XXVIII. Я убила тебя

      Первые дни в школе дались тяжко Адаре. У нее всегда была тяга к приключениям. Бывает такое, что ты желаешь большего. Лучшую карьеру, отличительные оценки, красивые шмотки… Ада просто хотела быть со своими любимыми друзьями. И на пути ко всему стоит школа. Пока она не закончит ее, никаких приключений и поездок с первородными. Может поэтому она сбежала с урока Зальцмана? Ей оставалось переодеться, открыть чипсы и включить что-нибудь отвлекающее ее скучные будни. Но ведьма застывает у входа к заднему двору дома. Дверь распахнута, хотя никого дома быть не должно. Там газон, пару лежаков, навес и небольшой столик, где валяются бутылки с пивом. Платон в школе. Мама с бабушкой должно быть ушли за покупками. Ее привлекает неестественный шум. На заднем дворе мечется и прыгает в разные стороны пес Джереми. «Черт! Так, спокойно. Я сильная, уравновешенная и не боюсь каких-то собак. Но это доберман, пропади он пропадом! Весь черный, гладкий и высокий. На кой черт ему сдался мой газон? Он похоже сорвался с цепи, и поэтому как бешенный кувыркается передо мной. А вдруг он меня заметит?».       Вот, пожалуйста! Пес Джеки замечает присутствие человека и теперь наклоняет голову в одну сторону, приоткрыв пасть, роняет траву, которую так пытался уничтожить. Доберман замер на месте. Вдох. Выдох. Райс выходит на поляну с недавно скошенным газоном. Кто тут альфа? Девушка хочет доказать, что теперь не боится собак. Тем более, Джеки на ее территории. Медленным шагом подходит к нему. И даже чуть улыбается, заметив, что пес не настроен враждебно. Он просто стоит на своих четырех лапах и не сводит черных глаз с подкрадывающейся фигуры. Острые уши подняты и навострены, что делает пса визуально выше. Ростом Джеки достигает до бедер. Остаются каких-то два шага и сосуд протягивает ему руку, чтобы погладить по блестящей шерсти. Никогда прежде не осмеливалась гладить собаку. Даже смотреть в их сторону не пыталась после той трагедии у обочины. Четвероногий принюхивается и смотрит на протянутую руку и быстро прижавшись к полу, издает рык, а после подрывается с места и кидается на ведьму. — АААА! — отскочив, кричит, высвобождая всю магическую энергию, которую так старалась прятать от внешнего мира. Поток настигает пса до того, как он настигает своей зубастой пастью ее руку. Джеки сразу же падает. Опустив руки и уняв шок, Райс осознает, что собака может быть мертва. Аккуратно опускается рядом с питомцем соседа, не исключая того, что он может снова наброситься. Мертв. «Я убила его. Джереми… Он так любит Джеки… Любил. Одним злым существом меньше. Он сам на меня набросился. Я лишь хотела подружиться. Но блин! Это не отговорка. Я убила вот этой вот проклятой магией. Эстер была права, я несу одно разрушение и несчастье. А что если я нечаянно попаду в близких или друзей? Благо, что сегодня дома никого».       Со стороны лежаков с пустыми банками от пива слышится чей-то громкий вздох. Будто кто-то утопился и снова вздохнул воздух. Кареглазая замирает. А после идет в сторону лежаков и видит мужчину средних лет в темно-синих джинсах. Он привстает и начинает кашлять. И девица узнает в нем забытого дядю. Чувствуя, как сильно бьется сердце, будто барабаня по внутренностям, испытывает волну истерики. Она задела и его магией? Ада подбегает к нему и заключает в крепкие объятия. — Дядя! — усевшись на колени, рыдает она, обжигая щеки горячими слезами, будто просит у него прощения дрожащим голосом и со всхлипами. Если бы не кольцо Лекси, мужчина бы умер как Джеки. Впервые в жизни Ада Райс ненавидит себя, что аж хочется ей выдернуть свои волосы или уйти довольно далеко от цивилизации. — Как же это… — будто задыхаясь говорит Барт, отчего эхом отдается звук в груди девушки. — Сонный паралич. Приснится же такое! — Тебе что-то приснилось? — отстраняясь, спрашивает поемянница, предварительно вытерев глаза. Она бросает взгляд на палец дяди и обводит глазами серебристое кольцо, затем снова смотрит на воскресшего. — Сначала я слышал девичий крик. Прям как в тот раз… Помнишь тебе было лет девять и ты кричала, звала меня, когда маленький птенец упал с дерева. Я не смог тогда помочь. Я опоздал. Или как в тот раз, когда ты спасла какого-то парня. Его сбила машина и мы повезли его в больницу, — вспоминает Барт Райс с округлыми от шока глазами. — Меня ослепила голубая вспышка и будто ударила в сердце. Потом видел небеса и перекрестился. Там было так белым-бело. Я напугался до чертиков.       Ада кивнув словам дяди, отчасти облегчённо вздыхает, потому что мужчина думает, что увидел страшный сон. Многие после воскрешения сходят с ума, попадая на тот свет. Но Барт видимо не в их числе. Девушка смотрит в голубые глаза своего родственника и оценив его состояние, поднимается с места. — Я принесу воды, — сразу же отворачивается, чтобы он не обратил внимание на её эмоции. — Правильно твоя бабушка говорила, нельзя переусердствовать пивом. Что попало приснилось! — на слова Барта Ада останавливается и снова пробегает глазами по жестяным банкам пива. Их штук семь, не меньше. «В этом не виновато пиво. Это я». — Больше не пей, дядя. Ты меня напугал. Это все из-за пива, — откровенно врет и чувствует себя так гадко, что хочется вылезти вон из змеиной кожи. Но это не сравнится с тем, что почувствовал мужчина. Он побывал на том свете и почувствовал остановку сердца. — Ты поэтому заплаканная? — Барт прочистив горло, обеспокоенно смотрит в лицо, которое сильно напоминает ему брата. Только Ада переняв его карие глаза, полные жизни и энтузиазма, походит на младшего брата. — Да. Я напугалась за тебя. Мы одна семья. Прости меня. Я никогда тебе не говорила, что люблю тебя. Ты мне стал как отец. Все это время я звала тебя. Ты всегда защищал меня и оценивал приготовленные мной пироги. Спасибо тебе за всё! — рыдает она, снова уткнувшись в плечо дяди. «Я всегда думала только о маме, бабушке и братике. Но никогда про него. Я даже не дала ему вербену, когда могла бы пожертвовать запасами. Я не заслуживаю его прощения». — Что ты… Вы мне родные. Ты, Платон, твоя красавица мама, бабуля, — успокаивающе поглаживая по спине, искренне говорит дядя. — Я вас никогда не брошу.       Многозначительно извинившись, Адара удаляется все дальше и дальше от Барта, который сидит и ждет, пока принесут ему воды. Сорокакилограммовый питомец не имеет кольца. Поэтому он и умер. Она не сможет его поднять и спрятать, поэтому использует сквозь горячие слезы левитацию и уходит в лес. Потому что надо похоронить его как следует.       Деймон часто бывает в лесу и закапывает кого-то. В прошлый раз девушка запомнила то место, куда он обычно ставит лопату. Находит глазами то место и взявшись за лопату, копает яму. И не факт, что она для Джеки. «Если я помещусь туда, то сама себя закопаю. Тогда, надо копать яму побольше. Мама, бабушка, Платон уже наверняка пришли. Теперь все дома. Им будет лучше без меня. Пока я с ними, они в опасности. Как я буду защищать их не говоря ни слова о магии? Как я буду контролировать магию? Как я могу не убить их? Хотя у них есть кольца. Пока у них есть кольца, я буду с ними. А Джеки я спасу. Я его воскрешу. Как раз посмотрим на что способна твоя магия, Инаду. Но не сегодня. Пусть он пока полежит под землей. А если его плоть повредится? Надо действовать сейчас. Кай исчез куда-то и вряд ли он знает заклинание воскрешения. Бонни не знает про мою магию. Номер Винсента был бы кстати, но у меня его нет. Кол Майклсон неизвестно где пропадает».       Скоро стемнеет и опушка леса превратится в синеватое облако, которое будет скрывать многие грехи. Лишь редкие золотые лучи говорили о том, что вечер совсем скоро. Райс бережно поднимает пса магией и укладывает в откопанную почву. — Покойся с миром, Джеки, — смотрит на питомца в последний раз и закапывает его руками, двигая землю к яме. Чёрная гладкая шерсть добермана покрывается коричневым влажным покровом земли, образовывая на поверхности захоронение.       Отвернувшись, школьница садится, не боясь запачкать юбку, облокотившись спиной к старому дереву, оглядывает свои грязные руки. По ее мнению, это руки убийцы, который заслуживают большего наказания. Она уже исполнила предназначение, но убить себя не сможет. Однако скорбящий мозг придумывает не менее жестокую альтернативу.       Рядом мирно лежит округлый камень. Она сначала поглаживает гладкую поверхность, а потом подняв руку, быстро опускает, чувствуя облегчение внутри. Но потом становится больно до слез. Рука посинела, но со временем начала багроветь и опухать. Регенерация не должна подействовать быстро, поэтому сквозь всхлипы она продолжает ударять камень.       Ада так продолжила бы вредить себе до ночи, но спереди слышится рычание. Темная макушка поднимается и с ужасом смотрит вперед. Это волк. Настоящий волк. Острые зубы показаны в оскале, морда приподнята, светлая шерсть чуть колеблется от ветра, местами заливаясь закатом. Глаза животного наполнены жестокостью. «Вот она карма! Волк пришел, чтобы отомстить за Джеки».       Волк продолжает рычать, надвигается на нее, презрительно смотрит на опухшую сине-багровую руку. — Хочешь убить меня? Давай, — с пустыми от потери глазами, предлагает Ада. Волк остановившись, прислушивается к уверенным звукам, которые исходят от хрупкой девушки. — Я не заслуживаю никакого прощения. Я — монстр.       В ответ тишина. Знакомые глаза животного что-то анализируют, а после будто по-человечески сужаются. — Чего ты ждешь? Я убила соседского пса. Из-за меня умер мой дядя. Если бы не кольцо, то он бы не воскрес… Я — чудовище. Если ты сделаешь это, то избавишь мир от зла, — она жаждет от него расплаты, чувствуя, что тот момент, которого она так боялась настал. Перед ней высокий и мясистый волк, одним укусом сумеющий разорвать плоть в клочья. Только вот он медлит. — Паршиво быть сосудом, — сдаётся Ада и плачет в полный голос, не обращая больше внимания на присутствие четвероногого. Она прикрывает лицо ладонями и умываться своими слезами, пока не чувствует на коже мягкую и одновременно колючую шерсть животного. Убрав руки с лица, она утыкается в морду того, кого никогда бы не хотела видеть в таком состоянии. Успокоившись, сосуд не ожидает, что Серый садится у её ног, укрывая сверху от прохладного вечера. Невольно она поднимает свой взгляд наверх, к зеленым вершинам деревьев, сама не осознавая, что зарывается пальцами в шерсть волка, медленно перебирая волоски, принимается гладить слева на право. — Если ты этого не сделаешь, сделаю я, — бездушно протягивает рождённая голубым сиянием. Но волк не успевает ничего предпринять. Она собирает всю волю в кулак и со всей силы ударяется затылком об дерево. Столкновение. Темень.       Клаус чертыхнувшись, превращается обратно, и пока идёт с девушкой на руках, осознает, что охота вышла занимательной. Пока они дошли, уже наступает ночь. Раздобыв какие-то вещи и одевшись, Клаус входит в ее дом и идёт в комнату, откуда пахнет яблоками. По дороге видит воскресшего дядю, который увлеченно играет с Платоном в мобильные игры, бабулю и маму Райс, которые с приходом господина Майклсона оживились и обрадовались. Показав жестом, чтобы они вели себя тихо, он сначала заходит в комнату и укладывает свою звездочку. Увидев, как раны заживают, гибрид проникает в ее мысли и напоминает те счастливые минуты, когда она гладила его по серебристой шерсти, что аж волк довольно прижав уши, мурлыкал в своём стиле — по-тихому. По подсчетам Майклсона, Ада не должна проснуться скоро. Спустившись, внушает и вешает лапшу на уши Райсам, будто их дочь и так была дома и он не приходил к ним так поздно.