b. 8-й круг

Предаешь, безумная.

Убиваешь.

Медленно.

      И воскресли на восьмом круге Данте. Отряхнули пыль девятого, посмотрели в огненную пасть бесконечности и задрали голову вверх. Я ничего не скажу. Потому что ничего не знаю. Что я могу знать, если уже не хочу ничего писать? Алиса, Лиза, Настя, Марго своими масками не привлекают меня боле. Потому что прятать нечего. Обманывать некого.       А мы всем сердцем любим это. Раз за разом воскресать на восьмом круге Данте. И кто нам помешает, если вся пошлость в том, что делаем это сами? Ты знаешь, сколько обманывала себя я. Ты знаешь, сколько лгала себе ты. И если ты, Coraline, пыталась разобраться, то я намеренно тонула. Скрывалась за десятками, сотнями, тысячами мнимых. И мне не помогало, ведь ты же знаешь. Ты всё помнишь и может, даже подметишь в два часа ночи, ведь тебе не спится, si, Coraline?       Наши руки холодны настолько, насколько хотят быть согреты. Так почему ты такая горячая, а я льдом? Я могла рыдать. Могла молиться. А выкинуть тебя не могла. Образами, отрываемыми от личины, вписывала в каждый сюжет. И ты знаешь, что мне это не помогло. Раз за разом воскресать на восьмом круге Данте.       Настолько были обмануты, что не верим в правду, вяжущую сладостью. И ты искала подвоха. И ты не нашла. Я искала камень преткновения. Не увидела, взяла с дороги и кинула себе под ноги. Вот в чем наше проклятье, Caroline.       Не суди да не судим будешь. На восьмом круге Данте. Бессвязность букв прелестна в своей истинности. Ведь я не знаю, что писать, потому что Алиса, Лиза, Марго остались позади. Мне некого обманывать. Мне незачем обманывать.       Только если мы снова не захотим воскреснуть на восьмом круге Данте.