Пролог 1. И если придётся упасть...

По коридорам пустующего ночного замка Грейнджер перемещалась почти бесшумно. Изредка было слышно её участившееся дыхание. Она, пробираясь на цыпочках, чуть ли не кралась, соблюдая тишину. Каждый шорох листвы или массивных занавесей у стен и окон заставлял её вздрогнуть и спрятаться в самой темной части коридора. Она боялась, что попадёт прямо в лапы Филча или его истеричной жуткой кошке, миссис Норрис. Настолько боялась издать лишний звук, что даже задерживала дыхание, сама того не осознавая, а после никак не могла отдышаться. Лунные лучи падали на стены и отбрасывали блики, немного освещая дремлющие портреты. Увековеченные колдуны и колдуньи находились в полудреме. Только когда Грейнджер проносилась мимо их картин со светом от заклинания "Люмос", некоторые открывались от созерцания своего сна и что-то ворчали себе под нос. Изображениями магов и колдунов были заполнены все стены коридора сверху донизу. Иногда возникало ощущение, что ежедневно на стенах появляются всё новые и новые картины. Как предполагали учащиеся, столько людей не было, сколько картин в Хогвартсе. "Наверное, их привозят совсем поздней ночью", – думала девушка. И с таким предположением ей стало ещё страшнее брести по замку. Мало ли, вдруг этот кто-то и сейчас привозит и вешает картины, а Грейнджер тут в ночи совсем одна. Некоторые картины уже привычно пустовали, а на некоторых было такое количество народа, что оставалось только догадываться, как они там все помещались. Кудри постоянно выбивались из наспех собранного пучка и лезли прямо в глаза и рот. Гермиона старалась сдуть надоедливые пряди с глаз, но те не подчинялись. Кудри только сильнее лезли в лицо, словно их кто-то специально подговаривал замедлить движение девушки любыми способами. Одной рукой она старалась не выронить палочку с тусклым огоньком света, а другой судорожно пыталась застегнуть пуговицы мятой серовато-жёлтой блузы. Как жуткому перфекционисту, Джинни стало бы дурно от внешнего вида своей подруги, и она вновь стала бы упрекать, что Гермиона совсем за собой не следит и всё тому подобное. Все отражающие поверхности она старалась обходить стороной, чтобы, если вдруг миссис Норрис вышла на прогулку, эта кошка не увидела Грейнджер в одном из отражений окон. А если увидит Филч, то ей уж точно несдобровать. Блуза по середину бедра и с рукавами по локоть была первой попавшейся вещью под руку девушке, и это мало радовало. Грейнджер ведь чуть не проспала нужный час, на который была назначена встреча. Теперь же Гермиона была вынуждена мерзнуть на улице в октябре в одной блузе и пижамных шортах. Гермиона неслась по коридорам с сумасшедшей скоростью, невероятно быстро огибая крутые повороты и не снеся при этом ни единого портрета. Чародеи, увековеченные на холстах, то и дело ворчали о том, что юной леди нечего делать в коридорах замка в столь поздний час и о том, что её внешний вид заставляет усомниться в её порядочности и непорочности. Это было слишком унизительно для порядочной девушки. Впервые Гермиона хотела запустить в этих "милейших" старичков проклятия, и желательно побольше, вот только время поджимало. Его, к сожалению, было не так много, чтобы распыляться на мелкие оскорбления. За прогулку в ночи по территории школы Макгонагалл вряд ли погладит её по голове и даст дополнительные сорок очков. Хотя Дамблдор такое сотворить может. Ей надо было всего каких-то пятнадцать секунд, чтобы хотя бы вдохнуть воздуха и перестать судорожно дышать. Грудь всё быстрее и быстрее вздымалась вверх, и девушка уже сомневалась, что виной тому было непрекращающееся движение на высоких скоростях. Руки подрагивали, и даже начинало подергиваться нижнее веко. От всего этого волнения даже закружился мир перед глазами. Как зачарованная, Гермиона подняла глаза к единственному статичному предмету на этих просторах - месяцу. Из всех оставшихся сил, а их было не так уж и много, она старалась сфокусировать своё внимание на цвете, форме и загадке. Цвете, форме и загадке. Грейнджер понимала, что ей как можно скорее надо было достичь Лавгуд. У Полумны то, что по праву принадлежит ей. Её чудо. Последний вдох. Грейнджер набирает в грудь побольше воздуха и застывает. Всё двигалось словно в замедленной съёмке, и это порядком напрягало. Листья клёна, стоявшего по левую от неё сторону, на глазах образовали маленький, но шустрый вихрь. Жёлтыми и красными красками он дурманил разум и туманил рассудок. Он всё кружил и кружил, поднимаясь ввысь. В нём даже изредка мелькали искры, словно звёзды. Вихрь всё набирал скорость и обороты. Даже настолько, что у девушки вместе с этим ураганом стал кружиться весь мир. Гермиона, всегда действующая быстро и решительно, вдруг застыла с ошарашенным видом. Всего какая-то секунда, и вся листва остановилась, давая секундную фору, а после, резко сменив направление движения, ринулась в сторону девушки. Гермиона напрочь позабыла о палочке и закрыла голову руками, выставляя локти вперёд. Палочка с глухим шумом столкнулась с землёй. Поток воздуха и листвы обрушился на Грейнджер, и тяжелый запах мятного табака окутал и вплелся в волосы. С места, где только что был вихрь, донёсся знакомый голос: — Я знала, что ты придёшь, Гермиона.