XXVI. Страсти (Кабекка)

      Ребекка бывает импульсивной. Воспользовавшись отсутствием брата, она мстит крайне беспощадно. Долго не раздумывая и поддавшись эмоциям, древняя встает перед машиной Мэтта, отчего парнишка и Елена падают в озеро. Вроде бы всё, месть выполнена. Но Ребекка — не Ребекка, если не проверит плод своей пакости. И на следующий день она обнаруживает обоих живыми, но не расстраивается, потому что двойник превращается в вампира. Она ликует, вот вот донор для гибридов умрет и её брат станет прежним. Первородная просто хочет любить и быть любимой без тирании и предательства.       Узнав, что Бонни ищет способы предотвратить превращение, Бекс переключается на ведьму. Она не допустит провалов в своем плане. И вот, Бонни появляется за два часа до полного перевоплощения Гилберт, но не одна, а с ведьмаком по имени Кай, который здорово издевался над мулаткой в тюремном мире. Месть Беннет была бы беспощадной, но оставшейся энергии хватает только на связывающее заклинание. Ведьма убивает двух зайцев одним выстрелом, а после исчезает в мире духов, оставляя незнакомцев наедине в густой чаще леса. Теперь, стерва-первородная и псих-сифон связаны, и не могут оторваться друг от друга. — За хорошее поведение в тюрьме мне послали ангела? — до этого закрытый от всего мира и озлобленный Кай находит способ выбраться и теперь видит девушку с ангельским личиком. И вот тараканы в голове ведьмака начинают шалить под кантри песню, изображая, как эта девушка сидит в баре и хлопает, пока Паркер поёт караоке, как она покупает ему шкварки, как он пытается убить её, а светловолосая с улыбкой на лице убегает. С такими больными фантазиями человека нельзя выпускать в социальный мир. Но сама Бекка ему ещё покажет. — Какой я тебе ангел? Я Ребекка Майклсон — дьявол во плоти, — злобно сверкнув глазами, самодовольно закатывает глаза блондинка. — Я тебе жизнь испорчу. — Многообещающее начало… — маньячески протягивает колдун, расширив свои черные глаза. — Начало чего? — прямо интересуется Ребекка. — Видишь ли, до того, как Бонни исчезла, она произнесла связывающее заклинание. Я сразу почувствовал это.       Ребекка на вампирской скорости хочет оказаться на дальней стороне леса, но по закону Ньютона она с такой же силой врезается в тело парня. Голубые глаза с сомнением поднимаются и смотрят на безумные черные снизу вверх. — Как она посмела? Я первородная. Я сделаю из неё коврик для спальни, — отпрянув от твёрдого тела, она прячет смущение за гневом. Её дыхание говорит о том, что она не против ещё с ним соприкоснуться. Они теперь как два противоположных магнита и ей это начинает нравится. — Нужен тебе коврик, который будет шептать «фесматус» каждый раз, когда ты будешь проходить мимо? Фу, Р-рбека. Но признаться честно, ты горяча, когда злишься, ангелочек, — в своей манере говорит Кай. — Осторожно... Не обожгись! — флиртует Бекс, дрогнув бровью и облизнув верхнюю губу. — Ауч! Дымок пошел. Давай подую, — машет рукой сифон, разрезая воздух перед собой, а после дует, по-утиному вытянув губы. — Ты псих? — отшагивает назад древняя, когда он почти приблизился к ней. — Да. А еще я сифон, — невозмутимо бросает Паркер. — Типа сантехник? — Какой сантехник? — возмущается ведьмак, а потом сощурив глаза, допетривает до одной шальной мысли. — ААА. Какие грязные у тебя мысли, ангелочек. — Заткнись! Лучше давай найдем доставучую Беннет и сотрем ее в порошок. — Порошок звучит лучше. Заодно зайдем в супермаркет за шкварками. Мы теперь не сможем разойтись на более чем 2 метра. Ты же первородная, да? Бонни что-то бормотала на твой счет. — То, что меня нельзя убить? — интересуется Бекс. — Именно. Этим ты меня и заинтересовала.

***

      Странный дуэт не находит Бонни, что на руку Паркеру. У него теперь бессмертный запас магии с ямочкой на щеке. Её появление в жизни ведьмака хорошо описываются следующей мыслью: «Мои внутренности будто на краю вулкана. И не просто стоят там и жарятся. Невидимый клоун жонглирует органами, вот-вот уронит их в лаву. Это что? То, о чем мечтала Джо?». Только вот его близняшка Джо мечтала убить его, и он об этом прекрасно знает. Кай задумывается о том, чего желает рядом сидящая блондинка. Они сейчас в спальне Ребекки, копаются в мемуарах матери. — Эй, Ребекка! О чем ты мечтаешь? — Тебе делать нечего? Я ищу заклинание, которое разъединит нас. А потом Адара поможет нам, — отложив еще один бесполезный сверток маминой бумаги с заклинаниями, возмущается она. — Так ты мечтаешь избавиться от меня? — Представь себе. Да. — Все об этом мечтали. Родители, родственники, сестра. Весь ковен, короче говоря. Прикол в том, что они все мертвы, — уставившись в одну точку, делится ведьмак, нависнув над столом, за которым сидит первородная. — Будешь капкейк? — Майклсон уже привыкла к тому, что Кай много болтает. Она узнала его темное прошлое. Да и она делилась немалым, пока они искали ведьму. — Ты хочешь меня утешить? Это из-за того, что вода сочится из моих глазных яблок, как будто я пришелец какой-то. Я инопланетянин, выделяющий жидкость? — шмыгает носом, подразумевая выступающие слезы на глазах. — Ты начинаешь чувствовать, социопат. Это нормально, — слабо улыбается блондинка, наблюдая за странной реакцией парня на свои слезы. — Нормально, что я пришелец? — не дрогнувшим голосом, уточняет Кай, в упор глядя на голубоглазую. — А вообще, я мечтаю о ребенке... — Хочешь стать инкубатором для воняющего спиногрыза, который будет требовать внимания и любви, а потом ночью постарается убить тебя? — поднимает брови он, ловким движением откусив вишнёвый капкейк, который чем-то напоминает запах Майклсон. — Не все дети как ты, Паркер. — Ты со странностями. Но капкейк вкусный. Обожаю капкейки, — не успевает он съесть розовый напичканный химозой капкейк, как в комнату врывается до неприличия старая ведьма. — Мама? — Какое же ты чудовище, Ребекка! Ты убила еще одного человека. — Если ты об Елене, то она это заслужила. Я убью и Бонни, — безразлично бросает дочь, не обращая внимания возвращению своей мамы. — Поддерживаю. Я ей помогу с убийством Беннет, мамаша, не беспокойтесь, — выпрямившись и дожевав десерт, сверкает черными глазами перед той, что создала вампиров, то ли от восхищения, то ли от ненависти. — Посмотри на себя. Ты связана с этим отродьем. Он — сифон, позор для магического мира. Ты ничтожна, дочь, — Эстер не в духе и поэтому услышав новость об Елене и сифоне, вымещает злость на дочке.       У Ребекки течёт одинокая слеза по щеке, а следом начинается истерика. — Этот кинжал подарит тебе покой. Не успеешь проснуться, и мы все будем освобождены от этого жестокого мира, — злобно смотрит мамаша и обнажает кинжал с пеплом белого дуба, на что сзади стоящий Финн никак не реагирует. — За что ты меня так ненавидишь? Что я тебе сделала? — светловолосая встает с места и инстинктивно держится рядом с Паркером. Но почему этот ведьмак ей стал более близким, чем мать и старший брат?       Кай не чувствовавший до этого жалости, встает в ступор от ситуации, прячет руки и немигающее смотрит на раненного ангелочка.       Как только Эстер идет в сторону дочери с кинжалом, Паркер высасывает энергию и отбрасывает ведьму в сторону молчаливого сына. Финн подхватывает свою мать и удаляется с проклятиями в сторону сифона. — Ну, вот, теперь и ты пришелец, — смахивая слезы с щек первородной, отмечает Кай. — Ты не поблагодаришь меня даже если ад покроется льдом, а на небесах появятся 1000 вулканов, так?       Бекка обнимает Кая, подорвавшись с места, как только осознает то, что только что сделал сифон. Он спас её от мамы. Она носом утыкается в его шею, ощущая себя в надежных руках, чувствует запах геля для душа с запахом океана и морской соли. — Спасибо, Паркер.       Колкости ведьмака, как шипы заткнутые маршмеллоу, деактивируются, потому что внутри он чувствует неожиданную заботу и любовь. До этого являющаяся лишь источником магии девушка, сейчас становится для него кем-то особенным. Она заставляет его стараться, работать извилинами, придумывать планы, а IQ использовать на всю мощь. Пока блондинка обнимает его, обжигая мужские плечи горячими слезами, у него появляется новый план.