Глава 3. Бесплодный разговор

Снейп быстро понял, что не сможет прятаться от нее вечно, ведь видеть ее приходилось каждый день. Хогвартс — огромный замок, но ему казалось, что он видел ее буквально повсюду, а за обедом в Большом Зале им и вовсе приходилось сидеть рядом. Северус обычно молчал, а она болтала с Флитвиком, сидевшим по другую сторону от нее. Северусу было любопытно, и он подслушивал, а иногда даже боролся с желанием вставить свои пять копеек в их разговор. Он уже и забыл, какой общительной она была. Ее голос разливался теплотой в его груди и звучал приятной песней. Она могла говорить о чем угодно, знала обо всем понемногу, а если знаний ей не доставало, она всегда была готова слушать. Он натыкался на нее в коридорах минимум дважды в день, коротко кивал как бы здороваясь и игнорировал все ее попытки начать разговор. Ему казалось, что даже когда он ее не видел, он постоянно о ней слышал. Ее постоянно обсуждали студенты, которым она нравилась больше и больше с каждым днем. Казалось, она была невероятно популярной, светилась уверенностью и завоевывала всеобщее внимание. Как и тогда. Такой он ее помнил. Несмотря на то, что его самого это раздражало, сердце его замирало: она была харизматичной, очаровательной… красивой. Он не мог избавиться от желания находиться рядом с ней, но продолжал бороться с собой. И сдался. Слишком рано сдался, как ему казалось. В конце первой недели семестра профессор Снейп вошел в свой кабинет в прескверном настроении: он слишком утомился после рабочего дня. Снейп переставил свой стол так, чтобы оставалось место для стула, затем передвинул оба своих книжных шкафа, чтобы они стояли у одной стены, и на этом завершил устройство кабинета. Она принесла свои вещи на следующее утро после прихода Дамблдора. Снейп никогда в жизни не видел, чтобы столько вещей принадлежали одному человеку. Тут были и книжные полки, и стол, один стул для себя, еще два стула для гостей, торшер и все, что только можно найти в любом обычном кабинете. Ему казалось, что когда он заходил в свой (что ж, теперь и ее) кабинет, он каждый раз замечал вещи, которых прежде не было. Комната стала выглядеть аляповато; теперь она была еще и разделена посередине. Левая сторона — ее — была уютной, мило украшенной и обжитой, а правая — его — темной, пустой и даже пугающей. Он и она — две противоположности, и кабинет теперь это только подчеркивал. Стоило отдать ей должное: несмотря на весь тот хлам, что она принесла с собой, она была безупречно организованной и чистоплотной. Это очень успокаивало Снейпа, иначе он бы сошел с ума, если бы ему пришлось делить пространство с неряхой. Однако даже это не мешало ему каждый раз заходить в кабинет с кислой миной. Вот и сейчас он зашел размашистым шагом и хлопнул дверью, отчего она подпрыгнула на стуле. Северус заметил, что она принесла еще один предмет на свою часть кабинета. — Разве одному человеку нужно столько барахла? — прорычал Снейп и сел. Она посмотрела на подставку для ручек, которую недавно поставила на край стола. Несмотря на то, что в магическом мире все пользовались перьями, она прожила среди магглов достаточно, чтобы успеть привыкнуть к их принадлежностям для письма. В течение этой недели ее отношения со Снейпом только усугубились. Она всегда была добра к нему, старалась быть дружелюбной и доброжелательной. Он этого не принимал и продолжал вытирать об нее ноги. В конце концов ее терпение не выдержало: — Эта последняя вещь, которую я принесла! Всего лишь подставка. — Это лишнее, если вам интересно мое мнение, — съязвил Снейп, не отрывая глаз от кипы эссе. — Поэтому я вас и не спрашивала, — парировала она, гневно черкая на своем пергаменте. Он критиковал каждое ее действие. Он критиковал то, как она проводила уроки, проверяла домашние задания, которые давала студентам, а теперь он прицепился к ее письменному столу. Он всем видом показывал, что не одобряет ничего из того, что она делает, и чем больше времени они проводили вместе, тем больше он цеплялся к мелочам. — Просто наблюдение. — Снейп, вы сейчас серьезно? Я всего лишь принесла подставку, а вы устроили сцену, как будто я всю свою спальню сюда перетащила, — зашипела она, не смотря ему в глаза. Давление в комнате нарастало. Ей казалось, что если она сделает вдох поглубже, то точно задохнется. Он был невозможен. Неудивительно, что у него не было друзей, когда они были детьми. — Вы, как всегда, невоспитанны. Похоже, вы совсем не изменились. Это уже слишком. Она всегда была мила с ним, старалась вежливо и радушно общаться, а он каждый раз указывал ей на место своей холодностью и хамством. И теперь ОН говорит ей о невоспитанности?! — Вы, похоже, тоже, — зарычала она, вставая. Она обошла его стол и уперлась в него ладонями, — вы все такой же злобный, мелочный, бесчувственный. А я еще и пыталась быть милой с вами, когда мы были детьми! В Северусе что-то сжалось. Безусловно, он понимал, что таким его многие видят, но почему-то услышать это от нее было больно. Подобный разговор уже состоялся на этой неделе, но боли это не умаляло. Вероятно, он был слишком груб? В конце концов, это ее дружки докучали его в детстве, а не она сама. А вот ее любовничек и вовсе пытался его убить! Снейп еще не отошел от всей этой истории с Блэком, когда тот попытался убить его просто из вредности. Он чувствовал, что вправе держать злобу на псину и всех Мародеров за то, что они сделали. Не то чтобы Снейп никогда не пытался совершить что-то подобное с ними, но чего он никогда не мог признать и с чем смириться, так это с тем, кто на самом деле спас его тогда. Он всегда намеренно опускал эту часть в своих воспоминаниях. Она и Лили всегда были добры к нему. Она общалась с ним в основном из-за Лили, но все же была добра. По крайней мере до того, как их дружба ужасным образом прекратилась, и Снейп никогда больше не заговорил с Лили. Видеть ее было все равно, что снова увидеть Лили, но рядом с ней Снейп чувствовал что-то, чего с Лили не чувствовал никогда. Ладно, с этим он разберется позже. В этот раз Снейп не собирался делать для нее исключения. Для него она была той же, что и ее дружок Блэк и вся остальная компания. Она была его коллегой, и ему бы хотелось, чтобы так все и оставалось. Он не хотел открываться, потому что не знал, чего от нее ожидать, и неосознанно пытался защититься от возможной боли, ведя себя именно так. — Что ж, полагаю, меняться иногда и не нужно, — ответил он, возвращаясь к своим эссе, всем видом давая понять, что очередной бесплодный разговор завершен. Ей правда хотелось поговорить с ним. Нормально, цивилизованно и по-взрослому прояснить те недосказанности, которые остались после ее выпуска из Хогвартса. Недосказанности, которые съедали ее последние десять лет. Наверное, просить его о таком было бы слишком. — Вероятно, — она села за свой стол. Она не понимала, почему он так противился ей. Она ведь ничего ему не сделала. Она вздохнула и обхватила голову руками — очередное поражение. Это точно был не последний раз, когда она попытается сломить его, но ей все чаще казалось, что это ей уже не удастся.