Глава 17. Пророчество и чары Фиделиус

Гарри впервые в жизни видел, как волшебник вытягивает из головы воспоминания. До этого ему приходилось о таком только читать в пособии по легилименции и окклюменции, которое они с Тео изучали. Дамблдор коснулся виска волшебной палочкой и медленно вытянул вязкую серебристую субстанцию, после чего занёс руку с палочкой над Омутом Памяти и аккуратно стряхнул на водную гладь серебряную нить воспоминания. Над чашей появилась до боли знакомая герою фигура. Эта женщина, которая не раз и не два предсказывала ему смерть, их преподаватель по Прорицаниям — Сивилла Трелони. Гарри уже хотел сказать, что пророчество этой мошенницы не стоит и ломаного кната, когда женщина открыла рот. В кабинете раздался тот голос, которым она изрекла пророчество о возрождении Тёмного Лорда. Пророчество, которое исполнилось. — Грядёт тот, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда… рождённый теми, кто трижды бросал ему вызов, рождённый на исходе седьмого месяца… и Тёмный Лорд отметит его как равного себе, но не будет знать всей его силы… И один из них должен погибнуть от руки другого, ибо ни один не может жить спокойно, пока жив другой… тот, кто достаточно могуществен, чтобы победить Тёмного Лорда, родится на исходе седьмого месяца… Прохрипев последнее слово, профессор Трелони медленно погрузилась в Омут. Кабинет погрузился в полную тишину. Гарри нестерпимо захотелось истерически смеяться. Будь здесь Джинни, она бы непременно нашла пророчеству массу невинных толкований, но он их не видел. Убить Волан-де-Морта — его предназначение. Предназначение, из-за которого… — Скажите, профессор, а маму и папу он убил из-за этого пророчества? — очень тихо произнёс Гарри. Его, если быть честным, не так сильно удивило содержание пророчества. То, что ему спокойной жизни не видать, пока Том Реддл не канет в Лету, он знал и без Трелони. В конце концов, эта безносая гадина объявила на него охоту, убила его родителей и положила глаз на его девушку. Его сейчас больше волновало, как так вышло, что именно его считали избавителем от этой чумы. — Давай договоримся так, Гарри, — тяжело вздохнув, начал директор, — я расскажу тебе всё сначала, а потом ты будешь задавать вопросы. Герой кивнул и удобнее устроился в кресле, понимая, что разговор их ожидает длинный. — В тот день я встречался с кандидатом на пост профессора прорицаний в пабе «Кабанья голова»…

***

Когда все дела насущные, вроде обсуждения нападений на слизеринцев и методов борьбы с ними, были оговорены, разговор плавно перетек на личные темы. — Слизнорт жаловался, что ты едва не взорвала подземелья на первом уроке, — смотря на крестницу сквозь серебристый пар, сказал профессор. — На тебя это не похоже. Как так вышло? — Нечего было на урок тащить зелья с ядовитыми испарениями, — проворчала девушка, обнимая чашку ледяными ладошками. Северус приподнял брови. Слизнорт щепетильно относился к безопасности, прежде всего к своей безопасности. Поэтому вариант, что он притащил на урок, предполагающий его присутствие, что-то ядовитое, крайне маловероятен. — Это какое? — Амортенцию, — еле слышно пробормотала Джинни, опуская взгляд в чашку. Одно воспоминание о свежем манящем запахе вызывало головокружение. Перед глазами плыл любимый образ. — Крестный, не смотри так на меня! Северус дернулся как от удара. Он и сам не заметил, как взгляд из участливого стал жалостливым. Джинни с детства ненавидела, когда ее жалели, и сейчас жалость её оскорбляла. Но опытный зельевар, всю жизнь снедаемый невзаимной любовью, понимал Джинни как никто. Это просто ужасное чувство, когда тот, кого ты любишь всем сердцем, стоит в нескольких шагах от тебя, а ты даже не можешь глаз на него поднять. Но в отличие от него, у крестницы чувства были взаимными и такими же сильными. — Джинни, нам всем больно видеть тебя такой, — произнес мужчина, смотря на девушку. — Я понимаю, почему ты не доверяешь мне, Цисси и Люцу… Но это не значит, что надо гнать от себя всех родных. «Ты любишь Поттера, а он любит тебя, — мысленно продолжил крестный. — Ты ещё не получила метку… Вернуться не поздно». — Я в состоянии справиться с тем, что на себя приняла, крестный, — отозвалась девушка, смотря в глаза профессору. «Поверить не могу, что ты ратуешь за мои отношения с Гарри, — раздался в голове мужчины язвительный голос. — Поздно, крестный, я все для себя решила». «Твоя мать, прежде чем выпить то зелье, говорила мне то же самое, Джиневра», — заметил профессор, скривив губы. «Я не она, это раз, — ответила Джинни. — Я не подвергну никого из вас такой опасности, крестный, это два. Я все обдумала и взвесила, это три. Всем будет лучше, если я останусь здесь. Просто верь мне». Закончив эту мысленную тираду, девушка одним глотком осушила чашку с горячим чаем. А Северус тяжело вздохнул. Что бы он ни говорил Поттеру первого сентября, сам зельевар, как и герой, собственно говоря, винил себя в случившемся с крестницей. Кажется, права она была летом, наложив на свою тайну чары Фиделиус… В комнате собрались Северус, Нарцисса, Люциус и Теодор. Не хватало только виновницы их собрания. — Никто не знает, зачем Лестрейндж собрала нас здесь? — перехватив из вазы алое яблоко, поинтересовался Теодор. — Не похоже, что в полночь, в этом подвале Лестрейндж хочет поболтать за жизнь. — Гениальное наблюдение, мистер Нотт, — язвительно заметил Снейп. — Может, у Вас есть предположения? — Не считаю нужным гадать, — заметила Нарцисса, погладив мужа по плечам. — Джинни вот-вот придёт. Люциус Малфой молчал, уставившись в одну точку. Выглядел он плохо. Даже тот небольшой срок в Азкабане сильно на нем отразился: лицо стало серым, а шикарные платиновые волосы потускнели. В них уже явно была видна седина. И хотя Нарцисса использовала весь арсенал своих целительских знаний, вернуть мужа в былую форму ей пока не удавалось. — Прошу прощения за задержку, — залетев в комнату, с порога воскликнула Джинни. — Нужно было кое-что подготовить… — Милая, ты в порядке? — осторожно поинтересовалась Нарцисса. — Да, — взмахнув растрепанными кудряшками, ответила девушка. — Так, а теперь по поводу собрания… Все здесь присутствующие знают о моём происхождении. И… я хочу обезопасить себя. — Ты не доверяешь нам?! — приподняв брови, поинтересовался Северус. — Джиневра, мы пятнадцать лет хранили этот секрет… — Простите, но как-то плохо вы его хранили, крёстный, — язвительно отозвалась девушка. — Его раскрыла пятнадцатилетняя девчонка. «Лестрейндж, ты бы не раскрыла его, если бы не книга Слизерина… — мысленно заметил Теодор. — Не гони на родных». — Солнышко, ты злишься… — ласково заметила Нарцисса, подходя к девушке и бережно беря ее за руки. — Я понимаю тебя. Но всем в этой комнате ты можешь доверять. Мы жизнь отдадим за эту тайну. — Да? А Драко и Касси вы риску подвергните, тетя? — поинтересовалась Джинни, выхватив руки из ладоней тётушки. — Я не хочу, чтобы они из-за меня пострадали. Тётя, я знаю методы Темного Лорда. Он, если ему будет это надо, ни перед чем не остановится. «Не драматизируй, Лестрейндж… — отозвался Теодор. — Лорду нет дела до твоих настоящих родителей. Ты слишком нужна ему». «Тео, я не хочу снова попасть в подвал, если как-то Руди узнает, — отрезала Джинни, смотря ему в глаза. — Не хочу снова испытать на себе ярость Лестрейнджа или ещё кого-то из этой шайки. Ты представь, что моя семейка со мной сделает, когда это всплывёт. И предсказать реакцию Лорда я не могу… не уверена, что выдержу это во второй раз. Мне страшно, Тео. До чёртиков страшно!» Если Лестрейндж сама признаётся в собственном страхе, дело действительно плохо. Теодор отложил надкушенное яблоко. Он смотрел на Джинни и чувствовал, какой сильный её держал страх. Как Лестрейнджу удалось то, что не удавалось Тому Реддлу, Квирреллу, Турниру Трёх волшебников и Амбридж? Джинни была в настоящей панике и он, Менталист, не знал, как помочь ей преодолеть этот страх. — Джинни, слушай, мы действительно могли бы тебе рассказать, — вступил в разговор Северус. — Скажу больше, перед твоим пятым курсом мы об этом говорили… — Джинни права, Северус, — тихо заметил Лорд Малфой. — Мы уже сплоховали один раз. К тому же, это тайна Джинни, и только ей решать, как её хранить. Что ты предлагаешь? — Я предлагаю чары Фиделиус. И на этот раз я сама стану единственным хранителем этой тайны, — отозвалась Джинни. Тут до Теодора начало доходить, во что его хотят втянуть, и глаза его стали круглыми. Это серьезные чары, которые накрепко связывают людей. И даже ради Лестрейндж он не был готов в такое ввязаться. «Я на это не подписывался! Я отказываюсь!» «Тео, проси чего хочешь! Ты же ненавидешь своего отца также сильно как я Лестрейнджа. Если я помогу тнбе с местью, ты согласишься?» Тео задумался. Стоило ли убийство отца и месть, такого груза ответственности? «Тео, теперь я тебя понимаю, — видя, как он колеблется, девушка решилась на крайние меры. — Я всё что угодно отдам, чтобы уничтожить Руди! Вспомни свою маму, Тео… Ты не дашь ей остаться неотомщенной! А я способна обеспечить твоего отца адскими муками по горло…» У парня перед глазами встала почти забытая картина… Изломанное тело матери в луже крови. Он же тогда и узнал её с трудом… А ведь этим летом с Джинни могло произойти тоже самое. Его отец хоть не совсем из ума выжил, хотя и был гнидой. А вот Лестрейндж в Азкабане стал проклятым садистом. И, чтобы это узнать, сильному менталисту даже в его мысли лезть не пришлось. «Уговорила, красотка, — хмыкнул Тео, положив руку Джинни на плечо. — С тебя какой-нибудь крепкий алкоголь из погреба Малфоев». Джинни улыбнулась. Она никого не хотела связывать тайной насильно. Но обезопасить людей, которые каждый день встречаются с Темным Лордом, она была обязана. За пределами особняка еще оставались Гарри, Сириус и Римус, но спасибо их сильной эмоциональной связи с Хранителем, то есть с ней, на них обряд также распространится. — Я уже сказал, Джиневра, — глухо отозвался Люциус, — это твоя тайна. Тебе решать, как ее сохранить. Джинни улыбнулась, переводя взгляд на тетю. Нарцисса лишь кивнула, тяжело вздохнув. Оставался крестный. — Черт, мне это не нравится! — пробормотал Северус, очень живо вспоминая разрушенный коттедж Поттеров. Никаких положительных ассоциаций это заклинание у зельевара не вызывало. Но если Джин сама будет хранителем, по сути, для нее это ничего не меняет. Только дает уверенность в том, что никто из них не расколется. — Крестный, я хочу сделать как лучше, — вкрадчиво заметила девушка, подходя к нему. — Никаких следов обряда в ваших головах не останется, никто никогда не узнает… — Да знаю я, как действует Фиделиус! — прорычал Снейп, смотря в глаза девушке. «Джиневра… Я потерял родного человека из-за того, что они решили использовать это клятое заклятье!» «Уверена, проблема была в хранителе, — мысленно отозвалась девушка, взяв крестного за руку. — Если так или иначе, эта тайна станет известна, я погибну. Но винить в этом вы сможете только меня и никого больше». Снейп беззвучно фыркнул, слегка сжав руку девушки, выражая своё согласие.

***

В гостиной Гриффиндора героя встретили привычные шум и гам. Интересно, так же было в башне Когтеврана вечерами или эти умники тихо книжки почитывали у очага? А что сейчас добродушные пуффендуйцы поделывали? Вряд ли в гостиной они травологией занимались. О слизеринцах он предпочел не вспоминать. Всю дорогу до башни парень думал о встрече с профессором Дамблдором. Профессор поведал ему, как услышал пророчество от Трелони, как кто-то из пожирателей его подслушал и донёс Тёмному Лорду. Гарри честно выслушал, попросил дать время подумать и спросил разрешения рассказать Рону и Гермионе, как самым близким. Странно, но никаких изменений после получения информации о пророчестве герой не заметил. Было такое чувство, что где-то внутри он уже давно об этом знал и успел смириться. — Как все прошло? — нетерпеливо поинтересовалась Гермиона, чуть не вскакивая с дивана. — Ох, Гермиона, ты прямо как на паре, — хмыкнул Рон, шутливо боднув подругу локтем. Гарри, смотря на них, улыбнулся, все-таки эти двое очень мило смотрятся вместе. — Предлагаю в спальню мальчиков подняться, — отозвался герой. — Информация точно не для лишних ушей. Гарри кинул многозначительный взгляд на присевших ближе к их дивану Лаванду Браун и Парвати Патил. Да и пара пятикурсниц, как только он зашел в гостиную, демонстративно повернулись в его сторону, старательно строя глазки. Вот самому интересно, неужели у него на лбу не написано, что его сердце уже года два надежно занято? В спальне, слава Мерлину, никого не было. Видимо, Дин и Симус готовились к отборочным по квиддичу, а Невилл в очередной раз в теплицах задержался. Даже удивительно, как пятеро парней умудрились всего за неделю навести бардак в идеально вычищенной башне. Все кровати были расправлены, и только на кровать вымуштрованого бабушкой Невилла был небрежно наброшен алый плед. Чемоданы стояли раскрытые, а в них несуразными комьями свалена одежда, книги и всякий мусор. На полу между кроватями кучками валялись фантики от конфет и коробки из-под шоколадных лягушек. Гарри видел, как презрительно Гермиона сморщила нос, узрев такую картину. Сам он мог только фыркнуть. После стерильной чистоты Дурслей и вечно ворчащего на него за бардак Кикимера, парень был всегда рад вернуться в свободное общежитие, где можно не следить за порядком. Рон и Гермиона устроились на его кровати и нетерпеливо смотрели на друга. — Как вы относитесь к тому, что журналисты рядят меня под избранного? — решил начать издалека герой. — О, Мерлин, Гарри, как мы к этому можем относиться?! — фыркнула Гермиона, сложив руки на груди и возведя глаза к потолку. — Пророчества, избранные, предназначения… Это журналистские выдумки! Мы же не в книге сказок живем, в конце концов! Дав подруге выговориться, Гарри перевел взгляд на Рона. Староста, перед этим беззастенчиво любовавшийся своей коллегой, отчаянно покраснел и принялся чесать свой затылок. — Не знаю, Гарри, — честно отозвался Рон. — С одной стороны, мы с тобой оба в том году прорицания сдавали, и ты сам помнишь, как это происходило… А с другой, с другой мы волшебники. Большинство нормальных людей в нас-то не верят. Гарри про себя грустно улыбнулся. Эта фраза должна была принадлежать Джинни. Она любила спорить с Гермионой на подобные темы… — В любом случае, — отогнав от себя образ слизеринки, как ни в чем не бывало, продолжил герой, — я и есть избранный. — Чего? — хором воскликнули друзья, взволнованно переглянувшись. Гарри ухмыльнулся, видя их идентичные реакции, и вкратце пересказал им беседу с директором. — Но почему Дамблдор уверен, что речь о тебе? — поинтересовалась Гермиона, скептически выгнув бровь. — Так решил сам Волан-де-Морт, — отозвался Гарри, очертив пальцем свой шрам. — По идее, под пророчество подходил еще Невилл. — Если Сам-Знаешь-Кто верит в эту ерунду, это совершенно не означает, что пророчество настоящее, — отозвалась гриффиндорка. — Под условие «трижды бросали вызов» подходит любая пара волшебников, воевавших против Темного Лорда. — Ну, по сути, конкретное условие вообще одно, — заметил Рон. — Быть рожденным на исходе седьмого месяца. Остальное просто вилами на воде написано. — Изначально думали на меня или Невилла, — кивнул Гарри. — Но после того, как Волан-де-Морт убил моих родителей, решили, что он отметил именно меня. — Прости, Гарри, — прервала его Гермиона. — Ты мне хочешь сказать, что Он отметил равным себе младенца? Попахивает притягиванием за уши. — Или, как сказал бы Снейп, натягиванием совы на медный котел, — фыркнул Рон. — Может быть, он посчитал, что мои родители достаточно сильные противники, которые могли бы сделать из меня непримиримого борца с Темными силами? — чувствуя, как тревога отпускает, весело отозвался Гарри. — Да ты таким уже родился, — улыбнулась Гермиона. — Сразу с пеленок готов уничтожать василисков, крушить темных магов и спасать принцесс от чудовищ. Ни дать ни взять рыцарь без страха и упрека в слюнявчике и с соской. Ребята переглянулись и начали смеяться. Гарри почувствовал, как неизбежность предназначения его отпускает. В конце концов, Гермиона права. Искренняя вера Волан-де-Морта в истинность пророчества еще не делает его таковым. По сути, что сказала Трелони? Что в конце июля родится мальчик, который будет по силе равным Волан-де-Морту, родится он от людей, воевавших против него. Ну, а насчет покоя… Кому будет спокойно, пока такой маг, как Волан-де-Морт, жив и находится на свободе? — Нет, ну, может, я какой-нибудь потомок короля Артура? — продолжая смеяться, заметил Гарри. — И на мне благословение феи Морганы, которое обращает моих врагов в клубни мандрагоры? — Да брось ты, Гарри, — хмыкнул Рон, отсмеявшись. — Пророчества — штука туманная… Будь Джинни дочерью кого-нибудь из ордена или какого-нибудь информатора из пожирателей, даже ее жизнь можно было бы подстроить под это пророчество. Гарри резко поперхнулся воздухом, смотря на друга. Естественно, для Рона, не знавшего о происхождении Джинни, эти слова звучали бредом. Но Гарри-то знал, что отцом Джинни был член ордена и вместе с отцом Гарри участвовал в операциях против Волан-де-Морта и его сторонников. Да и Беллатриса Лестрейндж была фигурой не простой. Сириус её до сих пор любил. Может быть, она в юности была двойным агентом? — Я сейчас… — пробормотал Гарри, стремительно заходя в душевую. — Ты чем думаешь, Рональд! — прошипела Гермиона, зло зыркнув на старосту мальчиков. — Джинни совершенно точно не та тема, о которой Гарри хотел бы вспоминать! — О, значит, тебе утром о ней говорить было можно, а мне нет? — язвительно отозвался Рон, скрывая за напускной злостью острое чувство вины. — Я не могла рассказать о случившемся без упоминания Джинни! А зачем о ней вспомнил ты?! — Я привел самый бредовый пример, — прорычал Рон. — Я не ожидал, что его это заденет! — Ну, конечно, слишком сложно для тебя, да, Рон? — отозвалась девушка, вставая с кровати. — Извинись, когда он выйдет! С этими словами Гермиона вышла из комнаты, громко хлопнув дверью. Гарри ругающихся друзей даже не слышал. Он стоял перед раковиной, смотря в запотевающее зеркало. Наверно, герой хотел ополоснуть лицо или вымыть руки, но задумался. Вентиль горячей воды был открыт до упора, а в голове бладжерами носились мысли. Джинни могла быть ребенком из пророчества. Откровенно, она даже подходила на эту роль больше его самого. Она была дочерью людей, которые не раз и не два выступали против Темного Лорда. Во всяком случае, Сириус точно. Она родилась, как и он, в последний день июля. Темный Лорд хотел видеть ее рядом с ним в роли… Соратницы, любовницы, партнера. В любом случае, это подходит под фразу «отметить как равного себе» куда лучше, чем неудачная попытка убить младенца. Всех сил Джинни не знал никто, даже она сама. Поэтому, даже если Волан-де-Морт знает, что она жрица, это ничего не меняет. Никто не знает, на что она способна. — Почему опять она? — прикрывая глаза, прошептал герой. Мерлин, если об этом проклятом пророчестве узнают, если Темный Лорд поймет, что у него под носом его потенциальный убийца, он же ее убьет! Просто придёт в ее спальню в меноре и задушит во сне. Плевать, что они расстались, плевать, что она обижена на него… Но что с ним будет, если она погибнет?! От одной мысли ноги подкашивались. Нет! Он будет ребенком из пророчества, и Темный Лорд — его забота. А о Джинни никто знать не должен.