Часть 1

Осень — это пора, когда одинокие люди согревают замёрзшие сердца дымом сигарет. © Эльчин Сафарли Свинцовое небо угрожало пролиться на горожан очередным ливнем. Из-за концентрации влаги в воздухе, волосы вились кольцами и липли к щекам. Погода консонировала с моим внутренним состоянием. Я ощущала себя созвучной Холли Голайтли рыскающей в подворотне. У неё был кот, Пол и кольцо из коробки крекеров с заветной гравировкой от Тиффани. У меня не было ни-ко-го. Жутко хотелось курить. Вновь ощутить под пальцами шероховатую бумагу. Услышать гул новомодной электрической зажигалки. Сконцентрировать взгляд на лепестке пламени и глубоко вдохнуть тонкую струйку дыма. Сглотнув слюну, словно собака гипнотизирующая взглядом вожделенную кость, я практически ощутила на языке горечь. Каждое новое интервью давалось все тяжелее. Вопросы должна была задавать я, однако у Месье Лашанса виртуозно получалось загонять меня в прошлое. Вспоминать не хотелось. Вспоминать было больно. Когда-то давно я выбрала просто помнить. Помнить силуэты, привычки, смех, мелочи присущие только им. Рука потянулась к сумочке, клацнул открываясь замок. Там под змейкой в потайном кармане хранилась раритетная пачка Мальборо 1945 года. Бесценный для суфражисток «Факел свободы», который сегодня за пару тысяч можно было купить на eBay. Вкус протеста, напоминающий о моей ментальной молодости. Когда-то давно, Джон сказал, что считает курящих женщин противными. «Целовать губы пахнущие табаком — словно облизывать пепельницу». С тех пор я больше не курила. — О, нет, Тео. Ты сбережешь эту грëбанную пачку! — Наваждение постепенно отпускало. — Чтобы когда встретитесь, швырнуть ему еë в лицо.