.

Почти сразу же после обретения долгожданной свободы Люцифер, почти оглохший от старых травм, оставшихся памятью после Падения, но гораздо больше от Клетки, смутно, скорее чувствует, что что-то звенит, словно жужжание назойливого комара над ухом, но списывает это на то, что в какой-то момент удар, доставшийся голове, был слишком сильным… и, вообще, может, у него уже галлюцинации на почве чего-нибудь начались. Или даже не у него, а у его сосуда, пусть и не самого подходящего, состояние которого, конечно, очень хотелось подправить хоть самую каплю, но сил ему на это тупо не доставало. Ладно, если повезёт, то он успеет найти кого-то ещё до того, как это тело разлезется на куски, а если повезёт прям очень-очень сильно, то можно будет восстановиться в своем истинном сосуде — будет долго, конечно, но в знак благодарности он мог бы придумать и сделать для этой мартышки Сэма что-нибудь… вполне хорошее, потому что ну что там эта мартышка может хотеть такого, что займёт больше десяти минут его времени? В том-то и дело, что едва ли найдётся что-то из того, что он после лечения будет сделать не в состоянии. Над ухом или где там что-то продолжает тихо звенеть и это начинает его раздражать… но зажимать уши подушкой, это слишком по-детски, да? И Люцифер не придумывает ничего лучше, кроме как полностью абстрагироваться от этого звона, который кажется со временем лишь нарастает, и ему остаётся надеется, что это как-то связано с тем, что голова у него болела ещё раньше. Эх, обратиться, к целителю бы какому — да вот только путь на Небеса ему заказан, демоны ничего в этом не смыслят, а мартышки… на мартышек и надеяться нечего. Может, отвлечься на что-то и всё пройдёт?.. В конце концов, у него сейчас проблемы и поважнее есть. И эти самые проблемы надо как-то решить и… в какой-то момент после он невольно понимает, что этот странный звон прекратился, но обрадоваться этому не успевает. По той простой причине, что движение воздуха где-то сзади намекает на то, что к нему пришёл незваный гость. Или, что хуже, гости. Люцифер оборачивается резко, не желая показывать и намёка на собственную слабость и неготовность сражаться с противником, которого больше одного, и суть болезненно сдавливает морозным… чем-то, потому что сейчас не до выяснения собственных ощущений, а скорее, ему важнее попытаться удержать хорошую мину при плохой игре? Он выцепил это странное и любопытное выражение из памяти мартышки, тело которой занял, но оно очень подходит к сложившейся ситуации. Потому что Михаил. Да, вот так вот просто и лаконично, а главное — то, что это очень хорошо описывает полный пиздец, потому что… едва ли старший брат оценил то, что Люцифер решил, что… ну его этот Апокалипсис, в общем, и пошла она лесом эта встреча на кладбище, потому что их «любимый» папочка что ли не мог места пожизнерадостнее найти? Люцифер видит недовольный, почти злой взгляд Михаила и не может не глотнуть нервно — брат определённо явился, чтобы убить. Ну и ладно, ну и пусть, разговаривать с этим предателем всё равно не очень хотелось. — Ты… почему ты не отвечал мне? Придурок… я уже себе навыдумывал… — голос Михаила звучит как-то зло и потеряно, кулаки непроизвольно сжимаются и разжимаются. И что ж, наверное, для братца это высшее проявление эмоциональности за последний… ладно, пусть будет дохрениллион лет, потому что Люцифер что-то в измерительных системах запутался, а память мартышки непроизвольно выдаёт всякое интересное. И даже любопытно становится, что там Михаил себе навыдумывать успел — разговор определённо проходит как-то не так, как должен был. И жаль это признавать, но лучшее, что Люцифер может сделать — это ждать, что будет дальше, но при этом быть готовым сбежать в любую секунду. Мало ли, что там в мозгах у братца закоротило? Кхм, что-то он всяких словечек у этой мартышки нахватался уже больше, чем надо. Мысли отвлекают и потому Люцифер вновь теряется, когда Михаил вдруг оказывается совсем рядом и хватает его за запястье. Крепко, но при этом без риска сломать хрупкие человеческие кости. Похоже, в план побега придётся внести серьёзные изменения. — Ты… — Михаил хмурится так, что Люцифер громко сглатывает, и безапелляционно командует. — Лечиться. Поговорим обо всём уже после того, как я буду уверен, что ты в порядке. И что это… значит? Апокалипсиса не будет? Или у Михаила внезапное обострение справедливости, запрещающее убивать больных и несчастных? Впрочем, последнее точно не вариант, потому что раньше брату это ничего не мешало делать, так что… пожалуй, Апокалипсиса всё же не будет, хотя шаг в сторону мировой сделан определённо самым странным образом. И хоть научил бы кто этого нормально выражать свои мысли вслух, потому что если уж Люцифер с трудом справляется с пониманием намерений старшего брата, то что говорить об остальных? Но на мировую он точно согласен.