***

      Она всегда ждёт его в том же месте. Всё зыбко. Небо привычно-серое, тяжёлое, сбитое в комки мрака. Её воздушные вуали цепляют безмолвный пепел. Чернильные глаза видят его насквозь. Даже просыпаясь, он чувствует её ожидание.       Мысленно вырисовывая статуи и развешивая портьеры, Ворен совсем не встречает сопротивления. Мир снов податлив созданию и разрушению, будто нет в них разницы. Ворен бросает взгляд на неудавшийся подсвечник — на ботинках остаются брызги праха. Чуть опускаются ресницы, и картинка обновляется в сознании.       Лилит призрачно-неземная, лёгкая, как её белоснежные развевающиеся вуали. Ненавязчивый, но почти мучительно цепкий сон. Она повсюду и нигде. В незначительном шорохе и пронзительных криках Ноксов, предвещающих приближение. Благосклонно дарит ему свободу, о которой он не мог и мечтать.       Но что-то идёт не по плану. В этот раз она мешает ему выстраивать интерьер очередной комнаты его готического дворца. «Ты не устал?» — спрашивает, опуская руку на напряжённое плечо. Поворачивает к себе, заглядывает в глаза. И поднимает с лица вуаль.       Она совершенна.       Ворен не сдерживается и сам приоткрывает губы. Демоница жадно целует его, словно из-под ног земля рухнула и он падает, его затягивает в чернеющую пустоту. Холодную, как её глаза. Его сердце бьётся под изящной кистью. Ворен даже не здесь физически, но так отчётливо ощущает сейчас его ритм. Лилит гладит по щеке когтями свободной руки, задевая его шёлковые пряди, целует крепче, прикусывая его нижнюю губу, и мимолётно скользит языком вдоль серебристого кольца. Ворен чувствует горьковатый привкус пепла. Притягивает демоницу за талию. Пальцы путаются в слоях полупрозрачной ткани.       Кто-то взметается, цепляет его крылом, хрипло каркая, и удаляется в окно. Ворен отмечает это, не разлепляя ресниц. Лилит прислоняет его к столу, плавно расстёгивая его куртку. В мертвенной, всепоглощающей тишине Ворен слышит только металлический звук молнии и своё дыхание, часто глотает воздух, распахивает пронзительно-яркие изумрудные глаза, неловко вытирает упавшую на подбородок каплю слюны.       Правой рукой Лилит очерчивает контур его подбородка. Левой она, задевая сосок, опускается по груди, дразняще приближаясь к краю футболки. Подушечкой пальца оглаживает незримую дугу внизу живота и ныряет под ткань, тянется к рёбрам, целуя в уголок губ. Веки у Ворена прикрываются сами собой. Ослабив хватку на талии, он опирается руками о столешницу. Костяшки белеют, кольца впиваются в пальцы. Чуть запрокинув голову, Ворен сглатывает.       Лилит вцепляется под подбородком, слегка поворачивая его лицо в сторону, колет кончиками когтей, прижимается к телу, неспешно ведёт верхней частью ногтя к кадыку и тянется губами к уху — звенящий шёпот:       — Ты знаешь, как сделать это реальным.       Сжимает кисть на боку, останавливает подушечку большого пальца под кадыком, почти нежно надавливая. Ворен стискивает руки сильнее, напрягается в позвоночнике. Понимает, что она так близко, что он чувствует давление прямо на…       Он просыпается в поту в немой, удушливой темноте. Прикасается к невидимым, горящим мелким отметинам на шее. Моргает, будто пытаясь сбросить настойчиво стоящие перед глазами картины сна, будто у него вообще есть шанс на это. Резко выпрямляется на нерасправленной постели, бросает короткий взгляд на вычищенные ботинки и открывает дышащее осенью окно.