Часть 1

      Daß ich erkenne, was die Welt Im Innersten zusammenhält, Schau alle Wirkenskraft und Samen, Und tu nicht mehr in Worten kramen. <Гёте - Фауст>       Дилюк внимательно всматривался в темноту лесной чащи, в глуби которой притаился небольшой домик. Случайному путнику могло показаться, что это была обыкновенная сторожка лесника, однако глаза Рагнвиндра приметили одно «но» — паутину ворожбы, почти невесомо оплетающую дом своим кружевом. Дилюк наконец нагнал свою добычу. Чувство азарта, которым сопровождалась его охота, достигло своего апогея. Сердце колотилось, как бешеное, кровь почти вскипала в венах. Рагнвиндру пришлось на несколько мгновений прикрыть глаза, чтобы успокоить рассудок. Никогда еще Дилюк не ощущал настолько сильный Зов. Зов вел его, искушал, требовал подчинения. Только чьего? Подчинения Рагнвиндра древним инстинктам или же подчинения добычи его воле?       Дверь жалобно скрипнула, впуская Дилюка в помещение. Рука Рагнвиндра крепко сжимала эфес меча. Точно такой же хваткой напряжение, почти осязаемо ощутимое, вцепилось в его внутренности, скручивая их в тугой узел. — Вот ты и настиг меня, Jäger , — даже не обернувшись ко входу, негромко начала девушка, сидящая перед небольшим алтарем с зажженными свечами, пламя которых затрепетало от сквозняка, — и что теперь намерен делать? — А что обычно делают с такими, как ты, Sibylle ? — отозвался Дилюк. — Почему Sibylle? — удивилась девушка. — Почему не Drache ? — Плетение кружева ворожбы, — нехотя ответил Рагнвиндр. — Ты можешь его видеть? — она наконец обернулась, и Дилюк понял, что пропал без возврата в серо-голубых глазах этой ведьмы. Проклятый морок. — Лучше скажи мне, Sibylle, видела ли ты смерть, когда смотрела в зеркало? — спросил Рагнвиндр, крепче сжав эфес меча. — Только жизнь, — усмехнулась девушка. — Ты выбрал очень интересное время, чтобы отыскать меня, Jäger. Знаешь, что сегодня за день? — Дисаблот, — отозвался Дилюк. — Дистинг, — поправила его ведьма. — Но если ты хочешь стать жертвой…       По мановению ее руки из деревянного пола проросли стебли, опутав Рагнвиндра быстрее, чем он смог занести меч для удара. — … то я совсем не буду против, — закончила девушка.       Дилюк дернулся, проверяя путы на прочность, но те держали крепко. Если бы только ему удалось немного сменить положение тела… Новым рьяным движением Рагнвиндр намеренно выбил из сустава плечо, дабы перехватить меч другой рукой и нанести смертельный удар, но исполнить задуманное он не успел, услышав голос ведьмы: — Замри!       Она, совершенно не страшась Дилюка, подошла ближе и потянула носом воздух, словно бы обнюхивая его. — Чем ты себя одурманил, Jäger? — Зов ведет меня, — неожиданно для самого себя отозвался Рагнвиндр.       Неужели он, несмотря на свою защиту, все же угодил под чары ведьминской ворожбы? Дилюк даже боли в выбитом плече почти не чувствовал. — Полынь? — девушка звонко рассмеялась. — Полынь мутит разум и обладает одним любопытным побочным действием — она довольно сильный афродизиак. — Чушь, — прошипел Рагнвиндр, с досадой поняв, что все его попытки пошевелиться тщетны. — Еще, должно быть, ты веришь в то, что полынь убережет тебя от ведьмовства? Если бы это было так, то ты бы сейчас не пребывал в моей власти. — Я не в твоей власти, — огрызнулся Дилюк. — Разве? — удивилась ведьма. — Я могу удушить тебя одним своим словом. Могу и исцелить.       Девушка раскрыла ладонь и сдула с нее что-то невидимое в сторону Рагнвиндра. До Дилюка долетел запах одуванчиков, и боль в плече полностью сошла на нет. — Я говорила, что видела в зеркале жизнь. Ты дашь мне ее, Jäger. — Нет! — ужаснулся Рагнвиндр. — Да, — ведьма дотронулась до его щеки, и это прикосновение было подобно ожогу. — Дистинг — время свадебных обетов. — Я убью тебя, Sibylle. Вот тебе мой обет. Убью быстрее, чем ты посмеешь обречь нерожденное дитя на судьбу, что хуже смерти. — Так ты ведьмин сын , — догадалась девушка. — Вот почему ты можешь видеть кружево ворожбы. Но так даже лучше.       Дилюку нестерпимо захотелось того, чтобы это все оказалось просто кошмарным сном. Бредовым мороком, которой никогда не претворился бы в жизнь. Но реальность была к нему жестока — девушка, привстав на цыпочки, одарила его ядовитым поцелуем. Стебли перестали удерживать Рагнвиндра, но вместо того, чтобы заколоть ведьму, он, неожиданно для самого себя, выпустил из рук меч, заключив хрупкое девичье тело в объятия. Дилюку подумалось о том, что насчет афродизиака ведьма была не так уж неправа.       Зов вел его, искушал, требовал подчинения. Подчинения древним инстинктам, как оказалось. Те участки кожи, к которым ненароком или намеренно прикасалась девушка, пока они раздевали друг друга, обжигало болью, как раскаленным металлом. Ведьма словно клеймила Рагнвиндра своими ласками. И проклятая кровь матери в его венах откликалась на это действо. Дилюка все больше и больше поглощала ненависть.       Ведьма ничего не сказала, когда он повалил ее прямо на пол. Ничего не сказала, когда он пропустил пальцы сквозь ее светлые волосы, чтобы затем безжалостно сжать в кулаке. Слегка поморщилась, когда он, с некоторым сопротивлением, овладел ей, но и тут ничего не сказала. Рагнвиндр не знал, что было отвратительнее — осознание того, что он все же подарит ведьме жизнь в акте чистой и неприкрытой ненависти, подгоняемой похотью, или же понимание, что сама она пошла на это из одного лишь холодного расчета? Неужели из этого союза может родиться что-то непорочное и чистое?       Пламя свечей, стоящих на алтаре, плясало и изгибалось, потревоженное движениями двух тел, слившихся в единое целое. Был ли хоть когда-нибудь у Дилюка выбор? Или порченная кровь с самого рождения оставила на нем печать греха? А эта ведьма?.. Рагнвиндр остановился. Взгляд серо-голубых глаз был устремлен прямо на него. — Почему я, Sibylle? Почему не кто-то другой?       Девушка с некоторым трудом заставила его перекатиться на спину. — Ты сам настиг меня, Jäger, — медленно двигая бедрами, будучи сверху, она отозвалась далеко не сразу. — Не ожидал того, что сам можешь стать добычей? — Ты не ответила. — Если я скажу, что так было суждено, то ты поверишь? — Словам ведьм нет веры.       Она тихо засмеялась. Дилюк приподнял корпус, не позволяя ведьме слезть с себя. — И все же — почему? — вновь спросил Рагнвиндр, глядя ей прямо в глаза. — Ты отдала невинность мне на откуп? — Ты сказал, что убьешь меня, Jäger. Это было твоим обетом. Я же сказала, что ты подаришь мне жизнь. Пока я буду носить твое дитя, и много позже, ты будешь носить меня в своем сердце, как носишь материнскую кровь в своих венах. Вот тебе мой обет. — Какой отвратительный союз, — пробормотал Дилюк, привлекая ведьму ближе и утыкаясь носом в ее шею. — Навести меня в Самайн, — неожиданно предложила девушка. — Навещу, — пообещал Рагнвиндр. — Чтобы провести очищение огнем. — В этом огне сгорят твои ложные убеждения, Jäger. В своем зеркале я видела их пепел.