я стану твоим ангелом

***

             Он невыносимо сильно скучал по подруге, по их непринужденному общению, по их прикосновениям, по общим шуткам. Просыпаясь, он выходил на балкон, смотрел на шумную улицу, полную спешащих людей, закуривал сигарету, вдыхая едкий дым, прикрывал глаза выдыхая его, и думал о тех временах, когда все было так просто. Шел на кухню, заваривать кофе и, насыпая в кофеварку зерна, думал о том, что Юля любит чай. Садясь в свой мини купер, он думал, как весело было ездить с Юлей на пассажирском сиденье. Распеваясь, он вспоминал тембр ее голоса, то как красиво сливаются воедино их голоса, и то, как невозможно он тоскует по ней. Вечером дома, готовя на ужин вечерний горький кофе, он вспоминал, как Юля заставляла его правильно питаться, иногда делая или покупая другу здоровую и сбалансированную еду. За вечерней сигаретой на балконе он вспоминал их дружеские посиделки за настолками, фильмами и чтением книг вслух.       За весь день, он думал о Юле примерно тысячу раз, примерно сотню думал, как же он скучает по ней, примерно десять порывался набрать ее номер, и как минимум раз хотел купить билет до Бруклина. Она теперь жила на другом континенте, далекая, недосягаемая. Она уехала за любовью, а он со своей дружбой остался в такой теперь пустой Москве. Квартира на Патриарших ощущалась холодной металлической клеткой, в которой был заперт Марк Тишман со своей болью наедине. Это одиночество среди поклонников, друзей, сотрудников студии не было красивым, оно было болезненным. Юля писала редко, звонила еще реже, казалось, он стал не нужен со своей привязанностью, теплыми чувствами и всем, что дарил ей. Казалось так, но по ее печальному голосу в те редкие созвоны, по ее плохо скрываемой грусти, он понимал - что-то не в порядке, отчего-то его девочке неспокойно и невесело. Мысли о худшем нередко лезли в голову Марка, он гнал их поганой метлой, гнал отчаянно, но они возвращались. Всегда возвращались к ночи. Он лежал в своей огромной кровати, мучаясь от бессонницы, и думал - знает ли моя девочка, кого она любит? Все ли хорошо с его маленькой, хрупкой и нежной подругой? Как она там в чужой, незнакомой, далекой стране? Он смог наконец уснуть под утро, примирившись со своими мыслями, заставил эти тревожные голоса в голове смолкнуть хоть ненадолго, даруя ему такой необходимый, хоть и короткий миг спокойствия и умиротворения. Но это умиротворение было прервано нерешительным, негромким рингтоном телефона. Этот рингтон стоял у него на один, всего один единственный контакт:

Я стану твоим ангелом,

я буду прилетать к тебе,

я стану твоим ангелом,

и в счастье и в беде...

      Быстрым движением, словно, сквозь сон он ждал именно этого звука, Марк поднимает трубку, выдыхая: - Алло... - на другом конце провода слышно лишь неровное дыхание, словно человек пытается приглушить всхлипы, успокаиваясь после сильного плача. - Алло, Марик, можешь сказать мне твой адрес пожалуйста? - голос, несоизмеримо дыханию, ровный, умиротворенный, успокаивающий. - Юлек, я живу все там же, где и до твоего отъезда - на Патриарших прудах. - Марка изумляет вопрос, от него он окончательно просыпается, запускает руку под подушку, вынимая оттуда белую пачку с синей зажигалкой. Он закуривает прямо в кровати, нервно соображая, зачем Юля звонит ему посреди ночи, задавая такие вопросы. Позже он понимает, что она звонит по обычной связи, не через мессенджер в обход роуминга. Что-то точно случилось, ведь это так дорого. - У тебя что-то произошло? Юленька, не молчи, прошу тебя! - Марка охватывает настоящая паника от дыхания в трубке, оно снова сбивается, ему кажется, что он даже слышит всхлип, приглушенный девушкой. - Все хорошо, мой милый, все хорошо дружочек. Теперь все будет хорошо - в голосе слышится легкая улыбка, нотки в ее звучании немного дрожат, получается неуверенно, но уже не так пугающе, как в начале разговора. Это вселяет надежду и дарит тепло. С ней все в порядке, с ней все будет в порядке. С этими мыслями Марк отправляется на кухню, готовить кофе. Он определенно уже не уснет сегодня.       За кофе и бесчисленным количеством сигарет прямо на кухне пролетает час. За окном над горизонтом поднимается солнце, просыпаются птицы, поющие о красоте этого мира, но Марк не слышит их, в его голове очень громко звучат мысли, он не видит и красоты рассвета за пеленой табачного дыма. Вот уж точно крученыховский ад, глаза выедает от этой пелены. И в этой кромешной тишине, в этом смоге сигаретного дыма, громом среди ясного неба звучит дверной звонок. Он вырывает мужчину из глубины мыслей, заставляя совершенно стеклянным взглядом посмотреть на дверь и застыть. Марк не ждал никого в пять часов утра в гости. Сердце пропускало удары, певец подумал, что такая реакция у него возникает только на одного единственного человека. На ватных, подкашивающихся ногах Марк подошел к двери, не глядя в глазок, повернул защелку три раза против часовой стрелки и открыл дверь. Он так боялся заглядывать за порог, смотреть, кто стоит там, и он боялся, не того, что за дверью стоит маньяк, или Юля, он боялся, что там она не стоит. Он поверил, что в пять утра таким трепетом в сердце может отозваться только его нежная и горячо любимая девочка, и если ее там не будет, сердце разобьется на тысячу частей. Марк даже не осознавал, как же все-таки сильно скучал, как по-звериному тосковал по подруге. В какой-то момент он понял, что стоит перед открытой дверью, зажмурившись, как маленький ребенок. Осторожно открыв глаза, поднял взгляд и его глаза столкнулись с цветом зеленых испуганных глаз. Он выдохнул, рассматривая такие забытые, но знакомые черты лица. Сердце пропускало глухие удары, и повинуясь какому-то неведомому чувству, Марк шагает вперед и прижимает к себе тело девушки, зарываясь лицом в светлую копну волос, вдыхая такой родной до боли аромат тела. Как же, как же чертовски он скучал. Не осознавая, что он делает, начинает покрывать поцелуями лицо, руки девушки, вдруг замечая то, от чего его глаза расширяются до невозможности, сердце уходит в пятки и разбивается окончательно, а тело вдруг сковывает оцепенение. На руке, скрытый рукавом серой толстовки, горит черный кровоподтек - следствие чего-то ужасного, вопиющего. Марк, боясь испугать замершую от его действий девушку, делает вид, что ничего не видел, хотя бы на пару минут, пока она не пройдет в его квартиру. Он отстраняется от Юли, отходя с прохода, приглашает ее в квартиру. Параллельно с этим мужчина замечает у девушки отсутствие какого-либо чемодана, только маленький рюкзак за плечами. Это еще больше настораживает певца, хотя, казалось бы, куда больше-то. Невесомо шагая, Юля проходит в прихожую, скидывает с ног старые вансы, опускает на пол рюкзак и замирает в нерешительности. Марк понимает, что с момента встречи он так и не сказал ни слова. - Юльчик, проходи в зал, я тебе чай пока сделаю. - слова приветствия тут излишни, только забота, только тепло и искренняя дружеская любовь, вот что оживает в мужчине. Противореча словам Марка, Юля хвостиком за ним идет в кухню, молча смотря на то, как тот готовит чай, вдыхает запах сигарет и невольно морщится. Последний год ей очень не хватало сигарет и курящего рядом дружочка, но то, что творилось в его кухне сейчас, просто мешало дыханию. Закашлявшись, она все же подчинилась первоначальной просьбе и ушла в зал. Когда Марк, с кружкой чая в одной руке, кофе в другой и тарелкой конфет, прижатой к груди, зашел в зал, он увидел Юлю, которая на его диване выглядела не просто маленькой, а незаметной, слившейся с серой обивкой, и словно ставшей своей собственной уменьшенной и исхудавшей копией. Эта девочка в огромной толстовке действительно смогла потеряться на его диване в его гостиной. Черт возьми, эта девочка прямо сейчас сидела на его диване и в его гостиной, с ума сойти можно! И теребила в руках украденную с кухни пачку белых убийственных свертков и синий катализатор убийств. Оценив все, Марк не колебаясь разрезал тишину уверенным восклицанием: -Кури. Здесь можно. На него поднялся взгляд зеленых глаз, которые смотрели с удивлением и такой серьезностью, что становилось не по себе. Юля вставила в рот сигарету, чиркнула колесиком зажигалки и подожгла. Молча, затяжку за затяжкой она вдыхала едкий дым, выдыхая его в Марка. - Марик... - она запнулась на полуслове, а Марк накрыл ее ладошку своей большой рукой. - Марик, ты извини, что я без предупреждения, я... - девушка замолчала, на глаза набежали слезы, сдерживать которые больше не было сил. Она сморщилась, стараясь оттянуть момент, но не вышло. Горячие слезы градом побежали по лицу, девочка зашлась в рыданиях, пытаясь ловить ртом не то воздух, не то вставить дрожащей рукой в рот сигарету. Одним движением Марк вынул сигарету из ее руки и закурил сам. Несколько секунд мужчина молча смотрел на происходящее, на рыдающую девушку, на дым от сигареты, на чай на диване. Кинув табачное изделие в свой кофе, чтобы потушить, он в одно движение пересек расстояние между ними и прижал сотрясающееся в рыданиях хрупкое тело к груди. -Тише девочка, не плачь, тише, дыши. Все в порядке, я рядом, я с тобой, - как мантру завел певец, понимая, что тем самым он вряд ли успокоит Юлю.       Он гладил ее спину, проводил рукой по волосам, замечая, как же сильно исхудала и без того стройная девушка. Через несколько минут Юля немного успокоилась, перевела дыхание, а Марк, не зная, будет ли это правильным, но не будучи в состоянии поступить иначе, одним движением сннимает с нее толстовку, оставляя девушку в одном спортивном топе. В этом жесте не было никакой страсти и похоти, ничего, кроме желания обнажить ее тело и увидеть то, что сломало его девочку, заставить ее говорить об этом. Юля смотрит в глаза друга с испугом, как затравленный зверек, понимая, что он все видел и молчать не выйдет. Она понимает, почему он так странно отшатнулся от нее в дверях. А Марк тем временем разглядывает подругу, смотрит на ее выпирающие ключицы, ребра, замечает разноцветную россыпь космических узоров на теле, синяки на Юле всех цветов и всех размеров, синие над грудью, зеленоватый на ребре, руки покрыты черными следами чужих прикосновений. Мужчина не дышит, он шокирован настолько, что не может произнести ни слова. -Ты прости, что я не писала, он не позволял мне, - говорит девушка, понимая, что надо начать этот нелегкий рассказ. Марк же легонько подталкивает ее в плечо, словно прося повернуться. На спине он видит целую вселенную вдоль позвоночника, и Юля, словно оправдывая эту вселенную, говорит, что она появилась вчера, когда ее сильно швырнули в стенку, оттуда же и черные следы на руках.       Не выдерживая, Марк сам берет у нее из рук пачку и закуривает. Тупо смотрит на тело, искалеченное от и до, и глухо произносит - "Собирайся". Юля в непонимании открывает рот и ничего не может сказать, зачем же он гонит ее, разве она виновата? Пелена слез в который раз застилает глаза, размывая картинку. - Юля, не надо плакать, собирайся, мы едем в больницу, это нельзя оставить так. Нужно показать тебя врачу, у тебя гематома на весь позвоночник, это не шутки уже. Одевайся, милая. Давай, вот так.       Марк берет на руки девушку и несет к выходу. Юля не понимает, за что после таких мучений ей достался такой Марк. Неужели вот она, радуга, после разрушительного урагана? Да, Марк ее личная радуга после всех ураганов, ее тихая гавань. Обувшись, закрыв квартиру и вновь взяв на руки Юлю, мужчина несет ее к машине.       Невыпитый чай и пара окурков остаются в безмолвии утра на столе в опустевшей квартире.