1985 год.

— Он испортит тебе жизнь, — шипение достойное настоящей змеи. Саша стискивает пальцы в кулак, впиваясь аккуратными ноготками в нежную кожу ладоней. В груди пылает обида смешанная со злостью. Ненавижу-ненавижу-ненавижу, судорожно шепчет себе она в сознании. — Отдай немедленно. — на глазах невольно наворачиваются слезы, — Немедленно! — голос повышается, переходя на крик. Но мать лишь вскидывает свой подбородок вверх. — Я их сожгла. — тверда произносит она, и Саша задыхается. — Как ты могла? — качает она головой, смахивая ладонью слезы, — Ты же знала, как я ждала от него писем… — Саша сглатывает ком, застрявший в горле, невольно издавая всхлип, — Ты же видела, как я страдала. Плакала днями на пролет. — Поплакала бы и перестала. А так что? — кривит женщина губы, — Выйдет он и что дальше? Он не даст тебе ничего, — настойчиво шипит она, — Я и раньше была против него, а сейчас и подавно. Думаешь, я буду просто стоять и смотреть, как ты рушишь свою жизнь, Шурочка? — Но это моя жизнь! — визжит Саша, светлые волосы колыхаются от резкого движения вперед, когда она обходит стол, разделявший их с матерью. — Моя! — Ты — юная круглая дура! Серые глаза женщины поблескивают от непролитых слез. — Он испортит тебе жизнь.