Часть 1

— …Так значит, вы уже тогда не ели людей? Юширо бросил на Шинобу уничтожительный взгляд, однако кричать о том, что никто не смеет перебивать госпожу, не стал. Явный прогресс. Ещё пару дней назад без скандала точно бы не обошлось. Эти двое начали притираться друг к другу, и это не могло не радовать. Они сидели в кабинете Тамаё — тёмной комнате, обставленной книжными полками, с которых скалились потрепанные обложки фолиантов. На столе в бронзовом подсвечнике стояла свеча — бессмысленная, учитывая проведенное Юширо электричество, но создающая особую атмосферу. Тамаё как раз рассказывала, чем они занимались с Кибуцуджи в те тёмные дни, когда он ещё имел над ней власть. Про их исследования, путешествия по миру, почти слепые поиски паучьей лилии… Воспоминания, от которых воротило душу даже спустя столько столетий. — О, хотелось бы мне сказать, что это так. — Тамаё грустно покачала головой. — Но нет. Мне потребовалось много времени, чтобы отказаться от человеческой плоти, и еще больше, чтобы задавить остатки демонических инстинктов... Путы Кибуцуджи разорвать чудовищно сложно. Будь это не так, демоны не представляли бы такой угрозы. Шинобу задумчиво кивнула. Их совместная работа, в самом начале доставляющая обеим немало трудностей, наконец приобрела очертания слаженного механизма. Появились идеи, строго выстроились в колонну задачи — исследование шло полным ходом. Не удивительно, что в такой обстановке взаимное недоверие сгладилось. Во всяком случае, Тамаё хотелось в это верить. Потому что… по правде, Шинобу ей нравилась. Не отличающаяся ни силой, ни выносливостью, девочка смогла пробиться на вершину истребительской иерархии благодаря уму и глубоким познаниям в медицине. Вспоминая себя в её возрасте, Тамаё не могла не проникнуться уважением. А ещё в ней ощущалась боль. Скрытая, давняя. Застарелая рана, обмотанная бинтами и прикрытая шёлковой одеждой, но продолжающая кровоточить. Шинобу-сан была красивой оболочкой, наполненной булавками, пиалой чая с рицином . Эта боль, видимо, и толкнула её на столь безумный план — на протяжении года мариновать органы в глицинии, чтобы в итоге скормить себя демону. По поводу плана у Тамаё были сомнения, да и над ядом, который не доставлял бы серьезного вреда организму Шинобу, предедстояло хорошенько поломать голову. Однако отговорить девочку Тамаё не пыталась — по глазам видела, что это бесполезно. Слишком много в них было скрытой ненависти и желания причинить боль в ответ. Интересно, её собственные глаза выглядят так же? Как бы то ни было, совместная работа неплохо их объединила. Поэтому, когда Шинобу задала вопрос о её прошлом — первый вопрос, не относящийся к их исследованию — Тамаё ответила честно. Даже если это просто поручение от главы корпуса. Даже если отношение самой Кочо к ней не изменилось. Их исследование имело огромное значение в войне с Кибуцуджи, и доверие — самое малое, что они могли дать друг другу. И в то же время самое важное. — И вы не могли сбежать от него? — Сбежать? Ты хоть думай иногда, что говоришь! — насупился Юширо, протиравший один из дряхлых микроскопов. — Этот кисляк её бы из-под земли достал, ясно? Она же тогда еще не… — Юширо! — строго оборвала его Тамаё. — Почему бы тебе не проведать Чачамару? Зеленоволосый демон пробубнил извинения и скрылся в проходе, не забыв напоследок наградить Шинобу злым взглядом. Та лишь улыбнулась. Это был её обычный ответ на любые выпады. — Что касается вашего вопроса… — Тамаё взглянула на лист бумаги, исписанный ее аккуратным почерком. — Юширо прав, хотя за его грубость прошу прощения. Я действительно не могла сбежать, пока находилась под контролем Кибуцуджи — думаю, вы и сами знаете, что представляет собой его проклятие. Наверняка видели. — Значит, избавиться от него вы смогли позже, — задумчиво сказала Шинобу. Тамаё прикрыла глаза, подтверждая. — Гораздо. Мне потребовалось много лет, чтобы разорвать все нити этой ужасной связи — а их было много, Шинобу-сан. Очень. Кочо подняла голову, разглядывая повисшего на прозрачной нити паука. В кабинете Тамаё они чувствовали себя уютно — она никогда их не убивала и запрещала это делать Юширо, который стремился защищать госпожу даже от членистоногих. Для Тамаё они были кем-то вроде домашних животных, за которыми не требовался уход. Её сын любил животных. Он хотел… впрочем, об этом лучше не думать. Никогда. Тем более что в воздухе уже повис вопрос, которого она ждала с самого начала их разговора: — Так как вам удалось избавиться от проклятия Мудзана? …Ждала, но все равно не смогла ответить сразу. Слишком ярки были отголоски прожитых эмоций, слишком свежи воспоминания — даже сейчас, спустя столько столетий. В следующий раз я смогу убить его. Но мне потребуется твоя помощь. Тамаё взглянула на пламя свечи, на фитиль, прогоревший на две трети, и вздохнула. Коль уж решила рассказывать свою историю — нужно идти до конца. Даже если для этого придется вновь столкнуться с темными глазами фантома и ощутить разъедающее нутро чувство вины. Ведь она так и не смогла выполнить данное ему обещание. — Мечник с дыханием солнца, с которым мы столкнулись в бамбуковой роще… Он почти убил Кибуцуджи, и тот, хоть и смог спастись, значительно ослаб. Именно это позволило мне вырваться из-под его влияния. Ни один мускул на лице Шинобу не дрогнул, однако чуткий демонический слух без труда уловил изменение в сердечном ритме. Он ускорился всего на миг — истребительница отлично держала себя в руках — однако для Тамаё этого было достаточно. Значит, она не ошиблась. Вот что было главной целью их разговора. Когда Шинобу заговорила, ее голос звучал абсолютно нейтрально: — Этого мечника звали Ёриичи? Тамаё кивнула. — Думаю, всё дело в надежде. Ведь к тому моменту я почти смирилась со своей судьбой, почти перестала мечтать о нормальной жизни — где не будет ни Кибуцуджи, камнем нависающего надо мной даже в моменты одиночества, ни ужасной необходимости есть людей. В тот день Ёриичи подарил мне надежду, что это возможно. Что Мудзана можно одолеть. О да. Надежда. В тот день она ощутила её впервые за долгое время — возможно, за всю свою демоническую жизнь. Ведь прежде ей казалось, что из ловушки Мудзана нет выхода. — Какова для тебя цена жизни? Она подаётся вперёд и почти не дышит: впервые за долгое время в груди ощущается что-то теплое. Тамаё не пытается бежать — понимает, что бессмысленно. Она просто смотрит, как Кибуцуджи лежит на земле, поддерживая рукой отрезанную голову, а истребитель — высокий мечник в бордовом кимоно — возвышается над ним с катаной. Тамаё не задумывается, что вскоре на месте Кибуцуджи окажется она сама. В её голове крутится всего одна мысль, хоть и в разных интерпретациях: «Он умрёт! Наконец он умрёт!». И радость от предвкушения его смерти с лихвой компенсирует страх от её собственной. Ведь она желала этого так долго… Однако чуда не случилось. Мудзан разорвал себя на тысячу кусков и сбежал, бросив её. Мечник, конечно, пытался разрубить каждый из его ошметков — Тамаё видела лишь стальную полосу, оставленную в воздухе его катаной — и у него получилось… почти получилось. Скорость мечника была невероятной, но всё же недостаточной для прародителя демонов. Поняв, что нескольким кусочкам всё же удалось скрыться, Тамаё не смогла сдержать крика отчаяния. Она обхватила голову руками и осела на землю, расплывшуюся от слёз. — У тебя почти получилось, — прошептала она то, о чем подумала мгновение назад. — Но он смог преодолеть даже отсечение головы… Но почти — не уже. Мудзан смог сбежать и продолжит жить. В отличие от неё. Мысли остановились, смерзлись в один большой ком. В нем больше не было надежды и тепла, не было даже страха — лишь смиренное ожидание. Возможно, оно даже к лучшему? По крайней мере, больше она никого не убьет. Тамаё успела почти смириться с собственной смертью, однако мужчина не спешил атаковать. Он просто стоял рядом, высокий, словно исполин, и смотрел на плачущую женщину. Казалось, впервые мечник чувствовал себя не особо уверенно. А потом он убрал катану и присел рядом. — Меня зовут Ёриичи. — Низкий голос звучит почти мягко. — Тебе больше нечего бояться. Она ответила не раньше, чем смогла совладать с непослушным языком. Запоздало смутившись слез, вытерла лицо рукавом кимоно. — Тамаё. Ёриичи серьёзно кивнул. В нем не было злорадства, враждебности, гордости от осознания собственной силы — ничего. Полное отсутствие боевой ауры. Такое Тамаё видела впервые. Взгляд Ёриичи походил на подернутую льдом гладь озера, на дне которого лишь очень внимательный взгляд мог увидеть отголоски жизни… — Он сказал, что поможет мне его убить, — произнесла Тамае, с трудом возвращая мысли обратно в реальность. Воспоминания были пугающе свежими, будто все это произошло пару минут назад. — Попросил рассказать о нём всё, что знаю. И взял обещание, что я ему помогу. Тамаё опустила голову и замолчала. — Вы говорили, что ненавидели себя. А у вас когда-нибудь была мысль выйти на солнце? — спросила Шинобу. Наверное, чтобы сменить тему. — Чего-о? А у тебя не было мысли выпить яду? — возмутился демон, чья зеленоволосая голова в этот момент просунулась в дверной проём. — Юширо! — ледяным голосом осадила его Тамаё. — Сколько раз я говорила, что нельзя желать людям смерти? — Просто ответил вопросом на вопрос, — пробурчал помощник, отводя взгляд. Вместе с ним в комнату проник запах мяса — самого обычного, не человеческого. Значит, вернулся от своих кошек. Одной из недавних привычек Юширо было тащить с улиц бродячих котов. Они заняли часть подвала и время от времени устраивали стратегические вылазки на поверхность, одалживая предназначенную для пациентов еду и увековечивая ковры. Временами они мешали, однако Тамаё не возражала против такого увлечения Юширо — как не возражала бы против любого его интереса, не предполагающего поклонения ей. Почти сразу демон скрылся, не дожидаясь нового бессмысленного поручения, и Шинобу помахала ему вслед. — Ещё раз прошу прощения. — Тамаё прикрыла глаза. — Думала ли я о том, чтобы выйти на солнце? Чаще, чем вы можете представить. Иногда казалось, что только этого я и заслуживаю. Что ад для меня — самое подходящее место, ведь только там меня бы приняли с распростертыми объятиями. — Тамаё взглянула на свечу и грустно улыбнулась. — Но я так и не смогла, Шинобу-сан. Стыдно признаться, но я боялась смерти. Удивительно, правда? Учитывая, сколько жизней я отняла и как ненавидела себя за это. — Все боятся смерти, — глядя в пол, произнесла Шинобу. Возможно, в этот момент она думала о своем собственном плане. О смелости, которую ей предстояло найти для его исполнения. Она понимала. И эта мысль, помимо прочего, принесла некоторое облегчение. Тамаё вновь подумала, что они с Шинобу в одной лодке и движутся по единому маршруту, конечная цель которого — победа над Кибуцуджи. И сейчас она была ближе, чем когда-либо… Следующие несколько часов они работали молча. Словно откровенный разговор оказался слишком тяжелым, чтобы переварить его быстро, и теперь каждой требовалась передышка. Вскоре к ним вновь присоединился Юширо: смущённо стряхнул с одежды кошачью шерсть и, отмахиваясь от пауков, принялся вытирать пыль. — А каким он был? — внезапно спросила Шинобу. Тамаё, не ожидавшая сегодня новых вопросов, подняла голову. Рука замерла на бумаге, оставив на записях уродливую кляксу. — Ёриичи-сама, — зачем-то пояснила Шинобу, будто Тамаё могла подумать о ком-то другом. Тебе больше нечего бояться. Он ослаб. И ничего тебе не сделает, пока не восстановит силы Тамаё надолго задумалась. — Он показался мне несчастным, но спокойно принимающим свое несчастье, — наконец заговорила она. Медленно, словно боясь опорочить память о нем неправильно подобранными словами. — Будто давно со всем смирился и просто плыл по течению... Хотя я не могу об этом судить наверняка, потому что он был очень скрытен. Ничего про себя не рассказывал, зато меня слушал очень внимательно. А ещё... — Тамаё взглянула на свои руки, испачканные чернилами. Попыталась стереть одно из пятен ногтем. — У меня возникло ощущение, что временами он смотрел на меня слишком долго. И в такие моменты в его взгляде, казалось, появлялась грусть. Один из пауков, соскользнув с паутины, упал на записи Шинобу. Та хладнокровно сдула его на пол. — Нам рассказывали про Ёриичи-сана, — произнесла она после недолгого молчания. — Сильнейший из истребителей, основоположник всех дыханий… Но я никогда не представляла его таким. Тамаё не ответила. Да и что на это скажешь? Они разошлись спустя час, когда фитиль уже догорал. Попрощавшись с Шинобу, Тамаё затушила свечу и мимолетно подумала, что их истории тоже близятся к концу. И они обе готовы были до него дойти — даже если это их конец.