в этом мире человеку, который любил её просто потому, что это была она. Когда - то так умели и её муж и друг, но это было давно, это было "до", в том мире, где не погибали друзья, отцы, матери и другие самые важные люди. Гермиона не знала, но её опухшее и затравленное лицо уже снимали камеры «Пророка», сопоставляя факты, но не реальный порядок вещей.

***

      Драко ненавидел этот день всей своей душой. День, когда его жизнь разбилась ещё раз, царапая сердце новыми осколками. Это была годовщина смерти его семьи. Его сын, мать и жена умерли в этот день три года назад. Годовщина их смерти всегда выбивала его из колеи. У него остался лишь отец, которого он ненавидел всей своей душой, Люциус Малфой гнил не только в Азкабане, но и в воспоминаниях своего сына. Драко знал, что отец тоже что-то чувствовал из-за смерти матери, но он не мог разделить горе с отцом. У его жены и сына была нормальная жизнь, их не заставляли быть идеальными марионетками, Скорпи рос самым добрым мальчиком, который только мог бы существовать на свете. Драко считал проклятием то, что случилось, но почему он расплачивался за грехи отца, Малфой не понимал.

***

- Панси, ты дома? Голос Тео прорвал тишину квартиры. Паркинсон казалось, что она все еще спит, потому что Панс не могла поверить, что все происходящее было правдой, в то, что его приход был реальностью, а не видениями, вызванными стрессом…