XII. Это моя семья

             Утро в семье Райс началось с примирительного пирога. Девушка шуршит по белой кухне, доставая заученные ингредиенты. Яблоки, яйца, сахар, мука, сода и лимонная кислота. Последний ингредиент необязателен, но хозяйка кухни верит, что сода и лимон хорошо сработаются и помогут тесту вырасти. Розовый фартук на талии пачкается при взбивании яиц. Тыльная сторона ладони проходится по лбу, так как на кухни становится жарко, как в хамаме.       Все соскучились по яблокам. Вся семья завтракает за прямоугольным столом. Угрюмо и тихо. Семья ждала этого. Семья нуждалась в ней. Зоя, Бернис, Барт и Платон любят Аду. Только вот о любви в этой семье не говорят. Острыми темами являются еда, деньги и бытовые обязанности. Всё-таки каждый любит по разному: Зоя волновалась все эти 2 недели, Платон заходил в её комнату и специально продумывал шутки и издевки над любимой и единственной сестрой, пожилая Бернис доставала припрятанную куклу Ады и начинала плести ей косы. Скажут ли они об этом? Нет.       Радостная Адара уже не чувствует злобы, обиды. Что бы ни было, они неразлучны и будут вместе.       Также она рада, потому что все дружно идут в гостиную смотреть телевизор, вместо того, чтобы получить обжигательные лучи солнца или быть съеденными вампирами. У девушки маленькая отсрочка по миссиям.       Сняв фартук, вытирает стол от вкусного завтрака, и не ожидает, что кого-то занесет в её скромный дом. — Рада видеть тебя, — открыв, девушка сначала замирает, а потом легонько улыбается, покрутив головой в разные стороны, в надежде, что семья не выбежит. А потом продолжает своё предложение. — … Живым. — Я не мог не отдать это, — стоящий у порога одет сегодня в обтягивающую кофту светло-коричневого цвета с выразительным видом на его мужскую грудь, которую украшает что-то вроде волчьего зуба. А в руках же изделие другого толка. — Мой камушек, — восторженно и одновременно неверяще смотрит Ада. — Я думала, что потеряла его.       Как только рука девушки тянется к нему, желая забрать своё, рука гибрида вздымается вверх. Приподняв брови, первородный опускает подбородок на уровне её роста, отчего взгляд получается выразительным, а улыбка хитрой. — И не пригласишь в дом, дорогуша? — ямочки Клауса мнговенно появляются на привлекательном лице, заставив девушку залюбоваться. Но разум берет вверх, тем более, если подумать о семье. — Там мой братик… Да и вся моя семья, — оборонительно вжавшись в косяк приоткрытой двери, информирует Ада. — Даю слово, что не буду кусаться, — гибрид захотел изобразить Элайджу, который, по его мнению, почему-то нравился Аде больше, но передумал. У Клауса другой шарм. Опущенный подбородок, дерзко поднятые брови, ангельская улыбка, только вот глаза — омут, где водятся черти. Взглянувшая в этот омут девушка теряет оборону. — Только кусаться? — склонив голову к дверному косяку, игриво спрашивает девушка. В глазах вызов, а вот губы остались несомкнутыми. Она сейчас не понимает, зачем флиртует с ним, как и он. Но им нравится. — Ну, — сцепив руки за спиной, интригует Майклсон. — Такого мое желание. Помнится мне, Адара, ты моя должница, — кареглазая вздыхает вспоминая тот день, когда спасала Деймона. И всё зря. Сальваторе упрекнул её за спасение, а после хотел скормить Майклу. Воспоминание об укусе заставляет её левую перебинтованную руку зашипеть.       Сомнения есть, но с другой стороны, если бы Клаус хотел, он бы при первой встрече убил её. А счетов с семьей Райс у Клауса нет. Хотя, Ада не впустит его, даже если он на колени встанет. — Кого занесло? — звонко доносится справа и появляется любопытная русая голова. — Разве сестра тебя не учила манерам, юнец? — оглядев младшего из семьи, театрально возмущается Никлаус, склонив голову в бок и весело буравя взглядом, замечает, что у девушке нарастает раздражение. Пухловатые розовые губы сжимаются, а карие глаза смотрят в одну точку, позади гибрида.       Ада прикрыв глаза, сжимает зубы. Теперь точно не будет впускать несносного гибрида в свой дом, каким бы он безобидным ни был по отношению к ней. — Маам! — невозмутимо кричит Платон, который хочет, чтобы отругали сестру за общение с незнакомцем. От крика девушка быстро кидает взгляд распахнутых глаз в гостиную, откуда доносятся тяжелые шаги матери.       Злое выражение лица блондинки выходит из комнаты, оглядывает очаровательного гостя и мгновенно меняется на хитро-лживо-радушное. Подумайте сами, статный, величественный, с жутко дорогими часами на левом запястье мужчина стоит на пороге обычного дома. Бабушка выглянув вместе со своей дочкой, тоже обратила внимание на мужчину, отмечая его величие. Не часто в своей жизни Бернис встречала таких мужчин, только если в сериалах про богатых мафиози. — Ой! Заходите. Какой гость! — мигом оказавшись с бабушкой у порога, Зоя приглашающим жестом встречает пришедшего.       Адара замирает, мелко содрогаясь всем телом, останавливает беспомощный взгляд на маме. Заветное приглашение домой прозвучало, а это значит, что гибрид теперь приглашенный. Платон также опешил, ведь он ожидал, что противного гостя прогонят, а сестре запретят выходить из дома. — Я принесу конфеты, — улыбнувшись на все имеющиеся 10 зубов, суетится бабушка, мигом взбираясь на второй этаж. Такая скорость для бабули похвальна, учитывая её возраст.       Клаус делает первый шаг, победно оглядев спину должницы, вдыхает прекрасный запах запеченных яблок. После сложной встречи с отцом, ему нужно было именно это. Именно она. — Я — Зоя, хозяйка этого дома и мать Адары, — протянув руку с браслетом из жемчуга, представляется инициативная женщина, которая приметила богатого человека для будущих связей. — Клаус Майклсон, — пожимаются руки. — Спасибо за приглашение.       Юная Райс бдительна, но в голове материт всех и вся, пребывая в легком шоке от любезной мамы, особенно, от любезной бабушки.       Проходя мимо вкопанной на одном месте девушки, гибрид вкладывает в белые ладони маленький голубой камень, не жалея для нее своей насмешливой, дразнящей улыбки. Сжав то, что обронила в баре, пока вызволяла маму, сверлит глазами гибридскую задницу, и отмечает, что он не плох собой. Она отмечает это каждый раз, когда они встречаются. Нацепив полученный амулет на шее, шепчет молитву и идёт на кухню.       Столько еды за своим столом никогда в жизни не видели брат с сестрой, которые сейчас сидят рядом с Майклсоном. Платона то и дело отправляли в магазин, то за рыбой, то за соком, то за приправами для великого гостя.       Расставив ложки и бокалы, женщины садятся, не забывая следить за комфортом гостя. А девушку же раздражало многое, например, то, что Клаусу чуть ли не поклоняются просто за то, что он есть. Ему ничего не надо делать, чтобы заслужить их любовь. А ей надо быть умной, что у неё редко получается, уметь готовить и привлекать к себе богатых мужчин. Раздраженный в комнате ещё и её младший брат, который злобным взглядом буравить гибрида, усевшегося на почётное место у стола. — Платон. Замечательное имя, — сложив руки на столе, пробует на вкус имя братика Клаус, пока Зоя накладывает ему деликатесы на тарелку. Его взгляд бросается вниз. — Возьми эти часы, — одним щелчком снимает свои часы и с ямочками на лице протягивает их мелкому, сидящему слева от него. Мать и бабушка в шоке. Платон застыл, снимая с себя маску ненависти. — Когда-то мой отец подарил мне их.       «Сочинять он умеет» — негодует Ада, наблюдая за братиком, который опасливо пошёл брать золотые часики. По ее мнению, она только что лишилась того, кто бы ненавидел нахождение тут Майклсона так же, как она. — Вы такой щедрый, Мистер Майклсон! — молитвенно сложив руки, восклицает радостная мама семейства.       Клаус кивает и самодовольно откидывается на стульчике. «Как будто пришёл сюда к своим слугам, чтобы ему поклонялись. Величие своё повышать пришёл, волк?». — Расскажите, Зоя, а какая Адара на самом деле? — заметив гневный взгляд девушки, начинает гибрид, зная, что она ничего не сможет ему сказать при взрослых. Вскинув брови, предварительно скрестив руки у груди, отправляет своей маме заинтересованный взгляд. — Ой! — смеётся Зоя. — Адара у нас скромница, отличница, занимается волейболом, никогда не гуляет по вечерам. Прилежная девушка, — мурлыкает она, локтем толкая бабушку Бернис, чтобы она что-то добавила. — Да-да, — опомнившись, понимает намёки дочери и подключается пожилая женщина. — Всегда поможет, пироги печёт, не обижает старших.       Таких тёплых слов дочь никогда не слышала в свой адрес. Уже не в силах сдержать свой смех, наклоняется под стол, якобы доставая ложку, хихикает и шепчет «Чистая ложь».       Клаус испускает смешок, услышав нашептывания. Встав из-под стола, Ада замороженной смотрит, как гость режет мясо на своей тарелке и медленно пережевывает, подмигивая Платону, когда тот успешно нацепив часики, лыбится. — Дамы, я отлично провел время. Благодарю за столь вкусный обед, — встаёт светловолосый и кидает выразительные взгляды в сторону хозяек дома. — Не за что. Клаус, вы же придёте ещё к нам? — уважительно спрашивает Бернис своей фирменной за сегодняшний день улыбкой. — О, я теперь частенько буду заглядывать, — очаровывая своим британским акцентом, идет к выходу из кухни, не упуская возможности насолить Аде своим светло-голубым взором. Он думает, что она его ненавидит. — Что стоишь? Проводи гостя! — Зоя шлепает по руке дочку, мигом сменяя физиономию на более злобную. Кивнув, Ада спешит к выходу, мысленно благодаря, что она не попала по укусу, который удачно прикрыт кофтой с длинными рукавами.       Дверь закрывается, уведомляя о том, что гость ушёл. Двое оказываются на улице, где ярко светит солнце. — Вот ты и познакомился с моей семьёй. Ещё и добился приглашения. Ты рад? — скрестив руки на груди, хмурится брюнетка. — Один — один, Адара. Учитывая то, что моя семья просто обожает тебя. Справедливо то, что твоя семья теперь обожает меня. — И то верно, — хмыкает Ада. — Значит, теперь никто никому ничего не должен? — Да, — вполне довольный собой, кивает древний и осматривает веснушки на солнечном лице новой знакомой. — Где сейчас Ребекка и Элайджа? — Майкл умер, значит, я скоро воссоединю всю свою семью, — сказанное Клаусом привело её в легкий шок. Учитывая ненависть отца к сыну, исход мог быть только один — либо убьют отца, либо сына. Никлаус победил. Майкла больше нет. — Он вчера назвал меня чокнутой, — призадумывается Ада. — Да, Стефан говорил о тебе. Кстати, как и Марко. Он тоже заключил, что ты такая. — Что за Марко? — бросает она, возмущенная тем, что ноунейм смеет говорить ей о том, о чем она итак знает. — Гибрид, который привёл тебя ко мне. — Он настолько боялся тебя, что сговорился с Кэтрин, чтобы выманить меня из дома. — Жаль, я его отпустил. Оказывается, инициативный был мальчик. Я отпустил и Стефана, он помог мне с убийством Майкла, — не выражая лицом ни капли жалости, высказывается гибрид. — Почему он назвал тебя так? — повеселев, спрашивает. — Потому что я сделала вот так, — её рука касается рельефной груди с вырезом, ведь она помнит, чему научила её встреча с Майклом — быть смелой. Гибрид замирает в замешательстве, чуть раскрыв рот. Она должна что-то почувствовать, это должен быть он. Нужно сконцентрироваться и почувствовать. В этот раз она не закрывает своих карих очей, только наблюдает. Она не боится. Она даже его кровь пробовала. Но почему её сердце вот-вот выпрыгнет из груди? Почему?       Пустота. Ничего нет. Он не та самая душа. Ожидания в этот раз у неё были большими, но результат совсем никакой. — Простая проверка души, — пожимает плечами девушка. — Я поспорила с Элайджей, он сказал, что у вампиров нет души, — заключает она по принципу одна ложь, одна правда, а третьего не дано. — Мой брат любит философствовать, — прийдя в себя, говорит Клаус. — Погода портится, видимо неспроста было жарко в последнее время, — отшагнув назад на тенёк, прячется от солнца и осматривает хмурые тучи, надвигающиеся с каждой секундой.       Клаус кивает, после чего девушка несмело идёт к себе домой. — Был рад встрече с тобой, дорогуша, — кричит ей вслед гибрид. — Лучше уж «агуша», чем «дорогуша», — бубнит Ада, забегая домой и точно зная, что Майклсон услышал её. Как обычно, касается голубого камня, глубоко дышит и пытается унять колотящееся сердце.