1981 год.

У Кости взгляд хмурый, недовольный. И Саша вспыхивает. — Серьзено?! — шипит она и видит, как одноклассник сильней сжимает челюсть, смотря прямо перед собой. — Теперь ты злишься на меня?! — Нет, — отвечает он, поджимая губы. — Ну конечно, — кривит губы Валиева, — Эта ведь я сама себя хотела облапать… — Я же сказал, что не злюсь на тебя! — обрывая ее, шипит он, невидимо вставая на дыбы, как кот. Саша останавливается посреди тропинки. — По тебе видно! — топает ножкой она, не содержавшись. — Я злюсь на себя! — рычит он, рывком поворачиваясь к подруге, — Ясно? Костя тяжело вздыхает со смесью усталости и раздражения. — Господи, Валиева, пошли домой, — сквозь зубы говорит он, — На улице зима, не хватало, чтобы ты заболела еще. Саша испуганной мышью замирает, пока пацан уводит ее в глубь людей, крепко стискивая своими, особо кажущиеся огромными на ее хрупкой талии, ладонями. — Пусти, — наконец-то находит она в себе силы и извивается в попытках выбраться из его ручищ. — Пусти! — взвизгивает Саша, чувствую как ладони медленно спускаются ниже поясницы. Но все безрезультатно, пока кто-то ее не вырывает сзади и не заслоняет, скрывая за своей спиной. — Тебе что не по русски сказали? — зло рычит Чернов, — Так я на языке Казани сейчас объясню. Саша сводит брови домиков и шумно втягивает в себя воздух. — Знаешь что? Со своей скорлупой так разговаривай. — бросает она, перед тем как обойти парня, чуть задевая его плечом. — Сама дойду, — бормочет она, ощущая, как начинают колоть глаза от невыплаканный слез. Он закатывает глаза, морщась на секунду и передразнивая себе под нос ее, и ступает следом за ней.