Часть 1

Его рука в моих волосах… властная, сильная с грубой шершавой кожей и выступающими венами у основания большого пальца. Да и сами пальцы, длинные и ловкие, то нежно перебирают пряди, расчесывая их, то сжимают и натягивают до сладкой истомы, тока по нервным окончаниям. Я прикусываю губы Мальбонте, целуя медленно, чувственно, упиваясь вкусом и ощущением медленно тлеющего тепла, стягивающего низ живота. От шумного бального зала нас отделяет плотная портьера и часть мраморной колонны, исписанной пухлыми херувимами. — Что ты задумал? — шепчу ему в губы, с трудом оторвавшись, еле дыша. Война неподалеку разговаривает с Торендо и Сатаной, Чума хохочет, подобно гиене во время течки, оркестр сбивается с ритма уже в третий раз, и музыка напоминает адский скрежет на шабаше. Мальбонте весь горит, в тёмных глазах беснуется стихийное пламя. По моей спине бегут мурашки, поясница покрывается испариной. То ли задушит, то ли… Мальбонте, словно одержимый, вновь целует меня, кусая губы и тут же лаская языком, зализывая ранки. Поцелуй со вкусом медовой сладости, горечь полыни и глифта, и крови. Сумасшедший. Я отталкиваю, упираясь в мощную грудь руками, нехотя, хоть голова и кружится от страсти. Внезапной, запретной, на грани обнаружения, за которым последует не только стыд, но и угроза смерти. — В чем состоит твой план? М? — выгибаю бровь, надеясь выведать хоть что-то. Он сказал, что мы чужие, потом тот «эксперимент» в подворотне, танец, где мои ноги едва меня держали. Теперь это… — Ты собираешься это сделать? — шепчет он, дотрагиваясь четырьмя пальцами до моей шеи, где неистово бьется голубая жилка, большим же неторопливо водит по горлу вверх и вниз. Пронзительно и внимательно смотрит в глаза, ожидая ответа. — Собираешься соблазнить Войну? Он что… ревнует? Такой холодный, неприступный, уверенный, если не назвать надменным. Что на него нашло? Хотя я помню, как грозился убить Люцифера за малейший интерес в мою сторону. После войны и во время правления они тоже с трудом терпели друг друга… Куда же исчезла та страсть? То собственничество и властность? Я уж думала, навсегда похоронена во льдах с гранитным памятником, исписанным эпитафиями из математических формул. Может, я ошибалась, и Мальбонте ещё способен испытывать человеческие эмоции? Дыхание предает меня, сбивается от волнения. Мы так близко, непозволительно. Если бы не ворох одежды, все эти платья и камзолы, расшитые золотом… Наверное, инстинкт самосохранения меня покинул, потому что лукаво ухмыляюсь, бросив многозначительный взгляд на колонну. — Что ни сделаешь ради цели, верно? Если его правда можно убить таким образом, то… В обманчиво ледяной тьме глаз Мальбонте вспыхивают яркие молнии, венки на висках отбивают ритм сердца. — То что? — требует он ответа. Глаза сужаются, превращаясь в опасные щелочки, в которых прячется дьявол. Знаю, что стоит сказать неосторожное слово, и он примет это, подожмет губы и уйдёт, оставит в покое навсегда. С ним нельзя так играть, только не с ним… — То я бы не потеряла достоинства, — отвечаю серьезно, ведя тыльной стороной ладони по бледной мужской щеке. — Пусть мы сейчас не вместе, я… — Ты вольна поступать, как считаешь нужным… – предостерегает он, нежно берет мои пальцы в свои, осторожно целует каждый, скользя губами по фалангам и глядя в глаза. — Ты ведь этого не хочешь… — шепчу я, нарочито прижимаясь к нему грудью, и Мальбонте кладет руку мне на талию, перебирая тугие веревки корсета. — Не хочу. Это слишком, — признается он, медленно опустив потемневшие от желания глаза на мои губы, затем ключицы и выпирающие над твердым лифом платья холмики грудей. — Всё это… Мой порыв… это не по плану. Мальбонте поджимает губы, словно виня себя, что схватил и затащил в этот укромный угол, как паук несчастную муху. Я же улыбаюсь, кокетливо, хитро. Не просто заставить его ревновать, но теперь я точно знаю, что всё же нужна ему. Как никогда. Как и он мне. Пробираюсь рукой по его груди к паху, и Мальбонте вздрагивает, обхватив моё запястье и отстранив. Усмехается. — Для этого не время, Вики. Мы здесь и так слишком долго. Он пытается увести меня обратно в зал, но я упрямо стою на месте. — Кто знает, когда наступит «время» и наступит ли… Побудь со мной, я скучала. Он смотрит с сомнением, хоть обычно никогда не сомневается. Толкает меня к стене, прижимает своим телом, и наши губы вновь находят друг друга. Мы целуемся жарко, неистово, голодно, как будто сражаемся за жизнь, не можем насытиться. Мальбонте тоже скучал, так, что думал обо мне бессонными ночами… Так, что сама мысль о том, что он меня потерял, причиняла удушающую боль. Он поднимает мою ногу, согнутую в колене, и кладет себе на бедро, сминая ладонью пышный подол платья, скользит по внутренней стороне бедра выше, и я вздыхаю, сдерживая стон, почувствовав его сильные, длинные и умелые пальцы. Ерзаю навстречу, сама насаживаюсь на них, пока Мальбонте целует мою шею, обжигая дыханием. Горю. Мы оба тлеем в одном костре. Моя рука гладит его член сквозь ткань брюк, и он рвано дышит, проводя языком по ложбинке меж грудями. Вводит второй палец, третий, беспощадно двигает ими внутри, сгибая в фалангах, массирует клитор так чувственно и умело, что перед глазами падают искры. Мне с трудом удается не стонать, только цепляться за темные шелковистые волосы на его макушке, дергаться бедрами навстречу горячей руке, мучительно желая почувствовать больше. Но нас стесняет положение. Могу только тоже ласкать его ладонью сквозь одежду, не оставляя попыток пробраться под нее. Удовольствие нарастает стремительным снежным комом, я чувствую, как влага течет по запястью Мальбонте, он закрывает мне рот своими требовательными губами, чтобы никто не услышал рвущихся из горла криков. — Тише… тише… — ласково шепчет он, позволяя мне метаться в предчувствии экстаза, почти плакать, умолять: — Прошу, только не останавливайся… пожалуйста… пожалуйста… И взрыв происходит с такой силой, что горит и пульсирует не только лоно и бедра, но и низ живота. Я почти падаю в руки Мальбонте, утыкаюсь лбом в его грудь в попытках отдышаться. Он спокойно поправляет моё платье, одергивает подол и съехавший в сторону корсет. Обнимает нежно, целует в макушку, проживая последние мгновения нашей тайной встречи… За которой вновь последует многомесячный непробиваемый холод. Но я буду с нетерпением ждать новой оттепели, сколько бы времени ни потребовалось. — Война… — говорит вдруг Мальбонте, вновь в мгновение став собранным и ледяным. — Я найду другой способ покончить с ним. Обещаю. Ты не должна рисковать собой. — Даже если рискну, хочу знать, простишь ли? Мальбонте стискивает зубы до скрежета, отводит задумчивый взгляд в сторону, что-то просчитывая. — Что ни сделаешь ради благой цели, верно? – вопрос с подвохом. Едкий, полный ненависти. Похоже, на него так влияет присутствие Всадника. Я беру его за руку, мягко успокаивая. – Нет… не всё.