Приятного чтения

—Тихо! Я что-то слышу! —... —... —... —А нет, показалось —Да чтоб тебя метеором уебало!! —Чщщщ! Убрав палец от губ, Дазай хорошенькое огляделся и вновь шикнул на Чую, который возмущённо цокнул. Убедившись, что их никто не слышал, парни продолжили красться по коридору, замирая при каждом шорохе. Осторожно шагая мимо кабинетов и коридоров, мафиози медленно пробирались к выходу. Они остановились напротив двери "Инвентарь" и Осаму протянул Чуе руку. Тому не надо было объяснять для чего – далее кафель и мрамор сменялись деревянным паркетом, у которого были невероятно скрипучие половицы и чтобы не издать ни звука, приходилось прибегать к тяжёлой артиллерии. А именно способности Накахары. Взяв напарника за руку, рыжик активировал способность и так изменил их вес, чтобы на скрипучую ловушку не оказывалось никакого давления и они не издали ни звука. Далее дело было за малым – спуститься по лестнице в коридор на первом этаже и, зайдя в одну из незакрытых каморок, куда сваливают макулатуру, подняться по коробкам до окошка, открыть его, пролезть, и ты свободен. Спрыгнув на землю рядом с Чуей, Дазай глубоко вздохнул свежий ночной воздух и расплылся в улыбке. Этому же примеру последовал Накахара. Да... Давно они уже не выбирались вот так погулять. Мори и Ане-сан запретили им покидать здание мафии в ночное время, хотя это было очень странно, ведь уж что-что, а постоять за себя парни могли. Но правила – есть правила, а скука, бессонница и шило в заднице – есть... Ну вы сами поняли. В общем, запрет взрослых парней нисколечко не остановил и пробираясь на улицу вышеуказанным путём, они болтались по окраине города иногда развлекаясь, нападая на одиноких гуляк, разгуливая вдоль железных дорог, выбираясь в город, а летом купаясь на пустом пляже. Один раз их поймал Хироцу, но под мольбами и обещаниями подарить новенький портсигар, согласился не докладывать боссу. Выбрав направление будущей прогулки на камень-ножницы-бумага, брюнет и рыжий поплелись на пляж. Оказавшись на месте, они какое-то время постояли, слушая шум волн, подгоняемых на берег ночным ветерком, а потом не сговариваясь, побросали обувь и побежали мочить ноги. Старательно закатав кто брюки, кто джинсы, парни ступили в воду и Осаму немного передёрнуло от холода – вода была просто ледяная. Чуя захихикал над напарником, но тут же и сам чуть не взвизгнул, когда фонтан ледяных брызг полетел прямо на него. Хохоча напарники стали брызгаться, время от времени срываясь с игры на жаркую драку и оскорбления, но не желая портить ночь, они тут же прекращали ссору и делали вид, будто бы ничего не было. А потом хором ржали с собственного молчания. Потом, упав на холодный песок, они смотрели на облака и начинали новые ссоры, но уже из-за того, на что похожи облака по форме. А потом они снова хохотали. Господи, им ведь по семтандцать... Невообразимо. Ещё впереди целая жизнь, а они даже погулять могут выйти ночью, прячась от взрослых. Идиотизм какой-то. Однако этот идиотизм так шалил с нервишками, что даже очередная зачистка не особо их удивляла. —А я сказал, на корабль похоже, вон, явная корма! —Да какой же это корабль, это же точно слон! Хобот даже есть! —А что тогда за пятая нога у него? Только не говори, что у слона хвост толщиной с ногу. —А это член. Они покатились со смеху, держась за животы и вытирая слëзы с уголков глаз. —Чуя... —Ась? —Я... Хотелось столько сказать. Просто невообразимо много. И что он за ночь потерял обоих друзей, как он проклинает Огая, как он хочет поджечь всю эту ебонатскую шайку хмырей-сектантов, а сильнее всего – как сильно хочется иметь хоть какую-то эмоцию на это, кроме нервного смеха. Но, всё слëзы и крики остались над трупом Сакуноске. —Я ухожу из мафии. Улыбка сползла с лица Чуи также медленно, как вытекает кровь из пулевого ранения маленького калибра. —Чего ты сказал. —Я хотел попрощаться. Несмотря на то, что ты то ещё последнее чмо и мы с тобой ведëм войну ещё с первой встречи, я хотел попрощаться именно с тобой. Наказана забегал глазами, но потом знал зубы и процедил: —Это из-за Оды да? Дазай не ответил. Рыжий итак всë поймёт без объяснений: за такое время вражды параллельно с напарничеством, ментальная связь давно встала на одну волну. —И куда ты пойдёшь? —Не могу сказать. —А... Что я. Я что буду делать здесь один. —Ты та ещё хитрая задница, выкрутишься. —Засранец... Со стороны это выглядело, словно им было, как минимум, по тридцатнику. —Когда ты уходишь? —Прям от этой ночью. Пожалуй, прямо сейчас. Осаму встал и отряхнул пиджак, снимая его с плеч: —Кстати, есть огоньку? Накахара засунул руку в карман куртки и протянул зажигалку: —Ты же не куришь. —Мне не для этого. Дазай достал из нагрудного кармана флягу и немного отпив, бросил пиджак, подаренный боссом, на землю и вылил всë содержимое фляги на него. —Ты чего вытво... Чуя не договорил, так как Дазай откинул крышку зажигалки, чиркнул колëсиком и кинул заждëнный огонь на пропитанную спиртом ткань: —Куда зажигалку, мразь! Она дорогущая!! Накахара заверещал, кое-как достав свою драгоценность из пламени и дал смачный подзатыльник напарнику. Тот даже не ответил, впервые посчитав это заслуженным. Рыжий рыкнул и уставился на огонь. —Ну, получается, пока? —Получается, что так. Чуя протянул брюнету руку: —Ты, конечно, та ещё псина сутулая, но так уж и быть, желаю удачи. —Спасибо, коротышечка, – абсолютно серьёзные тоном ответил бинтованный и пожал руку, которую тут же крепко-накрепко сжали: —В следующий раз, когда мы встретимся я тебе ух как надеру зад. —Посмотрим~ Дазай ещё немного постоял, глядя на то, как обугливается поношенный пиджак и, наконец, развернулся и медленно зашагал куда-то в сторону города. Накахара даже не смотрел ему вслед, прикурив сигарету и пуская дым в воздух, глядя на гладь воды. Осаму тоже не оглянулся, идя вперëд. Туда, где он будет спасать жизни, а не отнимать их. Чуя бросил незаконченную сигарету, сплюнул и зашагал в сторону дома. Пора было возвращаться.