Часть 1

— Варька, слушай, ты никогда не задумывалась… никогда не задумывалась, вот, почему насекомые выглядят все одинаково? ну, я не к тому, что бабочка - копия таракана, а к тому, что бабочка не похожа, скажем, на медведя. А птицы? Варьк, ну подумай, птицы ведь тоже все одинаковые. Ни одна ведь из них не похожа на крокодила.  Сейчас Петя Поросёнкин, облизывая краешек очередной бумажки и закручивая ее в подобие подзорной трубы, разве что, меньшего размера и не полую, как обычная, а заполненную зеленовато-коричневой смесью, чувствовал себя особенно смышленным. Ему казалось, что вопросы, которыми он засыпал Варю, размышления, которые сейчас потоком лились из его пересохшего рта, то,  как он говорил, с хрипотцой, которую он считал всегда своей изюминкой, со слегка дрожащими вспотевшими от ювелирной работы руками, придавало ему особый, ни с чем не сравнимый шарм. И Варенька, которая все подмечала, глотающая каждое его слово, пожирающая глазами его руки с их заусенцами и обкусанными ногтями, с их, местами, застрявшей под пластинами грязью, потела не меньше и, не смея вздохнуть, считала Петю, и вправду, самым умным из умных людей во всем мире.  — Я… нет, не задумывалась.  — Видишь как! — Петька пришел в восторг. Его явно радовала мысль о том, что он, кажется, единственный во Вселенной, кто задумался об этом, ведь если Варя не думала, Варя, которая была самой замечательной девчонкой, по крайней мере сегодня, то не задумывался никто. — А про эволюцию много ты знаешь? Почему, допустим, нет обезьян, умеющих говорить? Или почему нет шерстяных людей? А я скажу тебе. Только сначала покурим. А то пока ты к такому не готова.  Варя легонько кивнула и зашагала в сторону балкона. Отработанное действие за сегодняшний вечер. Она кивала и ходила к балкону, а потом Петя шел за ней, они выходили с балкона, ложились на кровать и так лежали, целуясь, а потом снова шли на кухню, разговаривали, точнее, разговаривал Петя, крутили, курили, целовались… Но в этот раз, плюхнувшись на кровать, они не стали целоваться. Петя был серьезно настроен, сегодня он был тем, кто раскроет Варьке глаза, а это значит, что целоваться нельзя, ведь дело было серьезным.  — Так вот, о чем это я… Эволюция… точно! Варь, слушаешь меня? Открой глаза, это важно.  — Угу. — Варя с трудом разлепила сухие глаза. Хотелось спать, с шумом билось сердце.  Петька замолк. В голове крутились мысли, как бы точнее, как бы красивее и величественнее преподнести ей то, что он хочет ей сказать. Но вот, уплывают эпитеты, уплывают союзы, наречия, междометия (а ведь так славно было бы начать фразу, вздохнув: «Ах!»)… Уплывают,  как их… деепричастные обороты… — Нет эволюции. Бог.