***

«Ничего не проси, не своди счетов, не унижайся. Люби людей и цени жизнь — самое ценное, что существует в природе. И хотя спидометр постоянно отсчитывает расстояние к смерти, все-таки жизнь — это чудо! С болью и радостью, с горем и счастьем. И человек просто обязан прожить ее достойно»       Решение пойти на обгон не показалось ему неправильным, интуиция предательски молчала. А потом стало поздно пытаться увернуться от очередного удара судьбы. В прямом и переносном смысле.       «Неужели — все? Вот так и умру…»       По спине прошелся озноб, стало очень страшно и нестерпимо холодно. Пальцы, сжимавшие руль до побелевших костяшек, онемели. Верная красавица «Волжанка» будто и не собиралась тормозить, несмотря на утопленную в пол педаль. Мокрый от начавшегося дождя асфальт казался льдом, машина, потеряв сцепление с дорогой, неслась вперед. Беспомощность и понимание, что это последние мгновения жизни — хорошо, если бы только его одного, затопило с головой. Хотелось закричать, но ком в горле не позволил произнести что-то даже шепотом. Грузовик неумолимо приближался. Хаос в мыслях не позволял трезво оценить ситуацию, Леонид понял только одно — нужно тормозить.       «Хорошо, что Марьяшку не взял, уберег…»       Перед глазами, как писали в умных книжках и показывали в фильмах — мелькали кадры. Любимая жена Тома, родительский дом, смеющаяся дочь, сын — самый любимый и трудный ребенок, какие-то фрагменты со съемок фильмов, лица друзей, близких… Последним почему-то мелькнул Витька Щедронов — юный, улыбающийся, но качающий головой… Страха уже не было, навалилась какая-то острая, невероятная тоска. И в этот же момент как будто что-то дернуло под руку, заставив резко вывернуть руль влево, на обочину, минуя многотонную махину грузовика и медленно идущий позади трактор.       «Только бы не в дерево…» — мелькнула последняя мысль, прежде чем машина, шедшая юзом, вылетела на обочину, завалившись на левую сторону.       То, что маневр удался, не успел понять — резкая боль в груди выбила остатки воздуха из легких, удар виском о стекло. И наступила темнота.       Дальше он ничего не слышал и не чувствовал. Не видел, как остановился грузовик, водитель выбрался из кабины и побежал к нему. Как паниковал молодой парнишка-тракторист, испугавшийся и только задним числом понимающий, что сейчас могло произойти. Один из мужчин, тот, что постарше, обрезал ремень безопасности, вместе они осторожно вытащили его наружу, убедились, что живой, на заднем сидении нашли одеяло и подложили — погода была промозглой и сырой, а ждать помощи было долго.       Не слышал, как склонившийся над ним мужчина, достал из кармана черной нейлоновой куртки водительские права, узнал и потрясенно выдохнул:       — Это же Быков, артист…