X. Даруйте мне терпение

             Распрощавшись с древними и Лекси, захожу в дом. — Какого… — нет, нет, нет. Только не сейчас. За что? Я замираю, как только входная дверь впускает меня и с треском закрывается, заставляя собравшихся в моем доме остановиться. И что я вижу? Обезумевшую Бернис, свою бабушку лет так… не знаю сколько ей, наверное, 90, у которой застыл в воздухе морщинистый кулак над головой дяди. Дядя же стоит согнувшись пополам, подымает голову к входной двери, округлив голубые глаза. — Где ты ходишь, поганка, уже полночь?! — бабушка переключается на меня, медленно подходит и смотрит в упор снизу вверх своими белыми от старости глазами. Ростом она примерно до моего плеча, но это меня сейчас мало волнует. Главное — моя безопасность, в которой я сейчас не уверена, так как вижу перед собой чокнутую. — Дядя Барт! — если бы я знала, что этот замечательный день закончится так, то я бы морально настроилась, но нет, я от злости кричу, отчего в конце мой голос переходит на визг. Это и есть сюрприз? Скажи он раньше об этом, я бы уехала к Элайдже. Дядя виновато отводит взгляд, лукаво улыбаясь. Так, надо вдохнуть воздух. ААА. Нет. Не получается. Какого черта приехала вся моя родня? — Что ты разоралась? — заходит в прихожую мама с одной сигаретой в руках, отчего голубые глаза туманятся от дыма. Сейчас весь дом провоняет едким запахом табака. У мамы стресс, раз она закурила в доме. Меня окружили: курящая Зоя справа, гиперактивная бабушка слева, а дядя стоит спереди с бегающими туда сюда глазами. — Мало того, что убежала, небось ещё и подговорила Барта украсть деньги моей мамы?       Я смотрю на маму моей мамы, которая закипает от новой волны гнева и кидается в сторону дяди. — Ты украл пенсию бабушки? — мой вопрос адресуется дяде, который корчась ставит между ним и бабушкой колючий комнатный цветок. Выглядит всё это нелепо. Они не должны быть здесь. — О, господи! — взвываю я, откинув голову назад, будто вою на потолок вместо луны. — Ну, надо же было за такси платить, — возникает Барт, раскинув руки по бокам своего пивного живота. Главным страхом бабушки было то, что её деньги украдут. Бернис же не зря всю пенсию сначала сворачивает в салфетку, потом платочек, потом полотенце и в пакет. Ох, дядя!       Клубы дыма от мамы заполняют прихожую всё больше и больше. Кашляю от проникших в легкие дым и машу руками из стороны в стороны, и только потом замечаю возле лестницы большие дорожные сумки и пакеты. — Что ваши вещи здесь делают? — мой напряженный взгляд остановился на мамином белом лице с красными пятнами в области щек. Боже! — Что вам не сиделось в Александрии? — я кричу, так как приехали те, от которых я убежала, но как видно, не навсегда. — Мы продали дом, — безумным шепотом шепчет мама, отчего запах впечатывается в плотную к моей щеке. Больные. Тут все больные. Терпения. Вдох и выдох. — И мы будем жить здесь. Кто нам помешает?       Черт! Черт! ЧЕРТ!       Смотреть за чокнутой Бернис, за глупым дядей, проблемной мамой и несносным братиком в городе, где каждый день пропадают люди — невозможно. Кстати о братике. Я мигом перешагиваю гору сумок и пакетов, дабы подняться вверх. Бегу в комнату. В свою блин комнату.       А вот и он. В моей постели с грязными ногами. Как только дверь в комнату открылась, Платон, двенадцатилетний вредный мальчишка с противной мимикой, улыбается мне. — Уходи! ВОООН! — в него отправляются не только мои озлобленные визжания, которые исходят от дрожащего тела, но и все подушки, что были красиво сложены на белом полу. Братишка убегает довольный собой, а я же падаю на пол, срываю все невидимки, что прицепила в модном бутике по просьбе Ребекки, чувствуя, что больше нечего сказать, подумать, прокричать.

***

             Сегодня в моей комнате так солнечно. Я ещё не открыла глаза, но чувствую тепло августа на своих глазах. Люблю комнаты, смотрящие на восток. Странно. Мне приснился очень странный и долгий сон. Будто я попала в сверхъестественный мир в поисках проклятого предмета. Но я его не найду, если не дотронусь до своего соулмейта. Сон обрывается тем, что у меня появляется проблема под названием «семья». Хмыкаю и открываю глаза. Это был не сон. Беру большую белую подушку и накрываю всё своё лицо, а потом что есть силы кричу в неё.       Новый день начинается не с мата, а с разработки плана. Сказать им о том, что есть вампиры? Нельзя. Я не смогу достать всем вербену, она мне самой еле как хватает. Стоп. У меня же есть знакомые вампиры. Напишу Элайдже. Снова? Такими темпами он скоро меня заблокирует. Может Стефану? Стрёмно как-то писать ему, учитывая то, как я переночевала у них. Джереми? Пишет мне Джереми, что должен был уже приехать из Денвера. Я смотрю несколько секунд в включенный экран. Блин. А время уже 11 утра.       Спускаюсь вниз, в надежде, что родные сами ушли в безопасное для них место. Но нет. На кухне бардак, на полу мусор и ложки. Если Барт на работе, а бабушка и братик смотрят телик, то где Зоя? Последние двое всё равно не скажут, где искать маму, так что выхожу из дома, который больше не пахнет простором и яблочным пирогом.       Кого я вижу? Вижу Джера, залитого утренним, но уже жарким солнцем. Он не один. Пока я улыбалась ему, к парню подбегает четвероногий дьявол. — Джер, п-прогони его! — унимая расползающуюся по телу панику, медленно проговариваю я, пока большой черный пес прямо как из моего кошмара не начинает на меня рычать. Визгнув, бросаюсь обратно в дом, так как доберман бросается в мою сторону. Черт! Опять? Я аж вспотела. Дыхание сбилось, трясущиеся руки убирают выбившиеся пряди волос от аккуратной косы. Вот появятся деньги, закажу психолога, а лучше психотерапевта, чтобы искоренить кинофобию и гемофобию. — Тай, забери пса! — послышалось с той стороны двери. — Ада, выходи. — мягко говорит сосед, после чего я выглядываю. Тайлер и доберман ушли на достаточное для меня расстояние, а именно чуть правее, к дому Гилберта. Пёс притих, поджав уши, пока над ним возвышается накаченный брюнет и по слухам, парень блондинки Кэролайн. — Что с ним? — подхожу к соседу и спрашиваю, не отрывая взгляда от странной картины у дома Елены. — Тайлер — оборотень, поэтому Джеки его боится, — со стороны Тайлера слышится рычание и он самодовольно выкрикивает, что он теперь гибрид, на что мы не стали обращать внимание. Гибридом быть хуже, учитывая то, что все они подчиняются Клаусу. — Джеки? Откуда он вообще взялся? — возмущаюсь я, скрестив руки у груди. Это абсурд иметь соседа в виде огромного и черного добермана. — Нашел в Денвере, — хмурится младший из Гилбертов и смотрит взволнованно. — Ты чего? Он же безобидный. — Он накинулся на меня, если ты не заметил. — Они чуют страх, — предупреждающе говорит Джер, наклонившись вперед. — Ладно, не суть. Ты не видел здесь мою маму? — парень задумывается после моего вопроса. — Я видел светловолосую женщину, выходящую из твоего дома. Она спросила меня, где можно выпить, — вспоминает он. — Подожди, ты говорила твоя семья в Александрии. — Кстати, как об этом узнала Кэтрин? — я вспоминаю то, как вампирша шантажировала меня. Парень заметно напрягся. — Джереми, как она узнала о том, что вся моя семья в том чертовом городе? — Внушение. Кэтрин выпытала у меня информацию.        Я вздыхаю, потому что по прежнему не могу никому доверять. — Джер, что мне делать? Вся моя семья приехала сюда. Сюда, понимаешь? В этот ужасно опасный город. Ты не знаешь, мой младший брат… он ужасно непослушный… — на эмоциях прошу я совета, пока не перебивает сосредоточенный Гилберт, который значительно подкачался в Денвере и вырос, что аж я еле дохожу до его плеча. — У меня есть сестра и я ненавижу, когда она меня контролирует или внушает что-либо. — Как ты узнал о внушении? — Мертвые сказали. — Кстати о мертвых, — я облокачиваюсь на свою деревянную веранду, изредка бросая взгляд к играющим псам. Ну а что? Тайлер, как и Клаус и Джеки теперь для меня как криптонит. — С ними разрушили связь? — Да, Бонни вчера постаралась. И, кстати, мы с ней расстались, — сжимает губы мой собеседник, следя за моей реакцией. Значит, Лекси теперь мертва. — А вы встречались разве? — тихо произношу я с сомнением, обдумывающе подперев подбородок пальцами, хотя мыслями прикована к одной блондинке. — Что ж, проехали, — сосед с нефорской прической что-то вспомнив, начал шариться в карманах своих дединсайдовских джинс. И успешно найдя то, что искал, вытаскивает красивую подвеску с голубым камнем и черной веревкой, которая удерживает его. — Бонни передала вчера, когда мы расставались. Сказала, чтобы ты носила его. Оно заколдованно и защищает от внушения. — Вау! — безумно красивый камень передается в мои руки, отчего я визжу, довольно улыбнувшись. Хоть одно прекрасное за последние 12 часов. Бонни молодцом! Решила мне подарки делать? Прикольно. Но я не куплюсь, если этот подарок за то, что она всегда выбирает Елену. Так почему ведьма сделала мне подарок? Потому что я ей помогла с укусом Деймона? Елена так переживала за ворона, а сама любит Стефана. На ее месте, я бы тоже замешкалась от сложного выбора, но удерживать рядом с собой двоих братьев странно. Амулет выглядит как отколотый голубой кристалл из ледяного замка. Руки в нетерпении застегивают подарок на шее, а затем проходятся по мистическому камню. Значит, теперь можно не пить вербену? А вдруг, Кэтрин вырвет амулет с моей шеи, и что тогда? Теперь, надо бы найти амулет Сатора, чтобы жить спокойно и забить на школу. Правда, раз мама в городе, она мне не даст прогуливать и получать тройки. Теперь, если я не найду выход из ситуации, меня будет контролировать мать.       Я бы сейчас поболтала с соседом, спросила бы что там такого есть в Денвере, но пока я супер встревожена, да так, что не поможет даже ромашковый чай. Я благодарю Джереми и ухожу, пока пёс занят Тайлером, к которому я даже близко теперь не подойду. Я не знала, что он оборотень, а теперь и гибрид.

***

             Мистик Гриль всё такой же зеленый. Только вот внутри не так много обедающих. Пахнет сигаретами и спиртом. Да, тут точно должна быть Зоя, вдова, у которой глупая дочь. Лично я так не считаю… только если иногда. Помню, как мы с мамой из окна нашего маленького дома смотрели на гостей Митчелов. Тогда Даниэлю исполнялось 15 и на его праздник приехали его красивые сверстницы. Помню мамины восхищенные голубые глаза, которые сейчас в Мистик Гриль почему-то закрыты. Она сидит у барной стойки без намека на шевеление. Иду к знакомому, что недавно праздновал здесь день своего рождения. — Хай! Давно эта женщина сидит здесь? — спрашиваю я у Мэтта Донована, моего будещего одноклассника и, возможно, коллеги. Я же хотела тут работать и обслуживать пьяниц. Мне говорили, что Мистик Гриль был семейным местом, где люди могли покушать. Однако сейчас место имеет другую эстетику. — С самого утра, — шепчет Мэтт, оглядев Зою Райс, качает головой из стороны в сторону, а в светлых глазах усмешка. — Она заказала целую бутылку водки. С утра, понимаешь? — Это моя мама, Мэтт, — присаживаясь на один стульчик дальше от мамы, бросаю я, не упустив возможности упрекнуть бармена.       Глупо открыв рот, светловолосый смотрит то на меня, то на спящую, то открывает, то закрывает рот. Не желая задерживать долгий взгляд на его выражение лица, фыркаю. — Прости… я… Вы совсем не похожи, — у Зои славянская внешность, а я больше похожа на британца отца, что и является одной из причин почему мама любит Платона больше, чем меня. Платон курносый и светлый, с голубыми глазами и с похожим телосложением. — Кофе? — вздыхает тот, кто только что осудил клиента.       Я киваю, не ожидая того, что в следующую секунду почувствую чьё-то присутствие слева, где не было ни одной души, когда я садилась. — Какая дивная встреча! — ой бл … этот голос. Мало вспоминала о нем сегодня! Еле как оторвав немигающий взгляд от Донована, который замешкался за барной стойкой, не догоняю, почему Ребекка положила на него глаз. Поворачиваюсь в сторону кудрявой шевелюры темно-русых волос, которые сейчас выглядят намного темнее от тусклого света. — Да, тем более в полдень, — язвлю я, не продержавшись и двух секунд достаточно близкого зрительного контакта, отворачиваюсь к маме и мельком оцениваю свой сегодняшний лук: летнее платье цвета вороньего крыла с элементами желтых долек лимона, в общем, подарок Ребекки, который сидит на мне идеально. Мэтт, тем временем, вручив мне капучино, удаляется в подсобку. Блеск. Руки принимаются трогать керамику с горячим кофе. Зачем мне вообще кофе? Как будто я его пью. Донован — придурок. Мне кажется, я ничего не смогу списать у него в выпускном классе. Надо будет подружиться с Сальваторе. Стефан похож на умного, нежели Елена и её подруги. — Младший брат попросил меня выпить с ним. Я не смог отказать, — загадочно говорит Клаус, пока я наблюдаю за движением его потрясающих губ. Взгляд мой дурной спускается ниже и примечает открытую шею и грудь. И всё это из-за облегающей черной кофты с длинными рукавами. Боже. Я сейчас рожу. Несите меня в роддом. Смотрю на его длинные пальцы. Этими руками он наверняка многое умеет. Не дай Бог, он станет моей акушеркой. Я же рожу скоро от него. — У тебя есть младший брат? — хмуро спрашиваю я, быстро откидывая темные мысли, возвращаю взгляд на его голубенькие глаза, самодовольно прищуренные, между прочим. Ему польстило. Но такая акция уже закончилась. Вот сегодня. Вот сейчас закончилась акция. Я больше никогда не буду тешить гибридское эго и возвышать его. Хватило того случая с его кровью. В смысле у Клауса есть младший брат? Насколько я знаю, Элайджа старший, а Ребекка младшая. Это мне так Кэтрин сказала. Не исключено, что Китти-Кэт мне соврала. Снова. — Дорогуша, по неволею судьбы, у меня много братьев. Младший брат — Колл, и самый старший из нас — Финн. Элайджу ты знаешь. Но я не про них, — делится гибрид, после чего я чувствую знакомое чувство. Кровь, опьянение, запах. Почему я так реагирую на него? Рот заполняет кислый привкус, а сознание бьет тревогу. Итак, получается кандидаты на проверку души увеличиваются в количестве. — Я о Стефане Сальваторе, который мне как брат. — А Стефан молодец, — пытаясь унять плохие ощущения во рту, пробую кофе. Одним словом, заменяю плохое плохим. Как тронуть Клауса? Не в прямом смысле. Хотя, физический контакт пугает меня больше. Мне нужно ментально сфокусироваться и сделать что-то на подобии касающейся ладони на его груди. Альтернатива — обнимашки. Ми-Ми-Ми. Как это слащаво звучит. Я бы сделала это, если бы не знала того факта, что сидящий слева в любую секунду может укусить, свернуть шею и так далее.       Он смотрит на меня. Даже и не думает отвести от меня хищный взгляд. Или это мое воображение искажает реальность, внушая, что он хочет меня съесть? Ладно, всё, не смотри на меня, гибрид. Не хочу отрывать взгляд. Пусть сам перестанет глазеть. — … — Ты Клаус? — слышится сзади женский голос с нотками пофигизма. Ух, мне бы так! Посмотрим, кого занесло. Девушка. Острые скулы, тонкие каштановые волосы, высокая, дерзкий прикид.       А людей в баре не прибавилось. Около входа, что загораживает незнакомка, сидят двое дяденек, а в дальнем углу вытирает столики официантка. — Собственной персоной, — радостный тем, что его окликнули, Клаус обнажает ямочки. Черт бы побрал эти ямочки! Демон не обязательно должен быть красивым. — А кто спрашивает? — Я — Хейли Маршалл, оборотень. Мне нужна информация, — серьезно отвечает Хейли, в следующий миг присоединяется к посиделкам у барной стойки. — Но сначала мне надо выпить.       Мэтт зайдя обратно в зал, подаёт девушке выпивку и принимается протирать бокалы. Плюс один оборотень в Мистик Фоллс. Говорю же, их будет всё больше и больше, как и собачья популяция. Я не смогу разбудить маму. Но сейчас самый идеальный момент, чтобы уйти, пока гибрид занят. — Я ищу оборотней. А именно свою стаю, — решительно начинает Хейли и я смотрю на нее выглядывая из головы Майклсона. Получается у бара сейчас четверо. Если начинать слева от бармена, то сначала Зоя, пустой стульчик, потом я, гибрид и Хейли. Волчица смотрит на меня секунду, а потом залпом выпивает своё мартини. Нельзя пропустить их разговор. — Каких именно? Их очень много по всему миру, — нотки злости всё же чувствуются со стороны Майклсона. Ой, не к добру. Мои пальцы касаются нового кулона, как только слышу рычание в разговоре. — Конкретнее, дорогуша, конечно, если хочешь получить сведения. — Стая полумесяца… Или месяца. Я не знаю, — торопливо отвечает девушка. — Что-то связанное с этим пятном.       Темноволосая обнажает сутулую, но красивую спину, где есть отчетливое пятно. Я отрываю взгляд от волчицы и смотрю на ошарашенного Мэтта. А можно мне в другой класс? Я не смогу видеть его каждый день. Как и Кэролайн, Елену. Я согласна на Бонни и Стефана. — Новый Орлеан, — доносится слева ответ с самодовольной миной Клауса.       Также слышится тихое и сухое «спасибо», после чего вместо себя волчица оставляет лишь дуновение ветра. Ну, сейчас или никогда. Коснусь. — Мне… — ЭЭЭЙ! — не успеваю я повернутся к гибриду с очередной просьбой, как справа блондинистая голова подымается и слышится заспанный, но громкий мамин голос. — Когда я просила повторить, а? Мальчишка, наливай давай! — Ох, мам, — я встаю с барного стульчика и оказываюсь рядом с ней, отчего мамины глаза сужаются из-за гнева. — Пойдем домой. Тебе уже достаточно. — Ты кто такая, чтобы мне указывать, а? Ты меня оставила, — обиженно вырывается из моих рук Зоя и начинает привлекать к себе ненужное внимание. — Я плохая, да-да. Ты пугаешь гостей, — саркастично отметив, сквозь зубы процеживаю я, скрывая спиной доступ Клаусу к моей маме. — Мы скоро закрываемся, мэм. Так что вам нужно уйти, — снова тупит Мэтт. Какое закрытие? Моя мама ща обезумеет. Пока моя ладонь настигает своего лба, мама на месте подпрыгнув, злобно бьет по стойке. — Никуда я не уйду! Это всё твоя вина. Куда ты нас привела? Тут не знают, что такое сервис. Буду жаловаться на вас, — обвиняет меня мама, а на Мэтта кидает угрозы. — Дамы, прошу не ссорьтесь, — плечом я почувствовала его присутствие, как сразу тело обдает жаром, и место соприкосновения бьется слабым током. Взгляд мамы взлетает вверх, на обладателя бархатного тембра с британским акцентом.       Не-а, гибрид, не смей даже шагу сделать к моей маме. Я подхожу вплотную к пьяной, загородив ее собой от Клауса, тяну за локоть. Обладатель привлекательного тембра обходит значит, встает рядом со мной. — …       Клаус берет меня за руку. От прикосновения мои глаза в панике сталкивается с его глазами, а тело снова проходится электрическим разрядом. Живот странно скручивается, пока гладкая кожа отпускает меня, вместо этого он берет Зою под локоть и смотрит на нее. Всё как в замедленной съемке. — Вы перестанете пить и пойдете домой, — четко проговаривает гибрид. Внушение. Глаза мамы сначала замирают, потом расслабившись, смотрят в сторону выхода.       Помедлив секунды, его глаза находят мои. — Я не просила. — Считай, это мой подарок, Адара, — почему я стою как вкопанная всегда, когда вижу этого британца? Почему не могу улыбаться при нем? Страх? Странный запах? Черт. Мне нравится, как он произносит мое имя. Нежно. Нет. С желанием. Вот как он произносит его. Мамочки!       Загипнотизированная Зоя вышла из бара, что проделала и я. Догоняю маму, которая идет к удивлению в правильном направлении. Что за дела? Во-первых, я не заплатила за кофе и водку. Во-вторых, не поблагодарила британца. Он помог. Но он волк. И главный страх моей жизни.       Миссия провалена.       Я сбежала.