Часть 32

Глава 32. Максим присаживается за кухонный стол принимает в руки чашку свежесваренного кофе. София нервничает, поэтому старается отвлечь себя хоть какими то движениями. Вот только поговорить всё равно придется. — Как Япония? — Максим прерывает тишину от которой уже звенит в ушах. — Развивается. — Сатинова осторожно садится напротив и поднимает взгляд. — Как… У тебя? — Работа, дом, работа. Всё точно так же, как до появления тебя. — Как же Анна? — Я не спал с ней, София, никогда. Ты знаешь меня так хорошо, как никто, но всё равно подумала, что я способен на измену? Немного обидно даже. — Ты учил доверять глазам и фактам. Мои глаза видели так. — Нет, я даже не допускал мысль о другой женщине в нашей спальне, пока ты была со мной. — Значит, я все это придумала? Боже… — Ты рассказала правду Тимуру. Что вы решили? — Мы? — София теряется от эмоций, которые наполняют собой за считанные секунды. — Ничего, он только сказал, что дождется нашего развода и будет добиваться меня заново. Я ничего ему не ответила. — Но хотела? — Это сложно. Максим встает из-за стола, обходит его и останавливается рядом с девушкой. Мужчина думает пару секунду и всё-таки обнимает Софию за плечи одной рукой, пока второй зарывается в светлые волосы. Она тяжело дышит ему в живот, но прерывать эти объятия вовсе не хочется. Тепло и уютно, словно наконец-то вернулась домой. Руки Максима нежные, теплые и пахнут любимым парфюмом. — У тебя всё будет хорошо, Лисичка, — Шепчет Громов, продолжая массировать кожу головы левой рукой, а правой совсем нежно сжимать плечо. — А у тебя? — Девушка сжимает его торс руками и жадно дышит чуть горьковатым запахом. — Будет у тебя всё хорошо? — И у меня будет. Мы с тобой не прощаемся, всего лишь переходим на другую ступень. Я навсегда буду тем, кто выслушает тебя в любое время. Я буду на твоей стороне, что бы ни случилось. София резко отстраняется, поднимается на ноги и обнимает мужчину за шею. Максим даже понять ничего не успевает, как его губы сталкиваются с другими. Софа целует нежно, поверхностно, не торопится и не напирает. Прощается. Громов ей отказать не в силах, поэтому осторожно кладет руки на тоную талию и отвечает на приятный, нежный и такой нужный сейчас поцелуй. Их последний. — Спасибо тебе за всё, Лисичка. — Максим прижимается губами ко лбу девушки, пока дыхание успокаивается. — И тебе… — Софа сжимает в кулаках ткань чужого пиджака и жмурится. — И тебе спасибо, мой ангел. — Ангел? — Ты всегда спасаешь меня, у меня другого объяснения нет. Ты просто будь счастлив, мне ничего больше не нужно. Я тоже буду, если ты… — Эй, всё в порядке, да? — Максим двумя пальцами давит снизу на подбородок девушки, чтоб она подняла взгляд на него. — Ты не должна чувствовать вину. Я был так счастлив с тобой эти полтора года, так что это мне стоит благодарить тебя. Ты пожертвовала своей первой любовью, а теперь у тебя есть шанс всё вернуть. София, ты заслужила этот шанс. Если Тимур чувствует хотя бы каплю того, что у вас было еще в школе, то он тебе проходу не даст. Вы будете счастливы. Я буду счастлив. Никто в этой битве не проиграет. — Я обещала не бросать тебя, а теперь мы тут. — А ты планируешь выбросить меня из своей жизни? — Что? Нет! — Значит все в порядке. Мы близкие люди. Были и будем. Я всегда помогу тебе, а ты мне. Апрель, 2018 год. София чувствует себя клоуном. Родители Тимура, хоть и стараются прятать неприязнь, но выходит из рук вон плохо. Глазами прожигают дыру и старший брат именинника, и Валентина Романова и даже Виталина. Странно, они только недавно подружились, а еще блондинка спрашивала совет у Сатиновой, в каком бы платье ей выйти с тортом для своего мужа. Это было буквально позавчера, а сегодня ее ненавидят и это происходит тихо, но ощутимо на эмоциональном уровне. К счастью, отмечают скромно, только знакомые лица и родственники Тимура и Виталины. Олеся сидит прямо напротив подруги (бывшей?) и неуверенно улыбается. Странное сборище, вряд ли сегодня выйдет без скандала, как бы ни хотелось уехать домой в хорошем настроении. — Может кто-то из друзей наконец тост скажет? — С улыбкой говорит Ихтияр и оглядывает всех за столом. — Родители уже устали тянуть вашу унылую вечеринку! — Софа? — Виталина поднимает бокал и улыбается так ярко, что аж глаза слепит от язвительности. — Вы с Тимуром друзья с детства, скажи хоть пару слов. — Не стоит, давайте уже просто выпьем и поговорим. — Тимур грубо ставит опустевший, еще пару минут назад, бокал на стол и смотрит на жену. — Нет, мы можем хотя бы один твой день рождения отметить так, как твой день? Можем. Если не хочет Софа, то пусть… — Тимур! — Выходит громко и резко, София сама пугается своего голоса, но вида не подает и натягивает улыбку. — Ты прекрасный человек, друг, брат и сын. Я даже не знаю, что можно тебе пожелать, кроме того, что уже было озвучено твоими близкими. Наверное, самое главное для человека — люди. Твоя семья, друзья, близкие. Пусть каждый твой день рождения проходит за таким огромным столом, где будут собираться только те люди, которые хотят для тебя добра. Твои родители хорошо постаралась, воспитав такого человека как ты. Спасибо вам, теть Таня и дядя Ихтияр за моего близкого друга. Если бы не вы, то может быть моя жизнь сложилась бы иначе? — Что ты имеешь ввиду? — Татьяна старалась держать лицо, но на маске добродушия пошли трещины. — Вы же помните, что в детстве я была не очень общительной? Из скорлупы меня вытянул Тимур и он же научил разговаривать с людьми, заводить знакомства с девчонками и не искать подвох в каждом. Поэтому спасибо вам за сына. София выпивает шампанское залпом и ставит бокал на стол с громким стуком. Из-за тишины стук кажется оглушающим. Тимур хлопает в ладоши пару раз и выпивает в два глотка своё вино. Шум возобновляется и уже через пару минут никто и не вспоминает о двусмысленном поздравлении. Чуть позже заходит речь о выходных. Все обсуждают куда лучше поехать, кто будет собираться и какой домик снимать, ведь в прошлый раз не всем хватало комнат и кому-то приходилось спать в гостиной. Под недовольные взгляды Валентины, друзья подкалывают Сашу с его неудачными подкатами к Кире. Мимолетно даже вспоминают похищение Тимура и Софы, которое уже никого не триггерит. — А где муж, София? — Татьяна еле заметно улыбается и смотрит на девушку. — Работает, но обещал приехать вечером, — Сатинова отводит взгляд от женщины и чувствует вновь повисшее в воздухе напряжение. — Тут ходили слухи, якобы вы разводитесь. — Собираете сплетни? — Раньше ты не была такой грубиянкой. — Вы были моей названной крестной. — Но тебя не покрестили, к сожалению. — К счастью. — Софа. — Прерывает Тимур и смотрит точно не одобрительно. — Мама, хватит. Сатинова усмехается и встает из-за стола. Быстрое поздравление, прощание и она покидает просторный зал. Друзья переглядываются и Арсений встает первым, за ним Алиса и Кира. Саша вздыхает, смотрит на Тимура и показывает на часы. Намекает. — Мы с Сашей ненадолго отлучимся, извините. — Гаязов идет вслед за блондином, пока его спину прожигают несколько неодобрительных взглядов. — Слава богам, что ты научился понимать намеки. — Романов садится в машину и наблюдает за тем, как друзья прощаются с Софией и усаживают ее в такси. — Знаешь куда поедет или следить будем? — Да, вот сюда, — Тимур вводит адрес в навигатор и пристегивает ремень. — Спасибо тебе. — С Витой когда поговоришь? — Я пытаюсь, но она избегает разговоров. Надеюсь, что на днях смогу ее зажать где-нибудь и поговорить. — Не тяни с этим, ты им обеим больно делаешь. Да и ты сам не свой в последние пару месяцев. — Блять. Роняет Арсений, когда в зал заходит Максим с небольшой подарочной коробкой и букетом цветов в руках. За этот месяц никто так и не понял, что происходит в отношениях между мужчиной и Софией, поэтому сейчас чувствуется крайняя неловкость из-за отсутствия именинника и его бывшей девушки. Громов же не подает вида, что удивлен, просто проходит к столу и тянет букет Татьяне, как матери и оставляет коробочку на краю стола. Официанты быстро накрывают новые приборы и уходят, а вокруг звенящая тишина. — Твоей жены нет. — Усмехается Валентина, допивая красное вино. — Именинника тоже. — Заметил, спасибо. — Громов усмехается, знает, что Валентина второе заинтересованное в личной жизни Тимура лицо. — Ребят, Софе плохо стало? — Следил бы за женой, а то она у тебя дерганная стала, — Татьяна с насмешкой смотрит на мужчину. Вот и второе лицо. — Еще и хамит старшим. — Бростье, София просто так грубить не будет. Может её кто-то в покое оставить не может? — Понятно откуда у нее эти повадки. Муж и жена, как говорится. Кстати, мы тут все наслышаны о том, что у вас в семье разлад. Даже про развод что-то говорят, правда? — А вы то чего волнуетесь? Даже если мы разведемся, вам это как-то помешает? Не вы ли, Татьяна, следили за нашей первой встречей, чтоб сыну фотоотчет прямо в воинскую часть доставить? Знаете, мы ведь из-за этого чуть не прекратили общение. Представляете, ваша попытка насолить Софии, могла обернуться тем, что она бы не вышла за меня и вам бы пришлось стать одной семьёй. Вы ведь все тут этого боитесь, верно? Бойтесь. Если Софа скажет, то в этот же день мы расторгнем брак и будьте уверены, Тимур сразу же вернется к ней. — Ты что несешь?! — Не выдерживает Валентина, упирается руками в стол и яростно смотрит на Максима. — Правда не нравится? Так какого черта вы пытаетесь перемыть кости Софе? Спросите Виталину, давала ли моя жена повод упрекать ее? Ни разу. Но знаете, как бы тяжело ни было признавать, Софа и Тимур все ещё чувствуют друг к другу ту подростковую нежность, которой никто из нас похвастаться уже не может. И они будут вместе. И вас, родители, не спросят, и ваши козни, семья Романовых, им не помеха. С праздником. Максим встает из-за стола и уходит с праздника. Он умело поиграл на их нервах, высказал то, что не может озвучить София и ни капли не жалеет, что всё это вырвалось из него. Даже если по возвращении Тимуру устроят скандал, то это не страшно. Может он наконец-то вспомнит о своем обещании, что дал Софе пару месяцев назад. — Собирайся и проваливай отсюда! — Кричит Сатинова и толкает Тимура в сторону коридора. — Твой папа тоже меня с тортиком не встречал, — Усмехается Гаязов, удерживая себя на ногах, несмотря на мощные толчки руками в грудь. — Я не несу ответственность за слова своей матери. — Гаязов, ты правда такой тупой? Ты свалил со своего дня рождения за мной, когда тебя там ждет семья. Там жена твоя осталась, придурок! Я не хочу чтоб ко всему прочему меня еще и шлюхой считали. — Я даже матери не позволю так тебя назвать, уж поверь. Виталина прекрасно понимает, что дело идет к разводу. — Всё дойти не может. — Эй, ты тоже еще замужем. — Напоминаю, что мой муж прекрасно в курсе всей ситуации и готов оформить развод в ту же секунду, как я скажу. — Так почему не сказала? — Ты знаешь, что я… — София отходит от парня и садится на невысокий пуфик. — Блять, как же всё это сложно. Я не уверена, что тебе что-то нужно. Кажется, что все твои слова это просто… Месть? Да, месть, что я так поступила с тобой. Кажется, что ты не веришь мне и никогда не простишь. — Проще говоря: ты во мне не уверена. — Тимур отходит к противоположной стене и садится прямо на пол, сгибая ноги в коленях и кладя на них локти. — Думаешь, что я дождусь твоего развода, скажу тебе: «это за то, что бросила меня», а потом вернусь к Виталине и буду жить счастливо. Настолько хреново я себя вел? — Я не знаю, Тимур, я ничего не знаю. Твои родители даже в качестве знакомых нас не примут. — Как и твой отец. — Нет, он знает обо всем и о тебе он достаточно хорошего мнения, как о человеке. — А как о парне своей дочери? — С недавних пор он не имеет право вмешиваться в это. Не смотри на меня, я пока не могу рассказать. — Ладно, это сейчас не важно. Гаязов вздыхает и скользит по паркету прямо сидя, двигаясь ближе к Софии. Он разгибает ноги и разводит их в сторону, притянув на себя девушку. Та неловко приземляется перед парнем на колени и удивленно наблюдает за тем, как он поправляет ей волосы и мягко улыбается. — Завтра с утра я скажу Виталине о разводе, — Тимур говорит тихо и берет руку Софы в свою, осторожно переплетает пальцы и наблюдает за этой картиной чуть не в детским восторгом. — Опережая твои мысли, я поговорю с её отцом, если что-то пойдет не так. Я ей любви не обещал, она прекрасно знает, что мое сердце в твоих руках и всегда будет там. — Давно таким романтиком стал? — София улыбается и прижимается лбом к плечу парня, тихо вдыхая знакомый и самый любимый парфюм. — Взрослею, литературу читаю. Нравится? — Есть немного. — Буду говорить чаще. — Гаязов зарывается пальцами в светлые волосы и чувствует то забытое щекотание где-то под ребрами. — Как же я скучаю, Солнце. — Мы видимся почти каждый день. — Видеть и не иметь возможности прикоснуться — больно. В самом деле, это ощущается физически. Руки тянутся, но ты сдерживаешься, потому что нельзя и чувство такое, будто скилет хочет покинуть тело, только бы хоть немного ощутить тепло твоей руки или нежную щеку. — Я знаю, каково это. Ты прав, больно. Они просидели прямо на полу в прихожей около получаса, пока София не предложила пройти в квартиру и выпить кофе. Никто ничего не говорил, просто наслаждались компанией друг друга в тишине. Было достаточно просто видеть и чувствовать себя любимым на их небольшой кухне, пусть и с другим ремонтом, но все в тех же оттенках. — Поцеловать можно? — Усмехнулся Тимур, глядя на девушку, когда они уже стояли в прихожей, прощаясь. — Нет, ты все ещё женат, — София поджала губы и отошла на шаг назад. — Я обещала Виталине, прости. — Да, я сам туплю, извини. Тогда до встречи. Завтра в универе увидимся. — Только давай на учебе будем вести себя, как вели. Даже после вашего развода. Виталине будет неприятно, если мы начнем бегать за ручку, да и ребята с группы молчать не станут. Не хочу, чтоб ей было еще больнее. Тимур кивает в согласии, хотя он надеялся, что совсем скоро они войдут в универ за руку, показывая всем своим видом, что наконец-то счастливы. Им бы смотрели вслед такими же взглядами, как в лицее, впервые увидев такие красивые чувства. Но София права, Виталине это будет больно и как бы там ни было, она всё-таки любит.