Лимбо, полное горестных воспоминаний

Боль была во всём теле: от низа живота до основания шеи. Арктик чувствовал её уже вечность, как ему казалось, и уже не верил, что она вообще пройдёт. Он лежал, мучаясь не только от боли, но и от мыслей, что вертелись у него в голове. Почему он позволил Мракокраду так с собой поступить? Заколдовал бы его первым— и всё, никакого магического подчинения, ни тех слов, которых он не хотел произносить при ночных, ни этой ужасной боли. Внезапно, боль отступила. Арктик почувствовал легкость, какой не было с того момента, как его заколдовал сын. Он попытался открыть глаза. Получилось! Поначалу всё расплывалось, но спустя несколько минут глаза снова сфокусировались на окружении. Арктик осознал себя в неком тёмном пространстве с холодным полом, но это не причиняло ему никаких неудобств—он привык спать на полу ледяного дворца, где вырос. Он попытался встать, но лапы его подводили и подкашивались, тем более одна была ранена ножом. Но с горем пополам встать-таки удалось. Арктика обуревали странные мысли: где он? что он тут делает? умер ли он или всё ещё жив? Ответить сам себе на это он не мог. Вдали Арктик увидел слабый белый свет. Почему-то этот свет показался ему до боли знакомым, словно он его раньше видел. Может, плод Дерева Света? Нет, что-то другое. Арктик шел медленно, и тут он заметил ужасную вещь: за ним тянулись его собственные внутренности, синие, как сильно разбавленные синие чернила. Он посмотрел на свои передние лапы: они были испачканы в его собственной крови. Отчаяние нахлынуло громадной волной вместе с осознанием: он мертв, находится непонятно где и проведёт здесь ещё непонятно сколько времени. Из глаз Арктика потекли слёзы, они словно пропитывли горечью всё, к чему прикоснутся. Но Арктик продолжал идти на свет несмотря ни на что. Это заняло у него очень много времени по его собственным ощущениям, но наконец он подошел к нему вплотную. Свет имел форму шара. Арктик прикоснулся к нему, и в его сознание хлынули воспоминания: его жизнь в Ледяном дворце, королева Алмаз, которая всю жизнь распоряжалась им, наплевав на его желания, побег, драконята—Мракокрад и Вьюга— и, наконец, Люта. В тот же момент Арктик отвернулся от шара и увидел её, такую же как тогда, при первой встрече. Он уже было кинулся обнимать её и извиняться перед ней, но она рассеялась словно дым. Это было лишь воспоминание, словно призрак уже прошлой жизни.Когда до Арктика это дошло, он завыл, как воет дракон, потерявший всё.Он потерял смысл и осознал, что навечно обречён скитаться здесь без намека на дальнейшее будущее. Он лег на пол, залитый его слезами и свернулся клубком. Он больше не хотел вставать с этого пола. Он хотел лишь лежать и рыдать, пока не утопит всё вокруг в своих горьких слезах.