Часть 1. Дурацкая кофта

Было тепло, но не настолько, чтобы я решилась снять с себя любимую кофту. Ту самую, с капюшоном, бордового цвета и огромным гриффиндорским львом на груди. Ты ее не любил, говорил, что это детские замашки и мне давно пора перерасти увлечение детской книгой, но я то знала, что на самом деле ты просто мечтаешь попасть на Слизерин. — Ну скажи же, что я права и все — громко верещала Маруся, прыгая вокруг Марка, словно заведенная игрушка — Так просто. Всего два слова — она подкрепляла свои фразы жестами, показав ему два пальца, и не переставала двигаться, обгонять и обходить его, идти спиной вперед и назойливо смотреть прямо в глаза — Ты права. Неужели ты никогда этого не признаешь? Их отношения напоминали смесь двух несовместимых элементов химической таблицы, от которой никогда не знаешь чего ожидать. Спокойный и флегматичный Марк с трудом переносил яркую эмоциональную нестабильность Маруси, которая болтала так много и громко, что слышно ее было еще до того, как она появлялась в помещении. Марк же предпочитал молчать, иногда сглаживая этим острые углы, а порой специально, выводя из себя беспокойную подругу. Пока она собирала вокруг себя большие компании, основывала их или хотя бы становилась лидером, он сидел в стороне и, с нескрываемой скукой и отторжением, поглядывал на ее друзей. Никто не мог заставить Марка вступить в спор или бурное обсуждение, а те смельчаки, что все-таки решались на этот отчаянный шаг — возвращались совершенно выжатые и разочарованные. Что говорил им Марк никто не признавался, а Маруся звонко хохотала, обязательно добавляя «А я говорила, что не нужно этого делать. Я была права». Ей жизненно необходимо было быть правой. Любой спор, затрагивающий ее интересы или совершенно чужой, никогда не обходился без Маруси. Она спорила отчаянно и безустанно, будто от этого зависела ее жизнь, не успокаиваясь и не отпуская оппонентов до полного признания ее победы. Она могла бы повесить на грудь все медали и гордо заявить, что является абсолютным призером, но в ее жизни появился Марк и эту высоту ей покорить никак не удавалось. — Ну ведь все равно, в итоге, случилось так, как говорила я — от его молчания девушка заводилась не на шутку, начинала громко дышать и всеми способами пыталась заставить заговорить непреклонного партнера — Марк! Ты так и будешь молчать? Когда их друзья, крепкая и очень похожая друг на друга пара молодых ребят, решили расстаться, Маруся твердо заявила: этому не бывать. Узнав грустную новость она стала нервной, долго ходила по комнате, громко наступая на пятки и много говорила. Марк сидел на кровати, наблюдая за сотым, по его подсчетам, кругом, пройденным подругой и молча кивал. Не соглашался, не выражал никакого мнения, не пытался оспорить или переубедить. Выслушал ее тираду до конца, она продолжалась не меньше часа, едва Маруся начинала успокаиваться, как замечала «согласие» парня и заводилась вновь, добавляя своим словам подтверждения. Он знал, что ребята не расстанутся, и это единственное в чем действительно была права Маруся. — Все произошло совершенно по-другому, Мару — наконец отвечает парень и останавливается, от чего Маруся едва не падает назад, не успев затормозить — Но, ты этого никогда не признаешь. Поэтому — он вздыхает, дотрагивается ладонью до ее макушки и легко притягивает к себе — Ты права. Главным отличием Марка и Маруси была их способность видеть и понимать людей. Девушка проникалась теплыми и нежными чувствами к любому, кто вежливо смеялся над ее шутками и оставлял заявку в друзья после первой же встречи на вписке. У нее был огромный список контактов и каждому она предлагала свою помощь, если только понадобится нарисовать портрет или расписать стену в комнате, не забывая добавлять, что еще она отличная няня и может посидеть с их детьми. Марк не поддавался мимолетному чувству, он вообще не любил людей, пока те не доказывали ему обратное, но своим необыкновенным звериным чутьем видел насквозь каждого, кто к нему приближался. — Ты пошутил, да? — недоуменно спросила Маруся и отстранилась от его груди, все еще слыша терпкий запах его духов — Ты меня так подколоть пытаешься — в ее голосе послышалась нотка обиды и возмущения, она резко отошла от Марка и сложила руки на груди, закрываясь от него — Поиздеваться хочешь? В их любовь никто не верил, да и как можно было верить в то, чего не было. Они были вместе уже несколько лет, не расставались и редко ссорились, но их отношения напоминали союз двух врагов, которым нравится издеваться друг над другом. Она много болтала, а он молчал ей на зло, она шутила на самые обидные для него темы, а он нарочито и откровенно не смеялся над ее анекдотами в общей компании. Она обожала носить свою любимую кофту с символом факультета, сравнивая себя то с рыжим Роном, исключительно по цвету волос, то с Гермионой, потому что действительно была отличницей и прилежной ученицей. А Марк подарил ей на один из совместных праздников зеленый шарф, тот самый, что носил ее нелюбимый герой из волшебной сказки. Маруся молча приняла подарок и стала еще чаще носить свою кофту, как знак того, что он не смог ее обидеть. А еще, они никогда не говорили друг другу об истинных чувствах. — Тебе не угодишь — Марк пожал плечами и сделал осторожную попытку подойти к подруге — Ты же сама хотела, чтобы я признал твою правоту. И вот — он протянул вперед руку, как протягивают ее дикому зверю, чтобы дать обнюхать и не напугать — Я признал. Ты была права. — Почему? Что изменилось? — нахмурилась Маруся, подозрительно рассматривая Марка Маруся боялась признавать свою слабость, а любовь и привязанность означали то, что она беспомощна перед партнером. Намного легче, когда вы рядом, можете держаться за руки, а можете страстно целоваться на каждом светофоре, раздражая уставших прохожих, но никто не зависит от другого. И они жили так, приходили вместе домой, делили одну постель, строили совместные планы, но никогда не говорили о любви. Марк начал встречать с Марусей случайно, без внезапно вспыхнувших чувств и желания прожить с ней остаток дней, но только она принимала его любым. Возмущалась, глупо шутила и неумело подкалывала, изменить не пыталась, не ставила ультиматумов, и даже смирилась с тем, что он никогда не признает ее первой. Ругалась и спорила уже по привычке, а головой понимала, Марк будет стоять на своем. Она принимала его любым, даже пьяным, очень злым или страшно холодным, молчаливым или совершенно немым, не желающим говорить с ней целый вечер. — Я просто знаю, что тебе это в а ж н о — последнее слово он проговорил по слогам шепотом. Маруся удивленно ахнула и замерла, а Марк подошел к ней вплотную и впервые обнял ее так, что внутри у нее что-то сломалось. Она чувствовала, как его пальцы медленно касаются лопаток, опускаются ниже и останавливаются на пояснице, видимо, желая залезть под ненавистную кофту. Она морщится, утыкаясь носом во впадинку под ключицами и вздрагивает, когда Марк легонько натягивает низ кофты, как делала это мама, чтобы не мерзла спина. От него пахло табаком и верным перцем, резкий и очень тяжелый, но неуловимо знакомый ей аромат. Откуда она его знает? — Ты знаешь — Марк запинается, будто пытается выговорить что-то важное, но волнительное, сильнее прижимает ее к себе и накидывает капюшон на ее голову, пряча от мира — Меня перестала бесить твоя кофта Годовщина. На их первую годовщину Маруся подарила ему эти духи, тряслась и нервничала, когда пыталась ровно запаковать красивую коробочку жутко дорогих духов. Небольшой флакончик небольшого объема, на который ушла почти вся ее зарплата, а для покупки тортика пришлось взять деньги из отложенных на квартиру. Марк натянуто улыбнулся, пшикнул духами в воздух и поморщился, он назвал аромат « запахом прокуренного мужика на заводе» и убрал духи на полку, но пообещал, что изредка будет ими пользоваться. — И духи? — с надеждой спрашивает Маруся и поднимает голову, встречаясь с ним взглядом. У него необыкновенно яркие серые глаза, маленькая родинка на щеке и небольшой шрам над бровью. Она дотрагивается пальцем до шрамика и чертит линию его него до подбородка с маленькой ямкой. — Ты всегда была права — шепотом произносит он, признавая свое поражение и внимательно вглядывается в ее глаза. Светло-голубые с робкими изумрудными отливами. От солнца на ее лице появились веснушки, самые бойкие вокруг носа, и на самом его кончике. Он прикасается губами к ее лбу, и оставляет теплый отпечаток. — Я тебя люблю Когда похолодало ты радостно вновь достала из шкафа свою любимую кофту, по привычке наблюдая за моей реакцией. Я молчал, но улыбался, попросил тебя выйти первой, а сам остался, чтобы проверить газ. Ты еще не знала, что теперь в нашем доме на одну дурацкую кофту больше. Я люблю Слизерин, но еще сильнее я люблю тебя.