Лучший день

Возвращаясь из школы, я уже у порога почувствовал необычную тишину. Не пустую, а приглушённую, будто в доме кто-то есть, но старается не шуметь. Я толкнул дверь. В гостиной, развалившись на нашем старом диване, который под ним казался игрушечным, сидел Чейз. Не в костюме, а в простых трениках и толстовке с капюшоном, но от него всё равно исходила лёгкая энергия движения, как от разогретого мотора. Он что-то быстро печатал на телефоне, но взгляд его был рассеянным и скучающим. — Эй, — бросил он, не отрываясь от экрана. — Привет. Твой папаша застрял в своём железном птичнике. Я тут на весь вечер, так что сиди тихо. На весь вечер! Я замер, внутренне ликуя. Это был шанс. Я сделал шаг вперёд и, стараясь звучать максимально невинно, спросил: — А.. а мы можем куда-нибудь поехать? Вместо того чтобы тут сидеть? Он медленно поднял взгляд, как будто только что заметил, что в комнате есть ещё кто-то. — Куда? — спросил он без энтузиазма. — В магазин куколок тебя не сводить? Или может хочешь платье выбрать, как у принцесски? — Ну… только если ты поможешь мне примерить, хотя и от куколок я бы не отказался. Чейз фыркнул. — Не-не-не. Тогда твой отец меня точно прибьёт. Нет уж, спасибо. Он снова уставился в телефон. Молчание начало тянуться. Я собрался с духом и выпалил свою настоящую мечту: — А… в «Мэджик Маунтин»? Чейз снова поднял глаза. На этот раз в них мелькнул слабый интерес, смешанный с недоверием. — В «Сикс Флэгс»? Серьёзно, малыш? Там на любой аттракцион очередь длиннее, чем мой недельный пробег. — Но ты же самый быстрый! Мы проскочим все очереди за секунды! — я уже лихорадочно рылся в карманах, вытаскивая все свои сбережения. — У меня полно денег, я все оплачу! Чейз посмотрел на мою горстку смятых купюр, потом на моё полное надежды лицо. Он глубоко вздохнул. — Ладно, ладно, уговорил. А то опять начнёшь ныть. Понятно? Один писк — и я тут же растворяюсь. Я закивал так быстро, что голова могла отвалиться. — Так, — щёлкнул он пальцами, не глядя на меня. — Экспресс в парк развлечений отбывает через минуту. Кто опоздает — добирается своим ходом. Советую поторопиться. Когда я выскочил через пятьдесят восемь секунд, он бросил мне в лицо свою поношенную толстовку. — На, тащи. На вершинах горок ветер режет, как бритва. И цепляйся за ремень, а то затеряешься в пространстве-времени. Погнали. Мир растворился в полосе света, давления и сжатого воздуха. И вот через мгновение мы стоим у знакомых ворот «Six Flags Magic Mountain». Яркие огни, рёв моторов с американских горок, визг восторга и всеобщий гул счастья обрушились на нас, смешавшись со сладковатым запахом жареной сахарной ваты и попкорна. — Ну что, — сказал Чейз, с видом опытного проводника оглядывая карту парка. — Начинаем с чего-то лёгкого для разогрева? С «Голиафа», что ли? «Голиаф» оказался всем, кроме лёгкого. Деревянная махина взлетала и падала с оглушительным грохотом, заставляя сердце выскакивать из груди. Я кричал, а Чейз, сидя рядом, лишь прикрывал глаза. «Неплохой массаж для спины», — прокомментировал он на выходе, поправляя сбившийся капюшон. Между аттракционами я заметил небольшой ларек со сладкой ватой и уговорил Чейза купить порцию. Вскоре я уплетал огромное синее облако, а он с откровенным отвращением отряхивался от липких сахарных нитей. «Весь в этом сахарном пепле. Ужас. Лучше бы на родео покатался». Апогеем должна была стать «Татсу» — горка, где тебя не просто кидало вниз, а ещё и переворачивало ногами кверху. Очередь была чудовищной. — Обожаю стоять, — сухо констатировал Чейз, наблюдая за человеческим муравейником. — Мой любимый вид спорта. Ладно, малыш, включаем режим «внеочередного обслуживания». Только не вздумай болтать. Он схватил меня за капюшон. Мир сплющился, и через пару мгновений мы уже протискивались в самый первый вагончик. Работник аттракциона смотрел на нас пустым взглядом, пытаясь понять, как мы так быстро оказались впереди всех. Когда нас на максимальной скорости вогнало в первую мёртвую петлю, мир перевернулся. Чейз же лишь выдохнул: «Наконец-то хоть какие-то перегрузки. А то уже засиделся». Затем наступил черёд «Заброшенного особняка». У входа Чейз склонился ко мне. — Ну что, крепыш? Готов к личному знакомству с призраками? Не обмочишь свои штанишки от страха? — Я ничего не боюсь! — буркнул я. — То-то же. Иди первым, герой. Через семь минут я виснул у него на руке, когда из-за потайной двери с визгом вывалилась фигура в окровавленном саване. Чейз залился оглушительным хохотом. — О, боже! Малыш, да ты вжимаешься в меня, как в кресло безопасности! Держись, ещё пол особняка впереди! После всех виражей мы сидели на лавочке, доедая мороженое. Я устал, но был счастлив, чувствуя приятную мышечную усталость и сладость на языке. — Ну что, — сказал Чейз, вылизывая свою вафельку. — Накатался? Пора сворачивать лавочку. — А можно… посмотреть на закат? С моста? Он посмотрел на багровую полосу на западе, потом на моё сонное лицо. — Закат на мосту? Ну, раз уж мы зашли так далеко… Знаю одно место. Ещё одно путешествие в скоростном вихре — и мы стояли на самой вершине моста Винсента Томаса. Под нами в темнеющей воде отражались последние малиновые всполохи заката. Огни машин тянулись по пролётам в обе стороны, создавая гирлянды из рубиновых и алмазных нитей. Свежий солёный ветер с залива остужал разгорячённые щёки. — Ну что, — Чейз облокотился на перила, не глядя на меня. — Вид неплохой. Для тех, кто любит смотреть на то, как другие куда-то едут. Я прислонился рядом, уже клюя носом. — Спасибо, — прошептал я. — За всё. Он на секунду замолчал, глядя на огни. — Да не за что, — буркнул он в сторону океана. — У меня просто график выдался свободным. И запомни: это разовая акция. Не рассчитывай на повтор. Больше я почти ничего не помнил. Дорога домой была тёплым, тёмным одеялом. Я смутно ощутил, как он укладывает меня в кровать, снимает кроссовки и натягивает одеяло до подбородка. Утром на тумбочке, рядом с пустым стаканчиком от мороженого, лежал потрёпанный билет из «Заброшенного особняка». На его обороте было выведено: «Самому пугливому мальчику во всём Лос-Анджелесе».