Горькая правда

      — Мисс Дон-кин… как вы умудрились? – причитала мадам Помфри, осматривая нос Марты. – И почему сразу ко мне не пришли?       — Я споткнулась на лестнице, – пробормотала Марта заготовленную отговорку. – В темноте. Возвращалась из библиотеки и не заметила исчезнувшую ступеньку.       Целительница недоверчиво покачала головой и продолжила водить палочкой над переносицей:       — Что за ночь... Сначала мистер Уизли с его ногой, теперь вы...       На следующее утро в гостиной Гриффиндора царило оживление – вывесили результаты экзаменов. Гермиона, конечно, сдала всё на «Превосходно», хотя как она умудрилась написать все работы, оставалось загадкой для большинства.       — Ну как? – спросила Марта, подходя к близнецам, которые изучали свои результаты с одинаково беззаботными выражениями лиц.       — Профессор МакГонагалл будет в ярости, – ухмыльнулся Джордж. – Но мы прошли. Еле-еле, а прошли.       — В конце концов, – добавил Фред, приобнимая Марту, – кому нужны СОВы, когда у нас уже есть прототип удлинителя ушей и почти работающие забастовочные завтраки?       — Мама вас убьёт, – покачала головой Джинни, заглядывая в их результаты.       — Только если узнает, – подмигнул Джордж. – К тому же, наши эксперименты гораздо важнее, чем какие-то оценки. Правда, Фред?       Но Фред уже не слушал, он с интересом разглядывал шрам на носу Марты:       — А он тебе идёт. Делает тебя похожей на бывалого борца с тёмными силами.       — Если бы ты только знал, – пробормотала Марта себе под нос, пряча улыбку.       Постоянные перемещения во времени и изучение всех предметов сразу настолько измотали Гермиону, что после спасения Сириуса и Клювокрыла она решила всё же уменьшить свои учебные нагрузки в следующем учебном году и отдала маховик времени декану.       

***

      Донкингск нашла Ремуса Люпина собирающим вещи.       — Значит, вы уходите?       — Уже все знают, – он грустно улыбнулся. – К завтрашнему утру начнут приходить совы от родителей, уверен, содержание писем будет крайне неодобрительным по отношению ко мне.       — Но вы лучший учитель защиты, который у нас был!       — И оборотень, – он посмотрел на неё внимательно. – Теперь ты понимаешь? Почему я так хорошо знал, каково это: носить в себе что-то тёмное?       Марта почувствовала, как по рукам пробегает холодок:       — Вы говорили... о контроле. О принятии своей природы.       — Потому что знал, некоторые проклятия нельзя снять, – он достал книгу в старинном переплёте. – Но можно научиться жить с ними. И даже найти в них силу.       — Как вы?       — Как мы оба. Твоё, надеюсь, снять можно.       — Профессор. А… Я хотела... мы с бабушкой хотели...       Она протянула аккуратно упакованный свёрток.       — Марта, не стоило...       — Стоило, – настояла она. – Вы научили меня не так сильно бояться.       Он развернул свёрток, внутри была элегантная мантия тёмно-синего цвета.       — Бабушка выбирала, – она слегка покраснела.       — Передайте Валери мою благодарность, – его голос дрогнул.       Марта шагнула вперёд и крепко обняла его. Люпин на мгновение замер, а потом осторожно обнял её в ответ. Это было грубым нарушением школьной субординации, но в тот момент Марте было всё равно.       — Мы найдём способ, Марта, – его голос был уверенным. – Я продолжу искать информацию о древней северной магии. Буду писать тебе обо всём, что узнаю.       — Правда? – она подняла голову, не разрывая объятий. От его потрёпанной мантии пахло шоколадом и старыми книгами.       — Конечно. Такие, как мы, должны держаться вместе, – он улыбнулся. – И, я обещаю, мы разберёмся с твоим проклятьем, как ни назови, мы найдём способ управлять им. И снять его.       Марта помолчала, собираясь с мыслями:       — Профессор... напишете и Гарри тоже? Ему нужно знать, что есть люди, которые... помнят его родителей. Не только Сириус, но и вы. Расскажите ему о них?       Люпин сжал её плечи чуть крепче:       — Обязательно напишу. Гарри заслуживает знать о Джеймсе и Лили всё: какими они были в школе, как влюбились, как сражались за правое дело. Обещаю, я буду на связи с вами обоими.       Когда она отстранилась, он нахмурился, заметив повязку на её носу:       — Марта, что случилось?       — Это... – она слегка коснулась бинта, – Петтигрю. Когда убегал.       Люпин резко выпрямился:       — Петтигрю сделал это?       — Да. Я тоже оставила ему... напоминание.       Не дожидаясь новых вопросов, она развернулась и вышла из кабинета. За спиной слышался его встревоженный голос:       — Марта, подожди...       Она уже закрыла дверь.       — Я всё время знал, – Снейп стоял у окна в учительской, не обращая внимания на присутствие нескольких студентов. – Оборотень, друг предателя... Дамблдор слишком доверчив.       — Северус, – профессор МакГонагалл неодобрительно поджала губы.       — Что, Минерва? Скажешь, это не подозрительно? Блэк появляется в замке, и каждый раз Люпин оказывается... неспособен помочь с поисками.       — Старые обиды ослепляют нас, мешая видеть правду, – сказала МакГонагалл, когда Снейп вышел.       Но что было правдой? Марта не знала. Она только помнила усталые глаза Люпина, его понимающую улыбку и то, как он учил их защищаться от настоящего зла: и от того, что живёт внутри, и от того, что таится во тьме снаружи.       

***

      — А, мисс Донкингск, – директор ждал её. – Полагаю, у вас много вопросов после этой ночи.       — Профессор Люпин... Так жаль.       — Жаль. Но это реальность, которой не удалось избежать. Я помогал Ремусу скрывать его тайну, как мог.       Реальность казалась Марте дурацким конструктом, который всегда расстраивал и всё портил. Дурацкая реальность!       — Что касается твоей ситуации, Марта… Помню, я был знаком с одним очень могущественным волшебником. У него было сильное наследие. Но… Он жаждал обладать самой огромной силой и не боялся проклятий.       — Что с ним случилось?       — Он сделал выбор, – Дамблдор погладил Фоукса. – Как и профессор Люпин. Как предстоит сделать тебе.       — Какой выбор?       — Между тем, чтобы позволить своей природе определять вас, и тем, чтобы самой определить свою природу, – он достал маленький флакон с серебристой жидкостью. – Это воспоминание. Не моё... Оно принадлежало тому волшебнику. Возможно, однажды оно поможет понять что-то важное о себе. Я покажу тебе его, но не сейчас.       — Почему не сейчас?       — Истины требуют времени, – он снова погладил феникса. – Лучше сначала найти себя, прежде чем узнавать о тех, кто был до тебя.       Когда она уходила, ей показалось, что слышит тихое:       — Так похожа на него. Но, надеюсь, сделаешь другой выбор.       

***

      — Клювокрыл в порядке, – прошептал Хагрид, разливая чай по большим кружкам, когда они пришли попрощаться. – Где-то далеко и в безопасности.       Все выдохнули с облегчением, как будто и не подозревали об этом.       — Мы так рады, – Гермиона обняла его.       — Вы все так старались с той защитой, – Хагрид погладил Гермиону по голове и поставил на стол свои фирменные «дубовые» кексы. – Собирали законы, искали прецеденты...       Все расселись за столом.       — Главное, что всё хорошо закончилось, – Марта улыбнулась, замечая, как Гарри и Рон обмениваются загадочными взглядами.       

***

      — Мисс Донкингск, – декан поправила очки. – Я хотела обсудить ваши успехи в этом году.       — Да, профессор?       — Вы показали исключительный контроль над... своими способностями. Профессор Люпин особенно это отмечал.       Марта опустила глаза:       — Он помог мне понять многое.       — Быть другим – не всегда недостаток, – неожиданно мягко сказала МакГонагалл, – Иногда это наш величайший дар.       Марта сжала руки на коленях:       — Профессор... вы помните моего отца? Он учился здесь, когда вы только начали преподавать.       МакГонагалл замерла.       — Магнус Донкингск. Да, я помню его. Талантливый мальчик. Немного замкнутый, храбрый. Настоящий гриффиндорец.       — А ваш брат, Роберт... В дневниках отца написано, что он показывал тайные проходы в замке.       На лице профессора появилась лёгкая улыбка:       — Ах, Роберт... Он действительно знал все секреты Хогвартса. И ваш отец был одним из немногих, кому он доверял их, – она помолчала. – В вас много от него. Та же сдержанность. И та же внутренняя сила.       

***

      — Вот, – профессор Бабблинг протянула ей длинный список. – Учитывая ваш интерес к северной традиции, я подобрала несколько редких текстов.       Марта просмотрела названия, некоторые были на немецком.       — Я заметила, что вы понимаете этот язык, – профессор внимательно посмотрела на неё. – Это... семейное?       — Немецкий – мой родной язык.       — Тогда вам не составит труда это прочесть, дорогая. Увидимся в новом учебном году.       Вечером в гостиной Марта перечитывала свой дневник: записи о видениях, о Тодди, о растущей силе.       — Некоторые загадки не обязательно разгадывать сразу, – сказал подошедший Фред.       — Когда ты стал таким мудрым? – она улыбнулась.       — О, это всё влияние одной дурмстрангской ведьмы, – он подмигнул. – Научила меня, что не все проблемы решаются взрывающимися конфетами.       — Только большинство?       — Именно!       Все тайны и загадки отступили, оставляя место простой радости последних школьных дней.       

***

      Солнце садилось за озеро, окрашивая воду в золотой. Марта смотрела на друзей, собравшихся вокруг неё на берегу. Их лица в угасающем свете казались непривычно серьёзными.       — Я должна вам кое-что рассказать, – она сделала глубокий вдох. – Помните мои странные приступы? Кошмары? Это... родовое проклятье.       Гермиона подалась вперёд, Марта подняла руку, останавливая поток вопросов:       — Профессор Люпин помогал мне разобраться с этим весь год. Мы не знаем точно, что это за проклятье и можно ли его снять. Но я больше не могу скрывать это от вас.       Она обвела взглядом их лица – от встревоженного Невилла до непривычно притихших близнецов.       — Мне страшно, – её голос дрогнул. – Но ещё страшнее подвести вас. Если... вы не захотите больше общаться, я пойму.       Теодор первым нарушил тишину:       — Ты серьёзно думаешь, что мы откажемся от тебя из-за какого-то проклятья?       — После всего, через что мы прошли вместе? – высокопарно спросил Рон.       — Технически, – задумчиво произнесла Гермиона, – половина магического мира живёт с какими-нибудь родовыми проклятьями. Не все об этом знают.       — И не все признаются так храбро, – добавил Гарри.       Близнецы переглянулись:       — А можно использовать твоё проклятье для розыгрышей?       — Фред! – возмутилась Гермиона, а Марта уже смеялась, чувствуя, как немного отпускает напряжение последних месяцев.       

***

      Вечернее солнце освещало Большой зал, где Перси, гордо выпрямившись, принимал поздравления. Значок старосты школы сиял на его мантии.       — Наш Персиваль, – ухмылялся Фред, – теперь официально самый занудный выпускник Хогвартса!       — Заткнись, – Перси улыбался, когда Джордж сгрёб его в охапку.       — Я буду скучать, – сказала Джинни, обнимая брата. – Кто теперь будет отчитывать близнецов?       — У тебя есть Рон, – Перси погладил сестру по голове.       Марта подошла последней:       — Поздравляю. И спасибо... за всё.       — Береги их, – ответил он, кивнув на младших Уизли. – Они те ещё оболтусы.       — Знаю, – она улыбнулась. – Обещаю.       

***

      — Странно будет без тебя в следующем году, – сказал Джордж, глядя, как Вик получает диплом.       Она сияла в выпускной мантии, её тёмные волосы были украшены синими цветами.       — Джорджи, – она потом нашла его у озера. – Это не конец света.       — Знаю, – он слабо улыбнулся.       — Просто теперь всё будет по-другому, – она села рядом. – Но это не значит хуже.       — Мы решили остаться друзьями, – объяснил позже Джордж Марте. – Она получила стажировку в отделе магических игр и спорта, я буду здесь заканчивать школу...       — И это... нормально?       — Удивительно, но да, – он посмотрел вслед удаляющейся фигуре Виктории. – Эту историю мы решили закончить красиво, лучше, чем тянуть до горького конца.       

***

      Фред оторвался от своих записей о новых изобретениях:       — Марточка, – он стал серьёзным. – Я рад, что мы стали настоящими друзьями.       — Я тоже, – она посмотрела на него с теплотой. – Даже если ты используешь меня, как подопытного кролика для своих конфет.       — Ну, должен же кто-то проверять наши изобретения! К тому же, ты единственная, кто может вовремя произнести контрзаклинание, когда что-то идёт не так.       Они рассмеялись, и Марта подумала, как странно устроена жизнь. Год назад она была влюблена в Гарри, едва знала Теодора и считала близнецов просто весёлыми шутниками. А теперь... всё изменилось.       Зал сиял алым и золотым, цветами Гриффиндора. Знамёна с львами развевались под зачарованным потолком, а свечи горели ярче обычного.       — Очередной год подходит к концу, – Дамблдор поднялся со своего места. – И какой это был год!       Марта сидела между Джорджем и Гермионой, чувствуя странную смесь радости и грусти. За слизеринским столом она поймала взгляд Теодора, он едва заметно улыбнулся.       — Кубок школы, – продолжил директор, – присуждается Гриффиндору!       Взрыв аплодисментов потряс зал. Близнецы затянули победную песню, которой их научила Виктория.       — Особо хочу отметить, – Дамблдор поднял руку, призывая к тишине, – что победа эта была добыта не только квиддичными триумфами и академическими успехами, но и проявлениями истинного гриффиндорского духа – храбростью, верностью и способностью отстаивать правду, – его глаза на мгновение остановились на их маленькой группе. – Помните, – глаза директора блеснули, – что Хогвартс всегда будет домом для тех, кто в нём нуждается.       Праздничные блюда превзошли все ожидания. Здесь были и любимые сладости каждого факультета, и особые угощения от выпускников.       — Пудинг меняет вкус в зависимости от настроения! – воскликнул Шимус.       — А эти пирожные, – добавила Лаванда, – показывают картинки из лучших моментов года, когда их надкусываешь!       Марта попробовала одно, внутри появилось изображение их группы, занимающейся в библиотеке: она и Теодор склонились над древними текстами, Гермиона что-то объясняет Рону, Невилл показывает зарисовки растений...       После пира они долго сидели в гостиной. Фред и Джордж устроили импровизированный фейерверк, Невилл раздавал светящиеся цветы, выращенные специально к празднику, а Гермиона отложила книги и наслаждалась моментом.       За окном догорал последний закат учебного года, в камине потрескивали поленья, рассыпая искры, удивительно похожие на руны, которые теперь Марта научилась не только читать, но и принимать как часть своего непрошенного наследия.       

***

      — Не забудьте прочесть список литературы на лето! – Гермиона в третий раз проверяла содержимое своего чемодана.       — Гермиона, – простонал Рон, – у нас ещё даже каникулы не начались!       Марта складывала книги, бережно заворачивая древние тома, одолженные Теодором. Хлопушка деловито помогал, подталкивая носом разбросанные вещи. Нужно было ничего не забыть и не опоздать на поезд.       У поезда в суете толпы Нотт подошёл незамеченным.       — Вот, – Теодор протянул ей листок пергамента. – Мой адрес. Корвус знает дорогу, но на всякий случай...       — Спасибо. За всё. За помощь с рунами, за книги, за...       — За то, что был занудой?       — За то, что понимал.       Купе было заполнено солнечным светом и смехом. Фред и Джордж демонстрировали свои последние изобретения – конфеты, заставляющие говорить задом наперёд.       — Испытаем? – Фред достал подозрительно мерцающие конфеты.       — Только если ты сразу дашь противоядие, – строго сказала Марта.       — Зануда, – он закатил глаза. – Вот что делает дружба с Ноттом...       — Уизли!       — Что? Заморозишь меня?       Они рассмеялись, Марта поняла, как сильно будет скучать по этим моментам: по шуткам близнецов, по ворчанию Гермионы над учебниками, по тому, как Рон и Гарри обсуждают квиддич.       — Так, – Гермиона достала пергамент, – нужно составить план подготовки к четвёртому курсу...       — Гермиона! – хором застонали все.       — Ладно-ладно, – она рассмеялась. – Но мы ведь будем переписываться?       — Каждую неделю, – пообещала Марта.       «Хогвартс-экспресс» мерно покачивался на рельсах. За окном проносились зелёные холмы, а в купе Хлопушка свернулся на коленях у Марты, лениво наблюдая за Косолапусом, растянувшимся на соседнем сиденье.       — Я только сейчас поняла, почему он так странно себя вёл весь год, – задумчиво произнесла Марта, почёсывая Хлопушку за ухом.       — В смысле? – Рон оторвался от своей карточки с шоколадной лягушки.       — Помните, как он постоянно реагировал на Паршивца? И как часто пропадал где-то на территории школы? – Марта достала из сумки потрёпанную книгу. – Я читала об этом в начале года: некоторые волшебные животные могут чувствовать анимагов. Распознавать их даже в животной форме.       — Точно! Поэтому Косолапус...       — Да, – кивнула Марта. – Он знал. И про Петтигрю, и про Сириуса. Помните, как иногда говорили, что видели большую чёрную собаку на территории школы? Я сама видела её перед экзаменами.       — Это был не Грим, – закончил Гарри.       — Нет, – Марта погладила Хлопушку. – Наши питомцы оказались умнее нас, – усмехнулась она.       Хлопушка, словно понимая, что речь о нём, потянулся и перешёл на колени к Гарри, будто говоря: «Ну конечно, я всё знал!»       — Сириус ведь рассказывал, – вдруг сказала Гермиона, глядя на Косолапуса, – что именно он попросил кота помочь поймать Петтигрю. Помните? В Визжащей хижине. Косолапус – умнейшее создание, – с гордостью произнесла Гермиона, и её кот важно поднял голову. – Сириус сказал, что сразу понял это, когда встретил его в облике пса. Объяснил ему всё про Петтигрю.       — А Хлопушка, получается, просто следовал за Косолапусом? – задумался Гарри. – Как младший брат за старшим.       Кот потянулся и снисходительно глянул на Хлопушку, который в ответ сонно моргнул. За окном начало смеркаться, и огни в купе зажглись сами собой, отбрасывая тёплые блики на довольные мордочки обоих питомцев.       — Я всё думаю, – пробормотал Гарри, глядя в окно, – Почему Петтигрю это сделал? Предал моих родителей?       Повисла тяжёлая тишина. Гермиона взяла его за руку.       — Сириус сказал, что он всегда тянулся к сильным. Сначала к твоему отцу и его друзьям. Потом... к Тому-Кого-Нельзя-Называть.       — Трус, – процедил Рон. – Прятался двенадцать лет, а мы его кормили, заботились.       — Сириус не хотел просто убить его, – вдруг произнёс Гарри. – Он хотел, чтобы Петтигрю признался. Чтобы все узнали правду.       — Двенадцать лет... – прошептала Гермиона. – Сириус провёл в Азкабане двенадцать лет, пока этот... эта крыса жила в тепле и безопасности.       Они замолчали. За окном проплывал закат, окрашивая купе в красные тона. Хлопушка тихо мурлыкал на коленях у Марты, словно пытаясь утешить.       — Сириус рассказал мне, – заговорил Гарри, в тишине купе каждое слово звучало отчётливо. – Он загнал Петтигрю в угол на магловской улице. Хотел заставить его признаться. Но Питер... он оказался хитрее, – Гарри сжал кулаки. – Он начал кричать на всю улицу, мол, как Сириус мог предать Лили и Джеймса? А потом... пока все были в шоке от его слов... он взорвал улицу заклинанием. Убил двенадцать маглов одним ударом. Отрезал себе палец, превратился в крысу и сбежал в канализацию. А Сириус... – голос Гарри дрогнул. – Он стоял там, среди тел, и смеялся. Смеялся, потому что не мог поверить, что тот, кого они считали самым слабым, самым безобидным из их компании, обыграл их всех. Так его и нашли авроры – смеющимся посреди разрушенной улицы. Все решили, что он сошёл с ума от горя и вины, – Гарри покачал головой. – И отправили в Азкабан. Без суда. Даже не выслушав его версию.       — А крысёныша подобрал Перси, – мрачно добавил Рон.       — Он прятался в идеальном месте, – тихо сказала Гермиона. – В семье волшебников. Где мог следить за новостями. Ждать, не вернётся ли его хозяин.       — И дождался бы, – прошептал Гарри. – Если бы не Сириус. Если бы не та газетная фотография с вашей семьёй в Египте, где он увидел Паршивца... Петтигрю. У меня теперь есть настоящий дом. Не у Дарслей – у Сириуса. Он мой крёстный.       Марта заметила, как загорелись его глаза.       — Он сказал, что как только его имя очистят, я смогу жить с ним. Представляете? А ещё, – он понизил голос, – он рассказывает мне о родителях. Не просто какие они были храбрые или добрые, а... настоящее. Как папа постоянно лохматил волосы, чтобы выглядеть так, будто только слез с метлы. Как мама заколдовывала осенние листья, чтобы они танцевали в воздухе. Маленькие детали, – Гарри сглотнул. – То, что помнит только лучший друг. Я... я всю жизнь думал, что я один. А теперь у меня есть Сириус.       — И мы, – добавила Марта.       — И мы, – эхом отозвались остальные.       — О, и ещё кое-что! – Гарри достал из кармана мятый пергамент. – Смотрите!       — Это же разрешение на посещение Хогсмида, – Гермиона наклонилась ближе. – С подписью...       — Сириуса, – Гарри сиял. – Теперь всё официально. В следующем году никаких больше... ну, вы понимаете.       Рон усмехнулся:       — Никаких больше скрытных вылазок под мантией-невидимкой?       — И никаких секретных ходов по карте Мародёров, – ухмыльнулся Гарри. – Хотя... это было даже весело. Помните, как я пугал Малфоя из-под мантии?       — Карта чего? – переспросила Марта.       Гарри замер, осознав, что проговорился. Он встретился взглядом с Роном и Гермионой. Рон пожал плечами, мол, теперь уже всё равно.       — Карта Мародёров, – Гарри достал потрёпанный пергамент. – Близнецы отдали мне её в прошлом году. Она... показывает весь Хогвартс. И всех, кто в нём находится.       — И все тайные ходы, – добавил Рон с усмешкой.       Марта смотрела на пустой пергамент с недоверием:       — Все тайные ходы?       Гарри вытащил палочку:       — Торжественно клянусь, что замышляю шалость и только шалость.       По пергаменту начали расползаться тонкие чернильные линии. Марта ахнула, когда проявилась надпись: «Господа Лунатик, Бродяга, Сохатый и Хвост...»       — Бродяга... – она подняла глаза на Гарри. – Это же...       — Сириус, – кивнул он. – А Лунатик – профессор Люпин. Сохатый – мой отец.       — А Хвост... – Марта поджала губы.       — Да, – Гарри помрачнел. – Петтигрю.       Они помолчали, глядя на карту. Крошечные фигурки двигались по коридорам, поднимались по лестницам, собирались в Большом зале.       — Вот как ты пробирался в Хогсмид, – наконец сказала Марта. – Когда у тебя не было разрешения.       — Под мантией-невидимкой через тайный ход, – подтвердил Гарри. – Теперь уже не нужно.       — Полезная штука, ещё может пригодиться, – закончила за него Марта, и они улыбнулись друг другу. – А теперь будешь честно ходить в «Сладкое королевство». И в «Три метлы»...       — И никто не сможет придраться, – Гарри бережно спрятал разрешение обратно в карман. – Потому что подпись настоящего опекуна.       На платформе 9¾ Марта заметила их сразу – трудно было не заметить. Люциус и Нарцисса Малфой стояли на платформе как венценосная пара: идеальная осанка, безупречные мантии, высокомерные взгляды. Что-то в их позах казалось неестественным, словно они играли роли в какой-то пьесе.       Драко шёл к ним, гордо расправив плечи – точная копия отца в миниатюре. Когда Нарцисса шагнула вперёд, Марта уловила момент, которого не должна была видеть: мать на секунду прижала сына к себе, а Драко, думая, что никто не смотрит, прильнул к ней, как обычный тринадцатилетний мальчишка.       Люциус тут же положил руку сыну на плечо, возвращая его к привычной прямой осанке. Пальцы Нарциссы задержались на щеке Драко, уголки её безупречно накрашенных губ дрогнули.       «За маской всегда прячется что-то настоящее» – вспомнила она слова бабушки. Может быть, даже у Малфоев.       — Мисс Донкинг… – высокий мужчина с тростью возник словно из воздуха рядом с Мартой и Валери. – Теодор рассказывал о вас.       В его голосе не было ни тепла, ни холода – просто вежливая констатация факта. Марта заметила, как Тео, стоявший чуть позади отца, напрягся.       — Мистер Нотт, – Валери склонила голову, и что-то в её позе напомнило Марте старые фотографии дуэлянтов.       — Спасибо за такой необычный подарок для моего сына. Мы это ценим.       Тео за его спиной едва заметно покачал головой – «не спрашивай». На платформе Хогсмида они в последний раз обернулись к замку. Утреннее солнце золотило башни, и казалось, что сам Хогвартс прощается с ними.       — У меня предчувствие, что следующий год будет особенным, – сказал Фред.       — Почему? – спросила Марта.       — Потому что Джордж и я готовим кое-что грандиозное, – он подмигнул. – И нам понадобится эксперт по дурмстрангским чарам.       — Постарайтесь не влипнуть в неприятности без меня, – добавила она, глядя на Гарри, Рона и Гермиону.       — Мы? Никогда! – притворно возмутился Рон.       — До встречи! – крикнул Фред. – И не забудь про наш секретный проект!       — Какой ещё секретный проект? – подозрительно спросила Гермиона.       — О, ты узнаешь, – загадочно улыбнулся он. – В следующем году будет очень интересно.       Марта в последний раз помахала друзьям и прошла через барьер в магловский мир, чувствуя, как внутри растёт предвкушение нового года, новых приключений и, может быть, новых открытий о себе самой.       

***

      — Ну, – Валери разливала чай, – расскажи мне всё.       Марта глубоко вздохнула:       — Я научилась контролировать это, бабушка. Силу проклятья внутри. Профессор Люпин помог понять.       — Люпин, – Валери нахмурилась. – Я слышала, он...       — Оборотень? Да. И именно поэтому он лучше всех понимал, каково это – быть другим.       Бабушка долго молчала, глядя в окно:       — Твой отец тоже жил с этим. Я думала, что лучше притвориться, что этого нет.       — Ты поменяла мнение?       — Вижу, что ты сильнее, чем я думала, – она повернулась к внучке. – Ты не борешься с этим, ты учишься использовать это.       — Пока что это часть меня. Как и дружба с Гарри, Роном и Гермионой. Как занятия с Теодором. Как эксперименты с Фредом.       — Теодор Нотт? – бабушка приподняла бровь. – Тот мальчик, которому ты подарила ворона?       Марта почувствовала, как краснеет:       — Он очень помог с древними рунами...       — Конечно-конечно, – в глазах Валери мелькнула улыбка.       Они проговорили до поздней ночи о друзьях, об учёбе, о странных снах и видениях. И Марта чувствовала, что может быть хоть иногда честной с бабушкой. Той ночью ей приснился не тронный зал и не человек с голубыми глазами. Ей снились Хогвартс, друзья и очень умный ворон, который приносил записки с древними рунами.