Ошибка

      Убит. Любимец публики был убит, оставив лишь последнюю тёмную кляксу своего имени на странице.       Рей содрогнулся и встал из-за стола. Смелой и твёрдой походкой он очертил круг по комнате. Как же он мог такое сделать? Сломать судьбу своего творения?       Злодей — это неправильно уложенная плитка. Раздражает и бесит. Но как же так выходит, что читатель его обожает?       Творец поднял свой грубый взгляд на потолок. Сейчас его будто и не было. Только тьма небес, разрезаемая светом звёзд: белых, как сахар, и таких же приятных. Там, в вечной высоте воображений и образов, он пару лет назад нашёл врага для своих героев. И люди его полюбили. Он разорвал первый вид истории — тот, что вспыхнул, заискрился в голове — и придумал свой. Он разогнал застойные воды, создал течение и управлял им. Менял курс, переиначивал и выворачивал историю, закрашивал пробелы. Недовольному писателю было сложно справиться с ним и приходилось подчиняться. Но оковы сняты. Сейчас этот образ вернулся туда, где зародился. Осталось лишь поставить точку. Самую главную точку — последнюю, ведь течение встало, некому его подгонять. Ну и пусть. Важно лишь освободиться.       Рей сорвался с места, схватил со стола ручку и поставил финальный знак.       Всё закружилось. Уши ударила волна. Мужчина съёжился, упал. Веки налились свинцом. Сквозь мелкую щель он видит силуэт, какой был описан им повешенным. Резкий колющий удар ручкой по тыльной стороне руки. Плоть разрывается, начинает течь сладкий сок.       Творец почувствовал жестокий удар ногой по спине. Все позвонки передавали боль друг другу, чтобы растянуть на всё тело.       Сопротивляться было бессмысленным, гиблым делом. Таким же было и бездействие. Мысли спутались, сознание помутнело, ум отказал. Глаза, до этого еле сдерживаемые, легко распахнулись, махнули крыльями. Ярким образом, последним аккордом явилось лицо убийцы. Крик. Хрип. Выдох. ***       Утром, в кабинете было обнаружено изуродованное, бездыханное тело знаменитого писателя на кремовых досках берёзы. Под ним находилась тёмная лужа крови, излившейся его именем. На столе лежал лист, исписанный одним:       «Убит. Любимец публики был убит, оставив лишь…»