Глава 4. Мы

      Очнулся Коннор в камере. Его заперли одного, сковали руки наручниками и выключили свет. И Коннор, как ни бился, не мог открыть дверь. Свити сидела в медпункте. Вернее, буянила. — Вы убийцы! — как вне себя орала девушка, кусаясь и махая кулаками. В элиту её включили не за красивое лицо: Тиви пыталась утихомирить её поглаживаниями и шёпотом, но лишь получила кулаком в челюсть и едва успела телепортироваться. Свити держали другие учёные, но она всё равно подрывалась с места. — Чего вы возитесь? — проворчал Винсент, закрывая за собой дверь. Его лицо тут же переменилось, когда он увидел Тиви: та придерживала рукой кровоточащие губы. Винсент подлетел к ней и принялся рассматривать, а Тиви вздохнула. — Она сошла с ума… — пробормотала Тиви, пока его руки обрабатывали её раны. — Мы раньше дружили, что поменялось? — Сама сказала: сошла с ума, — Винсент стёр капли крови и погладил её щёку пальцами. — Мы ещё не знаем, что с ней делал этот кибергений. — Верните меня к Коннору! — Замолчи! — заорал во весь голос Винсент, и все моментально дёрнулись. Он отпустил Тиви и подошёл к Свити: та смотрела на него во все свои глаза. — Убийца! — продолжила Свити, и Винсент схватил её за плечи. Он затряс её, а Свити зарычала и попыталась укусить его. — Дура! Он тебя никогда, никогда не любил! Ты ему не нужна! — Лжец! — Он тебя чуть не убил! — Это вы виноваты!       Винсент выдал яркий свет, и Свити закрыла глаза. Но Винсент раскрыл их, раздвигая веки и насильно заставляя смотреть на себя. — Он тебя никогда не любил. Ты выгодна для него, а любой твой отказ станет твоим последним, — прошипел он, и свет потух. Винсент отстранился, в упор глядя на неё. А Свити посидела немного, опустила пустой взгляд и изо всех сил заорала. Слёзы полились из глаз, громкость криков наросла, и её всю затрясло. — Свити! — учёные кинулись к ней, а Винсент отошёл на несколько шагов и закатил глаза. — Кажется, всё ещё хуже… — прошептала Тиви, глядя на бьющуюся в агонии бывшую подругу. Винсент пожал плечами. — Зато честно.

***

      Винсент направился в свой штаб. Начальник ранен и может загнуться от кровотечения, а лаборанта Винсент вообще видел последний раз несколько часов назад, а у того полтела выбито и течёт.       Винсент прикрыл дверь и тихо вошёл. В лаборатории было темно; горела только одна лампа, а температура в целом была прохладной. Где-то вдалеке шумел вентилятор. Винсент оглядел лабораторию и наконец заметил раненых. На широкой койке лежал укрытый пледом начальник, а рядом, сбоку, сидел лаборант. Он дрожал, глядя на начальника, и зажимал грудь ладонью.       Винсент обеспокоенно подскочил к нему. — Почему ты встал? — шепнул он, и лаборант медленно повернулся. Его лицо было таким замученным, что Винсент ощутил, как где-то в груди засосало. — Я же не мог его бросить, — лаборант погладил начальника по руке и вздохнул. — Перевязал рану, влил кровь, проверил состояние… — Как плод? — Винсент указал на начальника. Лаборант подозрительно замолчал. — Ну… По показателям он в норме, но надо дождаться, пока Адам проснётся, и уже тогда делать снимки. — Не расстраивайся так, — Винсент положил ладонь на его плечо. — Нового заделаете.       Лаборант метнул убийственный взгляд на Винсента, и тот осёкся: сказал лишнее. — Прости, — быстро извинился Винсент и добавил: — А что насчёт тебя? — А я в порядке, — ответил лаборант и смолк; левая нога затрещала и отвалилась. Лаборант раскрыл рот в немом крике и схватился за кровоточащий обрубок. — Довольно! — нервно крикнул Винсент, хватая его на руки. — У тебя постельный режим. Никаких подъёмов!       Лаборант зажмурился от его криков и потянулся к проводу аппарата. Но Винсент отбил его руку и сам подключил. — Тебя чинить и чинить… — пробормотал Винсент, мигом оглядывая тело. — Я очень боюсь, что это не чинится, — тихо выдал лаборант, отворачиваясь. Винсент нервно поджал губы, поднял ногу и оглядел. — Могу пересадить в новый носитель… — Валяй.       Винсент направился за запчастями, а лаборант потянулся рукой и, приподнимаясь, всё-таки дотянулся до начальника. Он положил ладонь на его руку и закрыл глаза, а затем ощутил, как пальцы в ответ сжимаются на его запястье. — Ты в порядке? — прохрипел начальник, и лаборант вымученно улыбнулся. — Ну… почти.

***

      Починка лаборанта стоила многого. И дело здесь далеко не в материале. Винсент чуть не ошибся и не задвинул его жизнь на дальнюю полку. Такие операции выполнять легко… пока не появилась эта злосчастная пушка.       Винсент вертел её в руках и оглядывал. Он успел её несколько раз разобрать и собрать, вытянуть из неё весь энергозаряд и поместить его в колбу под плотную крышку. Но никаких инициалов найти не сумел. Они, скорее всего, были: металл в нескольких местах смазан, как будто его плавили умышленно и специально. И пушку, очевидно, сделал не идиот. Иначе бы она так не работала.       Винсент собрал её вновь и шагнул в телепорт. Он убедил начальство в необходимости наказания, но появились проблемы: за время своих приключений Коннор успел стать элитным агентом. Теперь нельзя просто поймать его и грохнуть в какой-то подворотне, надо устраивать суд и доказывать, почему нельзя отправить его на простое перепрограммирование, а нужно именно переплавить. — Мне кажется, — тихо начал Винсент, и Тиви повернулась к нему, — У него есть какой-то покровитель среди учёных. — Думаешь? — Он не настолько умный, чтобы додуматься до всего самому, — Винсент ответил и задумался. — Возможно, и его план по охмурению спикер-женщины… — …Свити, — поправила его Тиви, и Винсент вздохнул. — …Свити… придумал не он. Ты здесь чаще бываешь, — Винсент повернулся к Тиви и склонил голову в бок. — Не видела, случаем, с кем Коннор общается? — Ну-у, — Тиви почесала голову. — Это учёный, да. Камера, — она задумалась, а Винсент приобнял её за талию. — Он блондин, волосы золотистые такие, чем-то на короткое каре похоже. Лицо тяжёлое, он скуластый. Я думаю, ему лет сорок: старовато выглядит. — Мне тоже сорок, — обиженно выдал Винсент, и Тиви повисла в прострации. Она сняла свои очки и подняла на него круглые глаза. — Только не говори, что ты… — …не знала, — закончила она и выдала смешок. — Вот это да! — Тиви погладила Винсента по руке и улыбнулась. — Ты очень хорошо выглядишь для этого возраста.       Винсент гордо улыбнулся. — Ну так вот, — Тиви вернулась к изначальной теме. — Ходит в халате и голубой рубашке. — Я понял, — Винсент кивнул. — И, кажется, видел. Имени не знаешь? — Нет, — Тиви погрустнела. Винсент улыбнулся и погладил её по плечу. — Ты мне очень помогла, спасибо, — Тиви улыбнулась в ответ, и Винсент добавил: — Мне пора на заседание. Увидимся после него.       Тиви кивнула. — Удачи.       Винсент ушёл, а Тиви постояла ещё немного и направилась в палату к Свити.       Шум был слышен ещё из коридора. Свити, кажется, перестала кусаться, но истерики никуда не делись. Анализы показали, что её мозговая активность в разы ухудшилась. И это было видно: Джон пришёл поговорить с ней и пожалеть, а ушёл с откусанным пальцем. — Она бешеная, — заключил учёный, и на него тут же метнулись все взгляды. — …но это поправимо, — тут же добавил он, нервно посмеиваясь. — Мне пора идти, — подал голос какой-то мужик, и Тиви развернулась. И обомлела: тот самый сорокалетний. — У меня сейчас заседание, — он набросил халат и направился к выходу.       Их взгляды пересеклись; за холодными очками ничего не было видно, а вот Тиви его глаза видела хорошо: безэмоциональные и пофигистичные. Он ушёл, а холодок в теле остался. — Удачи, Эйден! — бросили ему вслед, и Тиви дёрнулась. Она выудила планшет из пальто и быстро написала: «Его зовут Эйден».       Ответ не заставил себя долго ждать.

«Любимый»: спасибо, милая :3

      Тиви убрала планшет и подошла к койке. Свити сидела, подобрав колени и уткнувшись в них носом. На глазах блестели слёзы. Тиви подсела к ней и чуть опустила очки. — Свити, как ты?.. — прошептала она, но спикер-девушка не отреагировала. — Мы с тобой обязательно со всем справимся. Я помогу тебе с ребёнком, всё будет… — Оставь меня, — перебила её Свити, и Тиви ахнула. — Мне нужен Коннор. — Свити, он не в себе… — Тиви положила ладонь на её плечо, но Свити резко дёрнулась и сбросила её. — Отвали, Тиви, ты не понимаешь? — Свити развернулась, и Тиви чуть отсела. — Вы забрали моё всё… а теперь вы пытаетесь ко мне лезть! — она махнула рукой, и Тиви поднялась. — Оставьте меня!       Свити снова зарыдала, и Тиви поникла. Она посмотрела на неё ещё немного и ушла. У двери Тиви в кого-то врезалась. — Упс, — подал голос Джон, отстраняясь, — Прости. — Всё хорошо? — уточнила Тиви, и тот кивнул. — Как Джеймс? — Уже лучше, — он быстро улыбнулся. — Спасибо.       Тиви кивнула, и они разошлись. Это Винсент поговорил с Вантузменом, не только вытащил нужную информацию, но и убедил, что больше героя, наконец, никто не тронет. Вантуз перестал бесконечно трястись и успокоился.       После возвращения его самого вышвырнули из элиты. Вантуз стал бояться резких звуков, от малейшей боли кричал во весь голос и трясся при любой опасности. Был даже случай, когда на него наорал огромный скибидист, и Вантузмен вместо того, чтобы ринуться в бой, бросил свои вантузы и заревел. Скибидист тоже бросил оружие, взял Вантузмена на колени и сидел с ним до конца боя. Утешал.       Коннор занимает место элиты. Его нельзя просто так переплавить — это потеря бойца. Но и оставить тоже не получится — он вырежет весь альянс изнутри. Остаётся только одно: перепрограммирование. — Ведь мы все понимаем, как нам нужны герои, — Эйден оглядел всех присутствующих и поднял руку. — Вантузмен, к сожалению, ушёл со своей позиции. Нервный срыв, военный ПТСР… он взял на себя слишком много. — Скорее взял Коннор, — перебил его Винсент, и Эйден закатил глаза. — Коннор тоже получил нервный срыв. Это можно поправить программой. — Почему нельзя перепрограммировать Вантуза? — У Вантузмена, — Эйден сложил руки перед собой, — Сбой на физиологическом уровне. А у Коннора — программный. — Как вы это определили? — По анализам. — агенты затихли, и Эйден продолжил. — У Вантузмена нарушена мозговая активность. Я установил это ещё давно и назначил ему процедуры, которые Джей… — он повернулся к двери. — Не выполнял. — Почему эта обязанность легла именно на Джея? — уточнил Винсент, и Эйден ответил: — Он ответственный за медицинские палаты. Тем более… он близкий друг Вантузмена. — То есть, — один из начальников перебил его, — Джей не выполнил указания, которые могли спасти Вантузмена? — Да.       Повисла тишина. — Надо допросить его и перепроверить все подписанные им документы. — Да, — Эйден закивал. — Верное решение. Он ещё и беременность спикер-женщины зафиксировал, но документа никакого не составил.       Начальство разошлось по штабу, а Эйден довольно ухмыльнулся: все стрелки перемахнул на Джея. И, мало того, подставил его. На какую-нибудь чепуху просил поставить подпись, а наивный мальчик, не читая документа, расписывался на нём. Обычно это было чем-то вроде «ежедневного мониторинга: сколько раненых и сколько живых». Под заголовком скрывались… другие вещи.       Теперь у Эйдена есть все доказательства. Бумаги о «сокрытии психического состояния К-0251», которым и являлся Вантузмен, подписаны именем Джея. Бумаги о «нарушениях в программе К-0202» тоже.       Теперь у милого мальчика большие проблемы: никто не поверит, что это Эйден составлял документы и давал их на подпись. Вина всё равно лежит на Джее. Впрочем, ему уже всё равно, он лежит и пялит в потолок с кашей мыслей в голове: снотворное у Эйдена снова сработало на все сто.       Первая сессия окончилась. Винсент вышел из кабинета и задержался у двери. Эйден отдалился, и тогда Винсент снова зашагал, но уже за ним.       Эйден не внушал никакого доверия. Винсент не знал Джея, зато помнил об убийстве Эшли и о том, как быстро замяли дело. Убили и убили, только вот помимо Винсента у Эшли был ещё один друг: Эйден. — И что ты хочешь этим сказать? — Джон сложил руки на груди, и Винсент вздохнул. — Эйден в куче происшествий замешан, — он махнул рукой, начиная раздражаться. — Сначала убийство Эшли, потом неподписанные бумаги… Коннор. Он друг Коннора! А если они там сидели и обсуждали, как всех вырезать?       Джон уставился на него, а сидящая рядом Тиви устало потёрла переносицу. — Пойми, — продолжил Винсент. — Нас, здоровых и адекватных осталось только трое. А все остальные сопротивляются разуму. — Но начальство предлагает переплавить Коннора, — продолжил спорить Джон, и Винсент вздохнул. — Да не в этом дело! За переплавку топим только мы, ты и ещё один из камер. — Джеймс, кстати, тоже, — подала голос Тиви. — Он начал приходить в себя.       Джон разулыбался, а Винсент хлопнул ладонями. — Это замечательно! Значит, нас четверо. — А что насчёт Адама и TV-005? — поинтересовалась она, и Винсент тут же поник. — Ну… — протянул он. — Они в порядке, но лучше их пока не трогать.       Тиви приуныла, а Джон пропустил всё мимо ушей: радость за милого и ненаглядного была сильнее. — Я хочу довести дело до того, чтобы в комнате Эйдена провели обыск. Я буду следить за ним. — И я буду, — Джон кивнул. — Я наблюдаю за Свити, — вставила Тиви. На неё кинулись заинтересованные взгляды, и она продолжила: — Вроде как, ей уже лучше. Но меня она теперь, — вздох, — Ненавидит… — Она и с меня бесится, — попытался успокоить её Джон. — Если она идёт на поправку, то должна полностью восстановиться. — Не факт, — очень приятно поддержал их Винсент, и все заткнулись. — Я пойду. — Куда ты? — Да так, — Винсент надел очки. — Надо к Коннору сходить.       На его лице взыграл оскал, и Винсент покинул комнату. Тиви и Джон переглянулись, и Джон пожал плечами. — Я пойду к Джеймсу, — он тоже поднялся, и Тиви кивнула. — А я в штаб.       Вышли они одновременно.

***

      Коннор сидел на полу и мял волосы. Он сломал наручники, истёр пальцы в попытках подрать стену, а теперь смотрел на них и ругал себя. Зачем? Если очевидно, что его не выпустят.       В коридоре раздались шаги, и Коннор вслушался. К нему приближался кто-то тяжёлый, можно даже сказать, что это мужчина. Шаги стихли, и что-то заскрипело. Маленькое окошко в двери приоткрылось, и до Коннора долетел смешок. — Угомонился, наконец?       В нём он узнал голос Винсента. Коннор не ответил и отвернулся. Загремел ключ, и окно раскрылось чуть шире. — Я тут побывал на собрании Альянса… — продолжил Винсент, глядя на Коннора. Коннор тоже посмотрел на него и заметил отсутствие очков. Видимо, считает себя настолько непробиваемым, что даже не соизволил защитить глаза. Смелое решение.       Коннор приподнялся и, хромая, подошёл к нему. Винсент продолжил высокомерно улыбаться. — Знаешь, у тебя совсем нет шансов, мой дорогой. Я заподозрил, что Эйден, твой дружок, тебе помогал… — Винсент приблизился. — У тебя нет доказательств, — Коннор отрицательно мотнул головой, и Винсент хохотнул. — У меня есть ты, — он улыбнулся, и Коннор напрягся, просчитывая. Нужно лишь немного постараться… — Мы взломаем твои системы и посмотрим твою память… — Доживи до этого, — перебил его Коннор и метнул два пальца в его глаза.       Он намеревался пробить их, но вместо этого Винсент с дикой скоростью перехватил руку и сжал в своей. Коннор тут же обесенел и с силой задёргал рукой, но Винсент приблизил её к своему лицу. Он снял перчатку, провёл губами по пальцам и, вдохнув запах кожи, ухмыльнулся. Коннор почувствовал, как в штанах стало мокро — от страха.       Он снова попытался выдернуть руку, но Винсент тут же впился в пальцы зубами. Коннор почувствовал острую боль и зашипел, а зубы надавили сильнее. Они прорезали кожу и впились в эндоскелет, и Коннор взвыл.       Винсент всунул пальцы в рот и откусил. Вся рука тут же онемела, а Винсент с наслаждением захрустел пальцами. Он тщательно жевал их, а Коннор наблюдал за двигающейся челюстью и зажимал кровоточащую руку.       Эндоскелет хрустел. Винсент остановился и, вытащив его изо рта, положил Коннору на ладонь и оскалился. Коннор смотрел на пережёванную и поломанную часть себя и чувствовал, как ему становится дурно; голова закружилась, в горле резко стало тесно и тяжело. — Я ещё отыщу способ, как тебя переплавить, — Винсент улыбнулся. — Тебе некуда бежать, Коннор. Я отомщу тебе. За всех.       Винсент ушёл, а Коннор упал на пол и схватился за руку. Больно.

***

      Джей молча смотрел в стену.       Его арестовали. Речи о переплавке пока не идёт, начальство проверяет его память и делает выводы.       Джей чувствовал обиду на Эйдена. Всё примерно как в любимой шутке спикеров: я обиделся, но забыл на что. Только Джею было несмешно и невесело. Он чувствовал себя ужасно, пытался шевелить мозгами, но вместо этого перегревался и выключался.       Ему казалось, что его отравили. Вантузмен был в таком состоянии и вылечился, Свити начинает просыпаться, а вот Джей — нет.       Джей вздохнул и почувствовал, как глаза зажгло от омывателя.

***

      Джон присел на край кровати. — Как себя чувствуешь? — поинтересовался он, боковым зрением глядя на сестру. Свити сидела, отвернувшись, и не реагировала. Джон едва толкнул её локтем, но всё было тщетно. — Ты ещё дуешься?       Тишина. — Знаю, что ты меня не слушаешь… — продолжил он, выдыхая. — Но этой штуке у тебя в животе такое не нравится. — Это плод, — сипло возмутилась Свити, и Джон поспорил. — Плод выглядит как плод, а это — мазня из вашей энергетики, — Свити обиженно надула губы, и Джон потёр лоб ладонью. — Свити, милая, я тебе не хочу вредить. Нам надо во всём разобраться, чтобы решить, что делать дальше.       Свити повернулась к нему, и Джон всмотрелся в её лицо. Оно выглядело… не очень. Из-за вечных нервных срывов кожа потускнела и стала серой, а горящие глаза потухли. Механическое сердце в груди сжалось, и Джон потянулся к сестре рукой. Та его не оттолкнула, и Джон положил руку на её плечо.       Минута тишины — и Свити сама поддалась вперёд. Она уткнулась носом в грудь брата и обхватила его туловище руками. Свити зарыдала, а Джон приобнял её и погладил по волосам. — Я так устала, — провыла она, всхлипывая. — Почему всё это случилось со мной, за что мне это? — Это обычное стечение обстоятельств… — Что вообще случилось? — проныла Свити. — Я уже ничего не понимаю! — Мы разберёмся, — он опёрся подбородком о её макушку и вздохнул. — Прости меня.       Джон отстранился и вытер слёзы с её щеки. Он взял Свити за щёки и чуть сжал, и её губы забавно надулись. — Я накосячила… — продолжила Свити, выдыхая. — И всё ещё не могу поверить в то, что случилось… — Это… нормально, — Джон натянуто улыбнуся, поглаживая сестру по волосам. — Всё будет хорошо, Свити, мы тебя вылечим. — А что будет с ним? — тихо спросила она, и Джон выпал. Его взгляд забегал по стенам, а мозги закипели. — Я не знаю, — честно ответил Джон, поднимая глаза. — Скорее всего, его отправят на переплавку.       Свити кивнула и отстранилась. Она немного посидела, а потом навзрыд заревела, уткнула лицо в колени и свалилась на бок. Свити сжалась, и Джон тоже: неловко. — Я… должен идти, — Джон встал, но Свити не повернулась. — Поправляйся.       Джон вышел из палаты, протёр лоб ладонью и шумно выдохнул. Надо сходить к Джеймсу перед заданием. Джон кивнул самому себе и направился в комнату парня.       Эйден проследил за ним.

***

      Винсент закрыл дверь и, приняв боевую позу, прищурился. — Опять ты встал! — возмутился он, и спящий лаборант открыл глаза. Он взглядом указал на свою грудь, и Винсент тут же притих: начальник лежал, уткнувшись в его грудь носом, и спал. — И давно вы так? — шёпотом спросил Винсент, и TV-005 улыбнулся. — Минут десять, не больше. Как успехи? — Ну, — Винсент сел на стул, вытянул ноги и шумно вздохнул. — Ох, ну наконец-то… В общем, сегодня провели вторую сессию… Я решительно и плотно взял Коннора и его дружка за жопу: им не скрыться. — Доказательства будут? — поинтересовался лаборант, и Винсент фыркнул. — Завтра пройдёт обыск территории Эйдена, его друга. Ну, а у Коннора надо выдернуть карту памяти, — Винсент пожал плечами. — На это я разрешение тоже получил, — он улыбнулся и, подёргав бровями, запустил руку под халат. Лаборант проследил за ней и увидел бумажку: разрешение. Он кивнул, и Винсент спрятал её обратно. — Тогда мы… победили? — предположил он, и Винсент ответил: — Почти. Плохо только то, что Джей, который друг Вантуза… — …да-да. — Не идёт на поправку.       Брови лаборанта поднялись вверх. — А почему? — Судя по анализам, которые я сам провёл, пока никто не видел — сильнодействующее вещество. Это то же самое, которое нашли у Вантузмена и… — он запнулся. — Свити. — Значит, их делает один и тот же агент, — продолжил лаборант, и Винсент кивнул. — Я считаю, что это Эйден. Обыск покажет, есть там что у него или нет. — Хорошо, — лаборант закивал. — Тогда желаю тебе удачи. Я, к сожалению, помочь не смогу… — Нет, лежи, — остановил его Винсент, и TV-005 рассмеялся. Начальник на его груди завозился и поднялся. — Ты вернулся?.. — сонно выдал он, и Винсент кивнул. Лаборант поправил его примятые волосы, и начальник уселся. — И как? — Я почти у цели, — ответил он и ткнул в него пальцем. — А ты как? — Лучше, — начальник натянул на себя плед и, закутавшись, прижался к боку лаборанта. — С ними всё хорошо, — ответил лаборант, кивая в сторону мужчины. — Я сам потащу его на переплавку, — пробубнил начальник. — Разумеется, — Винсент снова поиграл бровями. — Ему никуда не скрыться.

***

— Чёрт!       Эйден ходил из угла в угол и рвал на себе волосы. — Сукин сын…       Эшли лежал на диване и следил за ним, на всякий случай прикрыв себя подушкой. А то вдруг что-нибудь случится, и получит он… На столе лежал нож. — Что случилось, милый? — подал голос Эшли, и Эйден резко развернулся. — Учёный телевизоров нашёл за что зацепиться, — он подошёл вплотную и сел перед Эшли. — Завтра здесь проведут обыск. — Разве бумаги нельзя куда-нибудь выкинуть? — Бумаги-то можно, — перебил его Эйден, — А тебя — нет.       Эшли задумался. — Ну, я могу спрятаться… — Куда? — Да куда угодно! — он снял с себя подушку и ткнул под кровать. — Или выведи меня куда-нибудь подальше.       Эйден с недоверием смотрел на него. — Ты можешь положиться на меня, милый, — Эшли улыбнулся и погладил его по щеке. — Я всегда за тебя.       Эйден расплавился в улыбке. Он обнял Эшли и прижал к себе, и тот уткнулся носом в его шею. Рука потянулась к столу. — Я очень за вас боюсь, — шепнул Эйден, поглаживая его волосы. — И люблю вас.       Рука дрогнула и тут же вернулась. — И я тебя люблю, — мило отозвался Эшли, а сам ругал себя в мыслях: снова не успел. Он потянулся, и цепь, сковывающая ногу, загремела.

***

      Коннор смотрел в стену. Часом ранее к нему пришёл Эйден и поведал об обстановке.       Теперь из-за Коннора страдают все: два каких-то крутых телевизора, друг и его «жена», Вантуз и негр… И любимая. Самое главное, за что он боролся, сейчас лежит и льёт слёзы. И слёзы далеко не очарования: оно медленно сменяется ненавистью, и Коннор это чувствует. От этого ещё хуже.       Но если бы не все эти факты… Испытывает ли Коннор вину?       Нет.       Возможно, ему неприятно. Возможно, он бы хотел что-нибудь исправить. Коннор бы правда пошёл на перепрограммирование и вышел оттуда нормальным и здоровым человеком, каким и был до этого.       Но уже поздно. Даже если он и изменится, отношение к нему — нет. Его либо боятся, либо ненавидят, третьего, увы, не дано.       И самое печальное — некого обвинить. Во всём целиком и полностью виновен только Коннор и расхлёбывать теперь ему. Похоже, его везучесть на этом кончается. Это конец.       Коннор сжал волосы и взвыл.