аmorem canat aetas prima

      Сидя в пустой комнате, Цзысюань размышлял над многим. Распущенные волосы блестели в желтом свете масляной лампы, которой пользовался вечерами молодой господин. Сегодня, однако, он и не думал касаться пера. Мысли блуждали вокруг всякого, но все переживания так или иначе касались последних недель и главное — сегодняшнего дня. Дыхание дрожало с той же интенсивностью, что и огонь в лампе.       Обучение в ГуСу было вовсе не таким, как он себе представлял. Хотя было бы лучше избежать конфликта с Вэй Усянем, ведь теперь матушка на него рассержена. Цзинь прикусил губу, взгляд блуждал по комнате в поисках чего-то. Есть ли вообще в покоях что-то интересное, на что можно отвлечься?. Был ли он действительно так груб, раз её шиди так отреагировал? — Но разве эта девушка в действительности не простушка, которая даже золотое ядро не смогла развить? — Цзысюань тяжко вздохнул, продолжая теребить в руках ленту, которой завязывает волосы. Зачем он вообще об этом думает? Разве должно быть наследнику одного из Пяти Великих Орденов дело до мышки клана Цзян? — Наверно, мне действительно не стоило так высказываться…       В памяти всплывает момент удара от придурка Вэй. Самым ярким способом проявить своё презрение к человеку было есть и будет — снять с него ленту. Почему парень этого не сделал? Он ведь мог. Цзысюань клянётся, он даже видел, что тому идиоту хотелось. Из-за помолвки с ней? Цзинь не может даже в мыслях назвать её имени. Юноша честно не понимает, почему именно она должна стать его женой.       Хотя погодите. Уже не должна, помолвка разорвана. Почему же это не успокаивает, а выводит его из равновесия ещё сильнее?       Цзысюань спит беспокойно, постоянно ворочается, раскидывая волосы по постели. Сниться что-то страшное и это что-то хочет вырвать ему сердце, оставить в теле, в душе, в мыслях лишь бесконечную пустоту. Он пытается вырваться из цепких рук чудовища, но благословенный покой к нему приходит лишь с распутившимся перед карими глазами цветком лотоса. Его свет окутывает молодого господина и защищает от остальных кошмаров.       Оставшаяся ночь проходит спокойно. ***       Подготовка и планирование охоты шли своим чередом. Госпожа Цзинь все чаще дёргала своего сына к себе, отвлекая от тренировок, ради беседы о приближающемся событии. В частности для разговора о людях ордена Цзян. С разрыва его помолвки прошло уже четыре года. Достаточно долгий срок, но матушка всё ещё желала вернуть её расположение Цзысюаню. Надо ли это ему? Ни капли. Однако он всё равно приходит на эти долгие чаепития, слушивает планы и наставления.       Так и сейчас. — Молодой господин Цзинь! — слуга, весь запыханный, кланяется ему и парень, стреляя в центр мишени, дает разрешение говорить. — Госпожа Цзинь зовет вас в сад.       Он тяжело вздыхает, заранее зная, что услышит. Цзысюань на полигоне не дольше пары часов, ещё не успел выполнить весь план тренировки на стрельбище, но по опыту знает, что матушку лучше не заставлять ждать. Шаг назад, второй, третий, пятый. Он отходит как можно дальше от мишени. Единственный, кто может — или мог? — стрелять так же, как он наверняка даже меч с собой не возьмёт. Сосредоточенность на максимум. Движения четкие. Разгон. Прыжок. Тетива натянута. Выстрел прямо в цель. — Я буду через час.       Пока ещё юноша возвращает оружие на склад спустя сорок минут. Взгляд главной женщины ордена Цзинь он замечает на середине этого времени, но не торопится. Спокойным шагом добирается до беседки в центре золотого семейного сада в установленное им время. Игнорировать недовольный взгляд матушки уже достаточно легко. Почти привычно. Тем не менее его взгляд остаётся спокоен лишь до одного конкретного момента. — Паршивец, ты ведь уже давно изменил о ней своё мнение. — стук фарфора о фарфор. Цзысюань правда не знает, как реагировать, слишком много раз они об этом говорили. — Ты уже даже не против её кандидатуры, ведь она лучше всех остальных.       Госпожа Цзинь видит своего сына насквозь. Все его метания, неловкие ухаживания, попытки извиниться за всё то, что было между ними раньше. Она также видит, что Дева Цзян принимает это со спокойной улыбкой на красивом лице. Эта девушка идеальна для её гордого пиона. Цзысюань это понимает и сам. Теперь понимает. Подтверждением этому становится имя Цзян Яньли в списке приглашенных. ***       Ситуация накаляется. Никто и не сомневался, что Вэй Усянь встрянет в конфликт. Слишком самонадеян и несдержан этот заклинатель. Цзысюаню становится не по себе от его презрительного взгляда, хотя в душе и понимает: заслужил. Всем известно, как высоко ценит свою семью Старейшина Илина. Это было ярко продемонстрировано ещё тогда, во время учебы в Облачных Глубинах.       Но кажется впервые заклинатели видят, что орден Цзян также готов встать на его защиту. Наследник Цзинь теряется в её голосе. Впервые она говорит так. Почему же раньше он не видел в ней этого стержня? Не видел этой опасной красоты. Её образ вновь меняется в мыслях Цзысюаня и больше тот не в силах оторвать восхищенного взгляда.       Из транса юношу выводит уход разозленного и униженного Цзинь Цзысюня. Стоило лишь на миг отвернуться и он уже видит, как тёмный заклинатель прячет её от чужих глаз, защищая. Молодой Цзинь ловит себя на мысли, что хочет сделать для неё тоже самое. Он бы мог положить мир к ногам обладательницы такой красоты. — Дева Цзян, подождите! — Цзысюань догоняет их в два счета, ловя ненавистный взгляд серых глаз Старейшины и удивленный её. — Постойте. — В чём дело, молодой господин? — снова эта привычная ласковость, почти нежность в вежливом тоне, который сжимает его сердце.       Наследник ордена Цзинь молча опускается на колено в своих золотых одеждах. Люди вокруг возбужденно зашептались и он не видит, как одобрительно улыбается ему матушка. Кто-то восклицает возмущенно, другие предвкушают новую сплетню, третьи в ожидании скандала. Цзысюань же склоняет голову, собирая всю свою смелость. — Мне следовало бы сперва принести извинение за поведение моего брата. — он поднимает взгляд на Вэй Усяня, который только сильнее хмурится, будто неузнавая его. — Мне жаль, что вам обоим пришлось выслушать столь оскорбительные слова в свою сторону, прошу простить его. — Что нам твои извинения! — предложение прерывается резким сейчас голосом Яньли. — А-Сянь! — она сурово взглянула на свего шиди и дала знак Цзысюаню продолжать, что вызвало ещё больший шум со стороны их невольных зрителей. — Также, я прошу вас, Дева Цзян простить меня за прошлое к вам отношение… — короткая пауза позваляет заклинателю набрать воздуха, чтобы на одном дыхании выпалить: — И дать мне ещё один шанс в качестве вашего жениха.