...

Он шёл по мокрым улицам города, стараясь не поскользнуться на первых опавших осенних листьях. Ноги сами привели его в уже знакомый бар, он оказался здесь в пятый раз за последние две недели. Он занял столик с видом на залив там, где так хорошо видно место, где он отпустил её из своей жизни. Заказал коньяк, закурил сигарету и устремил взгляд на залив. Он в сотый раз вспоминал тот самый момент, когда позволил ей уйти. Она такая хрупкая, такая нежная стояла молча перед ним и решала их судьбу. Ему хотелось верить, что она не решится на этот шаг, но где-то в глубине души уже знал окончательный ответ. Его пробивало изнутри только от мысли, что больше не сможет увидеть её, прикоснуться пальцами к её щеке, поцеловать её пухлые губы, обнять так крепко, словно силясь собрать весь мир в ней. Но он не смог её остановить, так уж его воспитали, что всегда надо давать человеку выбор и не спорить с ним, как бы тяжело не было. Именно сейчас он не мог простить себя за то, что всегда следовал каким-то глупым правилам и условностям даже в отношении к любви, которая не терпит принципиальности. Она была для него всем и потерять её было сравнимо с самоубийством. Он никогда не курил, но теперь терпкий сигаретный дым забивал лёгкие, туманил разум, но не помогал забыть. Забыть то, как он ошибся впервые в жизни. Её прощальная фраза, отпечатавшаяся на его губах, снилась ему каждую ночь. Она была триггером его бессонницы. Казалось с каждым днём исчезал он настоящий, оставалась только тень. В тот день вместе с сердцем на осколки разбилась его душа. Его молчание говорило больше, чем крики, ведь они ничего не решат, а болело где-то так далеко-далеко, что ни одна волшебная таблетка не смогла бы помочь. Он был абсолютно трезв, вращая бокал коньяка в руках, ему не требовался алкоголь, чтобы забыть, он хотел помнить, как был счастлив с ней, и как он подавлен без неё. Он смотрел на лучи уходящего солнца, отражающиеся от стекла и видел лишь напоминание, что Он совершил ошибку, а страдают двое, и это непростительно.