Часть 2

Директриса шла по коридору обшарпанной школы, совершенно не узнавая её. Туда-сюда сновали уставшие студенты, помогая пострадавшим друзьям добраться до больничного крыла. — Заходи, — увидев стоящую возле кабинета директора Блум, приказала Фара. Девушка мазнула недовольным взглядом и вошла, практически сразу плюхнувшись на стул. — Я же победила сожжённых, — скрестив руки на груди, сказала Питерс. — Почему Вы злитесь? — Тебе было сказано не выпускать Розалинду, — сверкнув строгим взглядом, произнесла директриса. — Но она помогла! — снова воскликнула фея огня. — Ошибаешься, — покачала головой Даулинг. — Она осознанно уничтожила барьер, впустив сожжённых на территорию школы. Подвергла жизни всех опасности только для того, чтобы проверить тебя. Блум нахмурилась, с этой точки зрения она не рассматривала поступки странной женщины. — Но ведь… всё получилось, — хмыкнула девушка. — Ты заходила в больничное крыло? Видела, сколько раненых? — Питерс покачала головой, а Фара продолжила. — Все они были в шаге от смерти. А феи разума, такие как твоя подруга Муза, были вынуждены делить эту боль со своими друзьями и пассиями. И всё это заслуга твоя и Розалинды. — Мне жаль, — чуть сдала позиции фея огня. — Я не думала, что так выйдет. — Ради чего всё это? Что ты узнала? — Что, — Блум запнулась, — я родом не с Астер-дела… там были кровавые ведьмы. Вы не убили людей, а только этих тварей. — А ведьмы не люди? Питерс рьяно замахала головой: — Конечно же, нет! Они твари, черпавшие магию из жертвоприношений! — она зажмурилась. — Всем известно, что… — Лишь феи умеют творить магию, — договорила Даулинг. — Розалинда не меняет своей риторики. Только вот, Блум, это ложь про жертвоприношения. Разница между нами лишь в одном: у нас магия разнообразная, а они управляют кровью и мышцами. — Но… — девушка удивленно посмотрела на директрису. — Почему она тогда?.. — Потому что феи и ведьмы — враги, от которых Розалинда не прочь была избавиться. Но то, как она это сделала, ужасно и вероломно. Сжечь всю деревню ночью, — голос Фары дрогнул, — с детьми и стариками. Никто из нас бы не согласился на такое, а потому она солгала, воспользовавшись нашим доверием. Она манипулятор, который не побрезгует пожертвовать жизнями людей на пути к цели. Так было всегда, и ровно так же она поступила и сейчас. И именно поэтому я говорила тебе не выпускать её. — Я этого не знала, — шокированно протянула младшая фея. — Ты в очередной раз меня ослушалась, в результате чего пострадала вся школа, — сверля Блум строгим взглядом, припечатала Даулинг. — Я многое тебе спускала, делая скидку на то, что ты выросла в Первомирье. И делала это, видно, — женщина, поднявшись со стула, вытянула ремень из шлёвок, — очень зря. — Что Вы?.. — девушка подорвалась и попятилась. — То, что нужно было сделать ещё давно, — хмыкнула директриса, обходя свой стол. — Когда ты решила выйти за барьер, чтобы втихомолку отправиться в Первомирье, несмотря на запрет, и столкнулась с сожжённым. Или может, когда вы с Беатрикс разъезжали на угнанной машине? — Я не… Вы… Вы не посмеете меня бить! — прижавшись к запертой двери, воскликнула Питерс. — Это противозаконно! — Я и не собираюсь тебя бить, — парировала Даулинг. — Я собираюсь тебя как следует выпороть. И это вовсе не противозаконно. Да, это считается не самым этичным наказанием для школ Иномирья, но в крайних случаях оно вполне используется. Крайний или нет, к слову, определяет директор. — Я не позволю меня бить! — несмотря на то, что голос Блум начал ломаться, она не планировала сдаваться. — Я не стану укладывать тебя силой, — сказала Фара, отмечая, как фея огня мгновенно расслабилась. — Ты нарушила львиную долю правил школы и законов. Поэтому по всей логике, я должна тебя исключить и передать полиции. — Угрожаете мне тюрьмой? — нахмурилась Питерс. — Я не сделала ничего такого. — Ты разъезжала на угнанной машине, выпустила опасную преступницу, опоила парня снотворным и оставила бессознательного в лесу. Одного, — припечатала директриса. — Его могли убить, не думала? Ах, да, ещё взлом с проникновением. Девушка молчала, опасливо поглядывая на покачивающуюся петлю. — И нет, в тюрьму тебя не отправят. Ты ведь несовершеннолетняя, а вот условный срок и запрет на посещение Иномирья — вполне вероятны, — продолжила Фара. — Вернёшься домой, забудешь обо всём, что здесь было. — Запрет? — переспросила Блум. — Но… я же ничего не выяснила… и не научилась контролировать это… После трансформации мне тяжело даётся контроль. — Потому что твоего уровня владения было недостаточно для получения трансформации. Тебя переродили силой. Розалинда всегда была настроена только на результат. Девушка вздохнула. Именно под наставничеством Даулинг у неё начало получаться пользоваться магией. — Я хочу, чтобы Вы меня учили, — тихо призналась Питерс. — А я хочу? — поинтересовалась директриса. — Ты игнорировала все мои предостережения. Шла напролом, не думая о последствиях. За полгода твоего пребывания в Алфее случилось столько проблем, сколько не было уже, — «Шестнадцать лет», — давно. Если ты хочешь, чтобы я взяла за тебя ответственность, тебе придётся довериться мне и моему профессиональному мнению. Блум кивнула: — Хорошо, мисс Даулинг. — И моё мнение следующее: ты маленькая избалованная девочка, которая, попав сюда, внезапно решила, что все вокруг тебе обязаны. Обязаны выслушивать и решать твои проблемы. В первую очередь, по неясным причинам, я. А когда кто-то не выполнял свою «обязанность» или тебе так казалось, ты начинала лезть, куда не просят, пытаясь добиться ответов любой ценой, при этом не соизмеряя жертвы и результат и не слушая никого. За такое поведение ты заслуживаешь ничто иное, как порку. Если ты с этим не согласна — не смею задерживать. Дверь скрипнула. — Это жестоко, — воскликнула девушка, но гораздо тише. Она метнула взгляд на дверь, но уходить не спешила. — А ты понимаешь мягко? — подняла бровь Фара. — Ты у меня не одна, Блум. И ученики, которые вредят себе и всем вокруг, мне не нужны. Я возьму за тебя ответственность только если буду понимать, что урок был усвоен. По-настоящему. А не я тебе объясняю, ты слушаешь, киваешь, а когда я возвращаюсь с зачистки, Скай лежит в лесу в отключке, Беатрикс на свободе, а ты мило беседуешь с человеком, которого я говорила не выпускать. Директриса вздохнула: — Всё, Блум, препирательства закончены. Питерс опустила глаза. Повисло неловкое молчание. — Наказывайте, — пробормотала фея огня, не выдержав. Даулинг пробежалась взглядом по документации и переложила её в ящик, освободив стол. Затем, положив туда ремень, подошла к окаменевшей девушке. — Наклонись, — мягко, но настойчиво произнесла фея разума. Рука женщины легла девушке на загривок, подталкивая её к выполнению поручения. Медленно, будто находясь в борьбе с самой собой, Блум наклонилась, опустившись локтями на директорский стол. Шумно выдохнув, младшая фея уткнулась в него лбом. Ремень, лежавший у Питерс прямо перед глазами, подобно змее, скрылся из виду. Звякнула пряжка, и девушка зажмурилась. Ладонь опустилась с загривка на спину, зафиксировав студентку в таком незавидном положении. Без какого-либо предупреждения хищный кусок кожи впился в обтянутый джинсами зад. — Твою ж мать, — достаточно громко произнесла фея огня. Даулинг промолчала и вместо ответа замахнулась снова. От второго шлепка та тихо охнула. — Вы понимаете, что делаете мне больно? — извернувшись так, чтобы посмотреть на своего карателя, спросила Питерс. — Так же больно, как когда кусает сожженный? — третий удар, сопровождающий вопрос, заставил Блум вскрикнуть. — А затем распространяется инфекция, поражая все органы. Девушка ничего не ответила, глотая воздух. — Или так же, как упасть, получить сотрясение и пролежать так несколько часов холодной ночью? Четвёртый, пятый — без передышки. Из глаз младшей феи брызнули слёзы. От тяжёлого офицерского ремня в купе с не менее тяжёлой рукой тонкие джинсы едва ли спасали. — Я просто хочу знать правду! — чуть хрипло взвыла Питерс. — Меня это больше не волнует, — серия ударов прошлась по извивающейся заднице. — Так же, как тебя ничего не волновало, кроме поисков. — Но-о… — Блум выгнулась всем телом. — Вы же говорили!.. — Да, — кивнула женщина, перекладывая ремень из одной руки в другую. — Я говорила, что помогу тебе завтра. Просила дать мне время, чтобы разобраться с реальными проблемами, а после заняться тобой. И что сделала ты? Девушка, шмыгнув носом, заерзала. Отвечать ей было нечего, и директриса прекрасно знала этот ответ. Порка продолжалась в тишине, ремень звонко опускался на ягодицы снова и снова. Феечка всхлипывала, дёргалась и бесстыдно стучала ногами. — Заверну за спину, — поймав руку, закрывшую воспитательное место, пригрозила Фара. — Простите, — сдавленно пробормотала Питерс. Как показалось директрисе, девушка начала сдаваться. Чтобы проверить это, она приказала: — Штаны спусти. Фея огня снова засопела и, приподнявшись, потянулась к пуговице. Джинсы сползли до колен, обнажив ноги и частично попу. Из-под нижнего белья виднелись бордовые пятна. Ремень мазнул по низу ягодиц, и студентка закричала в голос. — Объясни мне, — поумерив силу (а то ещё голос сорвёт), проговорила Даулинг. — Почему ты просто взяла и доверилась человеку, которого не знала? Ты могла умереть, окажись Розалинда неправа. — Потому что дура, — рвано выдохнув, произнесла девушка. — Вы за это меня и наказывайте. Зачем спрашивать? — Мне не нравится тебя наказывать, Блум. — Но Вы всё равно это делаете! — с обидой произнесла младшая фея. Сейчас она звучала не так, как обычно. Ранее в голосе всегда прослеживались издевка и претензия. Сейчас же Питерс звучала как маленький ребенок, обиженный на наказавшего его взрослого. — Не всегда тебе будет нравиться то, что ты делаешь. Есть вещи, которые могут тебе не нравиться, но ты должна их делать, — придержав собравшийся в гости ремень, сказала Фара. — Ты должна следовать правилам независимо от того, нравится тебе это или нет. Потому что это вопрос твоей безопасности. А я должна тебя наказывать за несоблюдение этих правил, чтобы в дальнейшем ты их соблюдала. Тихие всхлипы и подрагивающие плечи были ей ответом. Напряжённая, как струна, спина под ладонью мелко дрожала. Чем больше девушка задумывалась о произошедшем, тем больше вспоминала то, что привело ее в Алфею. Сожженный дом. Она опять все испортила, опять всем навредила. Опять стала причиной всех проблем, которые лавиной свалились на людей, пытающихся ей помочь. «Это же надо было довести самую спокойную в мире директрису до…» — от этой мысли стало только хуже. Сколько Даулинг её терпела? Все её выходки, пыталась помочь… — Ладно, хватит, — как-то сочувственно протянула женщина, глядя на подрагивающее мягкое место. — Можешь вставать и одеваться. Впрочем, вставать Питерс не спешила: девушку накрыла слабость. Поняв это, Даулинг вздохнула и, отложив орудие наказания, помогла младшей фее подняться. Та, слабо сопротивляясь, поднялась, низко опустив голову. — Простите… за всё. Директриса кивнула. Злость, которую она ощущала, давно улетучилась. — Извинения приняты, — девушка сейчас уж слишком напоминала провинившегося ребёнка, поэтому такая формулировка вышла сама собой: — Ты больше так не будешь? Питерс покачала головой: — Обещаю, — вздохнула фея огня. — Хорошо, — облегчённо кивнула Фара, заправляя ремень в брюки. Блум тоже натянула джинсы на место, морщась и всхлипывая. Вид размазывающего слёзы с соплями по лицу ребёнка кольнул директрису. — Мне жаль, что… — «Ты не понимаешь словами». — Что так произошло. Очень надеюсь, что больше у нас не возникнет таких ситуаций. Согласна? — Я постараюсь, — пообещала девушка. — Мне правда оч… Питерс запнулась, когда на макушку легла ладонь Даулинг и легонько потрепала по волосам. — Ты усвоила всё, что было необходимо, и я больше на тебя не сержусь. Фара надеялась, что это успокоит первокурсницу и истерика пойдёт на спад, но вот чего она не ожидала, так это того, что девчушка ещё пуще зальётся слезами. — Я была идиоткой, мисс Даулинг, — тихо пробормотала фея огня. — Это уже не имеет значения, — мягко произнесла директриса. Немного поразмыслив, женщина аккуратно прижала феечку к себе. Что удивительно, та ничуть не сопротивлялась, скорее наоборот, мгновенно прижалась к старшей фее, уложившись щекой ей на плечо. Теплые объятия оказались как раз тем, что было нужно обеим: и Питерс, и Даулинг. В таком положении прошло какое-то время: Блум, по всей видимости, решила вылить на Фару все слезы, что хранились в ней полгода. Страх, пережитый во время пожара, непонимание, что делать с открывшейся в ней магией, новость о том, что она подменыш. И, конечно же, сегодняшняя порка. — Мы займемся их поисками, — заметив, что ребенок наконец успокоился, сказала Даулинг. — Но сделаем это безопасно. Не подвергая опасности ни тебя, ни других. Договорились? Питерс молча кивнула, благодарно глядя на директрису. Теперь девушка была убеждена: ни к каким Розалиндам она больше не полезет.